Дот Хатчисон – Дети лета (страница 36)

– Но она поправится?

– Не знаю, Брайден, но уверяю тебя: врачи сделают все возможное.

– Мама и папа не выбрались из дома, – поведал он мне, – они там спали. Она забрала Зои и нас тоже вытащила из дома, а потом он взорвался. Она сказала, что так и должно быть.

– А почему так должно быть, сказала?

– Она сказала только, что вы обеспечите нашу безопасность.

– Брайден, а ты помнишь, как выглядела эта женщина?

– Как ангел. – Он сосредоточенно сдвинул брови, допивая остатки воды. – Может, она только выглядела как ангел. Хотя я не очень хорошо рассмотрел ее. Но она была вся в белом. Как луна.

– Она дала вам что-нибудь? – спросила я, сама зная ответ, но мне было интересно, что ответит он.

– Мишек, – сразу ответил он, – белых мишек, и они немного шуршали.

– Как шуршали?

– Ну как… как… пузырчатая обертка, – немного подумав, объяснил мальчик, – или как китайская шелковая бумага, в нее обычно заворачивают подарки.

– Брайден, вы сели в какую-то машину?

Медсестра следила за показателями кардиомонитора и понемногу давала ему воду всякий раз, когда он допивал чашку, а я задавала Брайдену любые вопросы, которые смогла придумать до самого прихода врача, после чего перебралась в следующий бокс. На сей раз я не стала менять перчатки, ведь мне не пришлось касаться Брайдена. Однако оказалось, что Калеб не в состоянии отвечать на вопросы. Очевидно, он даже не слышал, что спрашивали его медсестры и врач. Под кислородной маской он упорно и непрерывно что-то бубнил и иногда, резко приподнимая голову, вертел ею из стороны в сторону, словно к чему-то прислушивался, но все его разговорные попытки никто из нас так и не смог понять.

Поэтому я вышла и вновь заглянула к Зои. Медикам удалось подключить девочку к кардиомонитору, вокруг нее суетились медики, поэтому я не стала входить и вернулась к сестринскому посту. Там маячил мрачный Эддисон, но Холмс куда-то исчезла.

– Она отправилась встречать Симпкинс, – предваряя мой вопрос, сообщил он.

Mierda.

– Тебя же вызвали сюда по особой причине, и ты сумела успокоить девочку.

– Да уж… успокоила вплоть до нервного припадка.

Брэндон вдруг щелкнул меня по лбу – не больно, а скорее обидно.

– Одно с другим никак не связано. Прекрати.

– Со слов Брайдена логично предположить, – со вздохом сказала я, стаскивая футболку, чтобы спокойно привалиться к стойке, не опасаясь оставить там наркотическую пыль с одежды Зои, – что наша убийца подготовила взрыв, перед тем как разбудить детей. Первой она разбудила Зои и взяла ее на руки, чтобы мальчики не сопротивлялись, если, конечно, они были в состоянии сопротивляться. Родители тихо спали в своей комнате, а она вытащила мальчиков на улицу, вернулась в дом, что-то еще сделала там, потом вышла вместе с Зои и до взрыва успела отвести всех детей на безопасное расстояние. Брайден сказал, что на него дохнуло жаром, но пламя до них не доставало. Она отвела их в машину – большую машину, сказал он, – посадила Зои на переднее сиденье и выдала им плюшевых мишек. Брайден попытался открыть дверцу, но замки, должно быть, заблокировали. Он не знает, долго ли они ехали. Она остановилась около пожарной станции, разрешила им выйти и выдала свои обычные указания, назвав мое имя. Когда они подошли к дверям станции, мальчик оглянулся, но плохо видел и не смог разглядеть, стоит ли еще на дороге ее машина. Один из пожарников сбегал туда, но не заметил поблизости никаких машин, так что, должно быть, она уехала.

В открытой майке я чувствовала себя неловко, особенно зная о приезде Симпкинс, но мне действительно не хотелось дольше, чем необходимо, носить испачканную метамфетамином футболку.

– У него начался припадок! – вдруг раздался возглас из бокса Калеба. Чуть позже то же самое констатировали из секции Зои.

Я уже собиралась броситься обратно к Брайдену, но Эддисон удержал меня, крепко схватив за руку.

– С ним же врач, – мягко напомнил он. – Понятно, что тебе хочется успокоить его, но сейчас ты будешь только мешать там, особенно учитывая, что двое других детей в таком нестабильном состоянии.

– Почему ты думаешь, что ему не так плохо, как им?

– Мы не можем знать, насколько ему плохо; нам известно лишь, что пока у него нет припадка.

– Рамирес, что за порнографию вы, черт возьми, позволяете себе? – резко спросила Симпкинс, решительно войдя в приемный покой; за ее спиной маячила Холмс.

Парочка Смитов, работавших в группе Симпкинс так давно, насколько она вообще это позволяла, тащились следом; увидев и узнав нас, они приветливо кивнули.

Напряженно вытянувшись во весь рост, я показала на сложенную на стойке футболку.

– Успокаивая девочку, я испачкала одежду наркотиком, – спокойно парировала я. – Теперь ее опасно носить, а нас так спешно вызвали сюда, что мы не успели захватить сменные вещи.

