Дот Хатчисон – Дети лета (страница 23)
– Агенту Симпкинс будет интересно услышать ваше мнение; на данный момент нам с вами надо прояснить еще несколько деталей. Вам приходилось раньше работать с Дрю Симпкинс?
– Да, мэм. Десять месяцев назад нас с Эддисоном подключили к ее группе по делу кругового обмена детьми.
– Верно. Именно тогда этот идиот и попал в больницу.
– Сэм, я ведь просто выполнял задание, – мягко возразил Вик.
– Ты защитил от пули того, – просто пожав плечами, парировала агент Дерн, – кто изнасиловал и убил восьмерых детей.
– Заслужил ли он смертную казнь, должен решить суд, а не пребывающий в горе отец жертвы. Наше дело – блюсти законы, а не думать, насколько они справедливы.
Судя по тону общения, подобные разговоры велись частенько; детали менялись, но настрой оставался прежним. Агент Дерн небрежно отмахнулась от последней сентенции.
– Вернемся к исходной точке: агент Райан. Вы работаете в разных подразделениях, поэтому нет необходимости ничего менять, но хотелось бы попросить вас быть… осмотрительной… если народ будет проявлять интерес к случившемуся.
– Я не заинтересована втаптывать ее в грязь, мэм, – вежливо ответила я. – У нас ничего не получилось. Грустно, конечно, но это не дает ни малейшего повода чернить ее имя.
– Ценное замечание, но я и не ожидала ничего иного от протеже Вика. Однако отдел кадров попросил меня отдельно оговорить этот момент. А теперь – о том деле, что вам не понравится.
Хановериан, сидевший на стуле, беспокойно сменил позу.
– Нам придется временно отвлечь вас от текущих дел, – откровенно заявила она, за что я впоследствии, вероятно, буду ей благодарна.
– Сэм!
– Вик, в сущности, это не мое решение. – Разглядывая меня с явным интересом, Дракониха не имела намерения оправдываться или извиняться. – Вы же знаете, каковы наши законоведы. По любому из открытых расследований – любому делу, с которым вы связаны, – может начаться судебный процесс. Это глупо, я понимаю. Уж если на то пошло, убийца предпочел воспользоваться вами как раз благодаря вашей отличной работе, а не с какими-то гнусными целями, но Бюро не может допустить каких-либо толкований, которыми мог бы воспользоваться хитроумный законник, подразумевая соучастие.
– То есть я… – Встряхнув головой, я пыталась осмыслить сказанное. – То есть я под подозрением?
– Нет. Но это не означает, что вас необходимо отстранить от дел. У вашей группы пока все равно кабинетная работа, и агенты Эддисон и Стерлинг, как я понимаю, взбунтуются, если кто-то попытается задействовать их без вас, поэтому все вы будете торчать в Куантико до разрешения нынешней ситуации. Они могут давать консультации.
– Но мне не позволено даже этого.
– Нет. Вам, агент Рамирес, придется заняться двумя особыми заданиями. – Дерн показала на ближайший ко мне угол стола, где лежали три пухлые папки, набитые документами. – Первое задание: как полагает шеф вашего отдела – и я с ним согласна, – нам необходимо готовить новые кадры, если их назначают на расследование дел, связанных с преступлениями против детей. Специфика вашего отдела позволяет вам помочь новым агентам приобщиться к работе самых сложных подразделений ФБР. Предложения поступили от шефов подразделений и отделов, от наших штатных психологов и агентов. Возможно, вы помните выпущенные несколько месяцев назад анкеты.
Да, помню, что Стерлинг тогда подошла сзади к Эддисону и так сильно напугала его, что он пролил свой кофе на эти самые анкеты. Хотя не помню, потребовали ли их замены и сдачи.
– Мы хотим, чтобы вы написали руководство.
– Я?
– Вы работаете в этом подразделении уже десять лет, – напомнила мне Дерн, – и кроме того, у вас уже есть заготовки. – Она подняла гораздо более худосочную папку с заголовком, написанным энергичным почерком: «Руководство по жизни стажеров».
Ох, Матерь Божия… Я почувствовала, что покраснела до ушей.
Вик рассмеялся и хлопнул меня по плечу.
– Что, неужели не знала, что оно по-прежнему переходит из рук в руки?
– Как ему удалось сохраниться больше десяти лет?
