Дороти Сейерс – Смерть по объявлению. Неприятности в клубе «Беллона» (страница 15)
Уиллис сходил с ума от мысли, что они уединились в одной из внушающих ужас каморок, которые он успел заметить: каждая была задрапирована тяжелыми шторами и снабжена кроватью и зеркалом. Вырвавшись из окружавшей его компании, он стал лихорадочно обшаривать дом. Его костюм был тяжелым и слишком теплым, под удушающими складками капюшона пот градом катился по его лицу. Сначала он обнаружил зимний сад, набитый пьяными любовными парами, но тех, кого он искал, среди них не было. Потом, толкнув какую-то дверь, очутился в саду. Его привлекли крики и плеск воды. Бросившись вдоль длинной аллеи-беседки, увитой душистыми плетистыми розами, он выбежал на открытую площадку, в центре которой стоял круглый фонтан.
Какой-то мужчина, раскрасневшийся и икающий от смеха, пронесся мимо него с девушкой на руках, туника из леопардовой шкуры сползла у него с плеча, виноградные листья, из которых был сплетен венок, красовавшийся у него на голове, разлетались в стороны. Девушка визжала, как паровозный свисток. Мужчина был широкоплеч, и мускулы на его спине блеснули в лунном свете, когда он, размахнувшись, швырнул свою сопротивлявшуюся ношу в бассейн. Устроенное им представление было встречено взрывами смеха, которые еще более усилились, когда девушка, в обвисшей одежде, с которой лилась вода, выкарабкалась на бортик бассейна и разразилась потоком ругательств.
А потом Уиллис увидел черно-белого Арлекина. Тот карабкался на скульптуру в центре фонтана — переплетенные изваяния русалок и дельфинов поддерживали огромную чашу, в которой присевший на корточки амур выдувал из спиральной раковины высокую пляшущую струю воды. Стройная фигура в клетчатом костюме Арлекина взбиралась все выше, мерцая в струящейся по ней воде, как фантастическое водяное существо. Ухватившись за край верхней чаши и раскачавшись, мужчина подтянулся. В этот момент даже Уиллис испытал невольное восхищение. Мужчина двигался с легкостью и уверенной грацией атлета, без малейшего усилия демонстрируя силу мышц. Потом, упершись коленом в край чаши, перевалился в нее и стал взбираться на бронзового купидона. Еще мгновение — и он стоял на плечах согнувшегося амура во весь рост, омываемый бьющей вверх струей.
«Боже милостивый, — подумал Уиллис, — да он канатоходец или пьян в стельку». Снизу гремели аплодисменты, а какая-то девушка начала истерично кричать. И тут очень высокая женщина в переливающемся шелковом платье устричного цвета, которая всегда бывала душой здешних самых разнузданных вечеринок, протиснулась мимо Уиллиса и встала у бортика фонтана. Ее взъерошенные светлые волосы образовывали бледный ореол вокруг оживленного лица.
— Прыгай! — закричала она. — Ныряй! Ну же! Ныряй!
— Заткнись, Дайана! — Один из более трезвых мужчин обхватил ее за плечи и закрыл ей рот ладонью. — Тут слишком мелко, он сломает себе шею.
Она оттолкнула его.
— Не волнуйся. Он нырнет. Я так хочу. Иди к черту, Дики. Ты бы не рискнул, а он рискнет.
— Я бы уж точно не сделал такую глупость. Можешь не сомневаться.
— Давай, Арлекин, прыгай!
Черно-белая фигура с поднятыми над головой руками балансировала на плечах амура.
— Не будь дураком, парень! — закричал Дики.
Но его голос потонул в хоре голосов других женщин, воодушевившихся идеей Дайаны.
— Ныряй, Арлекин, ныряй! — вопили они.
Стройная фигура стрелой метнулась сквозь струю, пронзила поверхность воды почти без всплеска и проскользила под ней, как рыба. Уиллис затаил дыхание. На миг он забыл о своей яростной ненависти к этому человеку и аплодировал ему вместе со всеми. Дайана выбежала вперед и обняла пловца, как только он вынырнул из воды.
— О, ты великолепен, великолепен! — закричала она, прижимаясь к нему и не обращая внимания на то, что ее шелковое платье пачкается и намокает. — Арлекин, отвези меня домой, я тебя обожаю!
Арлекин склонил к ней закрытое маской лицо и поцеловал ее. Мужчина по имени Дики попытался оттащить его, но был аккуратно отстранен и, споткнувшись, упал в бассейн под всеобщий оглушительный хохот. Арлекин перекинул высокую женщину через плечо, выкрикнув:
— Приз! Приз! — Потом осторожно поставил ее на ноги и взял за руку. — Беги! — шепнул он ей. — Давай убежим, и пусть они попробуют нас поймать.