– Вам вовсе не следовало приезжать сюда.

– Я сама позвонила агенту Рамирес, – обиженным тоном напомнила ей Холмс.

– Очевидно, сейчас дети уже не нуждаются в вашей помощи, – продолжила Симпкинс, не обратив внимания на это напоминание, – уезжайте.

– Нет, – воспротивилась Холмс, – это я вызвала ее сюда.

– Вы же решили сотрудничать с ФБР…

– Именно сотрудничать. Я же не передала это расследование полностью в ваши руки, и мне необходимо, чтобы она присматривала за этими детьми.

Две разгневанные женщины сверлили друг друга взглядом, и, честно говоря, я порадовалась, что являюсь сторонним наблюдателем столь специфического яростного противостояния.

Как ни удивительно, первой сдалась и отвела взгляд Симпкинс.

– Кто предоставит мне отчет о текущем состоянии дела? – взревела она, топая к боксам, и две медсестры и врач встретили ее осуждающими взглядами.

Длинноногий Смит стащил с себя ветровку и протянул мне, а его коротконогий однофамилец вытащил пластиковый пакет из висевшей на боку сумки. Я засунула футболку в подставленный пакет, отправив туда же и перчатки, и с благодарностью взяла куртку. Помимо прочего, я подмерзла – в больницах почему-то почти всегда холодно, – и к тому же чувствовала себя более уязвимой, чем хотелось, в том смысле, который, в сущности, не имеет ничего общего с одеждой или телесной обнаженностью. В любом случае куртка помогла мне.

– Мы подождем в приемной, – сообщил Эддисон Холмс и Смитам, – сейчас тут лишние люди будут только мешать.

– В случае необходимости мы пошлем за вами кого-нибудь, – пообещал длинноногий Смит.

Смиты служили вместе уже тринадцать лет, шесть последних – в группе Симпкинс, но мне не приходилось слышать, чтобы о них отзывались как о единой команде. Честно говоря, я даже имен их не знала, поскольку всегда и везде они фигурировали как Смиты.

Приемная оказалась почти пустой. В одном углу на каком-то неудобном стуле раскачивалась взад-вперед рыдающая женщина, перебирая пальцами четки; в другой руке она сжимала паспорт и рабочую визу. Эддисон опустился на стул рядом со мной, взял меня за руку, наши пальцы сцепились в надежном сплетении, и я устало привалилась к его плечу.

– Ты сообщил новости Вику и Стерлинг? – еле ворочая языком, спросила я.

– Да. И сейчас отправлю очередное сообщение.

Я почувствовала жжение в глазах, и мне хотелось бы объяснить это просто какой-то отверженностью или вообще пылью, но на самом деле меня сжигали опустошающая ярость и страх, а на душе скребли кошки при мысли о том, какова будет реакция общества, если нам действительно удастся вычислить и арестовать этого самодеятельного ангела. В том же духе, с каким люди осуждают нарушителей закона, они с трогательной мотивацией обожают инициативных мстителей.

Спасение детей от насилия – вот что усвоит народ, когда откроются подробности этих дел. Пока газеты о многом умалчивают. Известно лишь, что в разных районах или даже окрестностях городка нашего округа произошли убийства, поэтому никто не сигналит мигалками, высвечивая связи между ними. К тому же редакторы популярных газет обычно ловко обрезают статьи, описывающие подвергавшихся насилию детей.

Мне захотелось домой.

Хотя я не была уверена, является ли тот дом еще моим.

20

Зои Джонс умерла той же ночью, в два часа тринадцать минут, в результате обширного инсульта, вызванного серией гипертермических приступов.

Калеб Джонс умер тремя часами позже от внезапного отказа жизненно важных органов, включая сердце.

Состояние Брайдена, как сообщил нам врач, стабилизировалось, хотя они продолжают всесторонне отслеживать его показатели, поскольку у него начали проявляться симптомы ломки. Эмоционально? Брайден отказывается разговаривать. Он никого не замечает, ни меня, ни Симпкинс, ни Холмс, игнорирует даже вопросы врачей и медсестер. Когда ему сообщили о смерти Зои, он заплакал, но когда пришлось еще сообщить о его близнеце, мальчик мгновенно замкнулся в себе.

Тейт, социальный работник, общавшийся в среду с Мейсоном, прибыл около шести утра и мрачно выслушал наши новости.

– Я немного задержался, поскольку заехал в контору ознакомиться с их делом, – пояснил он, показывая папку. – Четыре месяца назад в их доме провели инспекцию на основании анонимной жалобы; вроде бы она исходила от одного из их бывших соседей. Но в этот дом они переехали совсем недавно, и тогда все еще было чисто. Мы поговорили с детьми. Зои и Калеб тогда сказали, что бо́льшую часть времени они играют на улице. Брайден чаще сидел дома. По-видимому, именно он ходил на кухню, когда у них кончалась еда. В комнате мальчиков стоял маленький холодильник, под кроватями они держали пищевые контейнеры, где, по их словам, хранились какие-то закуски. Полагаю, если они заканчивались, только Брайден и ходил на кухню.