– Его копируют и передают всем новым стажерам на первой же неделе практики, – сухо сообщила мне агент Дерн. – Оно содержательно, представительно и забавно, и замечательно помогает стажерам освоиться с работой. В реальности, агент Рамирес, крайне мало агентов Бюро вообще способны предотвратить профессиональное выгорание, причем чаще всего именно в группах, занимающихся преступлениями против детей. В наших силах, однако, увеличить усилия для обеспечения лучшей подготовки начинающих сотрудников в плане того, с чем им предстоит столкнуться. И если это означает, что после прочтения такого руководства они осознают свою неготовность для работы в таком подразделении, то мы сможем на ранней стадии перевести их в другие отделы.
– Я писала это в сильном подпитии, – резко сообщила я, – добрая треть из нас перед окончанием академии устраивала грандиозную попойку, и это руководство стало ее результатом. Весь этот текст родился под чертовски насыщенными парами текилы.
– Написано по пьянке, зато редактировано по трезвости, – возразила Дракониха, – и уже десять лет стажеры пользуются им как Библией. Это не просто разовое задание, мы давно собирались привлечь вас. Правда, мы планировали озадачить вас этим к концу года, но нет никакой причины откладывать задание, поэтому решено поручить вам это дело прямо сейчас.
– Вы говорили о двух заданиях.
– Вернемся ко всем вашим делам, в ходе расследования которых вы непосредственно контактировали с детьми. Не в плане консультаций, не те дела, где вы работали главным образом с полицейскими участками или со взрослыми. Просмотрите ваши записи, все, что вы записывали о детях. Не только о жертвах. О любых детях. Где-то там, возможно, обнаружится зацепка к установлению личности нынешнего убийцы. Для
– В общем… на самом деле, мэм, я уже самостоятельно занимаюсь таким анализом.
Вик потрясенно глянул на меня, но потрясение быстро сменилось довольной улыбкой. Мне тридцать два года, но разрази меня гром, если я не таяла от удовольствия всякий раз, когда он показывал, что гордится мной.
– Агент Альцеста уже занимается копированием материалов на диск, чтобы я могла просмотреть все записи, не только мои. Скоро я получу его.
– Ты бросила вызов самой Альцеста? – с ироничной улыбкой уточнил он.
– Меня всегда удивляло, почему никто не называет ее Архивной Драконихой, – поддержала его агент Дерн.
Потому что представители драконьего рода порой достаточно общительны для участия в отгадывании шарад, а ей присущи минимальные известные мне проявления человеческой или материнской заботы. Но я не стала оглашать свои мысли. Вместо этого глянула на мое другое задание, на все те записи и предложения от агентов и руководителей по поводу того, что необходимо включить в руководство по выживанию. Своего рода учебное пособие. Папки на углу стола пребывали в полнейшем беспорядке. Бессистемно нашпигованы множеством вкладок и стикеров, часть страниц вставлена наугад, либо потому что не влезли в зажимные кольца, либо просто из людской лености. Даже странно, по правде говоря. Это чертова пропасть работы, и мне совершенно неизвестно, что делать даже с половиной того, на что надеются наши боссы. Независимо от уровня интеллектуальной подготовки, все сотрудники подразделения, занимающиеся преступлениями против детей, представляют собой хор злопыхателей; и столкновения между ними неизменно порождают сильные страдания.
– Эддисон взвоет, узнав, насколько затянется кабинетная работа, – в итоге заметила я.
– Вероятно, – согласился Вик, – но даже если предложить ему вариант сбора материалов, он все равно не бросит тебя.
– Стерлинг – голубоглазый сгусток озорства. Если мы будем мало общаться, она затоскует и…
– Лично я надеюсь, что она в конце концов спровоцирует агента Эддисона на попытку повесить на нее колокольчик, – безмятежно вставила агент Дерн. – Должно быть, это будет на редкость забавное зрелище.
– А знаете, – воскликнула я, не дав себе времени одуматься, – для некоторых прозвище «Дракониха» еще на редкость слабо звучит.
Дерн задумчиво улыбнулась, и в уголках ее глаз и губ собрались мягкие морщинки.
– Я поступила на работу в Бюро в те времена, когда женщин в основном рассматривали как второсортных агентов, – пояснила она. – Тогда, разумеется, меня засунули в отдел внутренних расследований, а это означало, что мне полагалось быть сердитой, требовательной и не допускающей никаких шуток особой. Я являла собой образ врага. И мне было просто необходимо стать отчасти драконом – просто для гарантии того, чтобы никто при взгляде на меня не смог бы даже предположить, что избежит наказания. Эта роль вошла в привычку – даже после того, как заслуженная репутация уже позволяла мне сбавить обороты огнедышащих извержений. Вы здесь не потому, что совершили какой-то проступок. И мне нет необходимости задействовать драконий арсенал правосудия.