Внезапно возникла какая-то заварушка. Уиллис увидел рассерженное лицо Дики, который бросился за ними, отчаянно ругаясь. Кто-то схватил Уиллиса за руку и увлек за собой по розовой аллее. Но он обо что-то споткнулся и упал. Его спутник, бросив его, с гиканьем помчался дальше, а он очутился сидящим на земле, с головой, плотно обернутой собственным капюшоном, из которого никак не мог выпутаться.
Кто-то тронул его за плечо.
— Пойдемте, мистер Уиллис, — насмешливо произнес прямо ему в ухо чей-то голос. — Мистер Бредон попросил меня отвезти вас домой.
Уиллису удалось наконец сорвать с головы капюшон и не без труда встать на ноги.
Рядом с ним стояла Памела Дин. Она сняла маску, в глазах ее светилось озорство.
Глава 5
Удивительные метаморфозы мистера Бредона
Лорд Питер Уимзи нанес визит главному инспектору Скотленд-Ярда Паркеру, доводившемуся ему зятем, домой, в Блумсбери. Напротив него, расположившегося в просторном удобном кресле, на длинном мягком диване сидела, подобрав ноги, его сестра, леди Мэри Паркер, и прилежно вязала детскую кофточку. Сам мистер Паркер скрючился в глубокой оконной нише и курил трубку. На журнальном столике стояли два графина и сифон с содовой. На коврике перед камином развалилась большая полосатая кошка. Сцена была едва ли не демонстративно мирная и домашняя.
— Значит, Питер, теперь ты один из трудящихся, — сказала леди Мэри.
— Да, я получаю целых четыре фунта в неделю. Удивительное ощущение. Первый раз в жизни зарабатываю свой цент. Каждый раз, когда мне вручают конверт с жалованием, я сияю от неподдельной гордости.
Леди Мэри улыбнулась, взглянув на мужа, тот ответил ей веселой усмешкой. Трудности, которые возникают, когда бедный мужчина женится на богатой женщине, в их случае были полюбовно улажены изобретательным соглашением, в соответствии с которым все деньги леди Мэри были переданы в доверительное управление ее братьев в пользу будущих маленьких Паркеров, при этом доверенным лицам вменялось в обязанность каждый квартал выдавать жене сумму, равную той, что зарабатывал за этот период ее муж. Таким образом поддерживался подобающий финансовый баланс между супругами; а пустяшная странность того, что главный инспектор Паркер был, в сущности, нищим по сравнению с маленьким Чарлзом-Питером и еще более юной Мэри-Лукастой, мирно спавшими в тот момент в своих кроватках этажом выше, никого ничуть не смущала. Мэри нравилось управлять их скромными общими доходами, и в итоге это действительно шло им на пользу. Так что сейчас она разговаривала со своим богатым братом с превосходством, какое ощущает трудящийся человек по отношению к тому, кто просто владеет деньгами.
— Но в чем же именно там дело? — спросил Паркер.
— Да черт его знает, — откровенно признался Уимзи. — Я ввязался в него из-за жены Фредди Арбетнота, Рейчел Леви. Она знакома со стариком Пимом; они повстречались на каком-то званом обеде, и он рассказал ей о письме, которое его встревожило, а она спросила его: почему бы, мол, вам не нанять кого-нибудь, чтобы расследовать это дело? Он поинтересовался: кого же? И она сказала — не упоминая моего имени, — что у нее есть такой человек и что она может попросить его все разнюхать у него в конторе, вот я и разнюхиваю.
— Твой стиль изложения, — сказал Паркер, — хоть и колоритен, но несколько туманен. Ты бы не мог начать сначала, последовательно дойти до конца и только тогда остановиться?
— Попробую, — сказал его светлость, — хотя мне всегда трудно определить, где именно следует остановиться. Ну, слушай! В понедельник днем — чтобы быть точным, двадцать пятого мая, — молодой человек по имени Виктор Дин, работавший копирайтером в Рекламном агентстве Пима, располагающемся на Саутгемптон-роу, упал в помещении агентства с железной винтовой лестницы и скончался на месте от полученных травм: у него оказались сломаны шея и нога, имелась трещина в черепе, а также незначительные порезы и ушибы на теле. Происшествие имело место в половине четвертого, насколько точно это можно установить.
— Гм-м! — задумчиво произнес Паркер. — Не чересчур ли серьезные и многочисленные травмы для такого падения?
— Я тоже так думал, пока не увидел ту лестницу. Итак, продолжаю. На следующий день после этого события сестра покойного посылает мистеру Пиму фрагмент незаконченного письма, найденного ею в письменном столе брата. В письме содержится предупреждение о том, что в его агентстве происходит нечто подозрительное. Письмо было начато за десять дней до смерти автора и, судя по всему, отложено, словно автор решил обдумать его более тщательно. Отлично. Далее. Мистер Пим — человек строгих моральных правил, если, конечно, не принимать во внимание его профессию, суть которой состоит в том, чтобы втюхивать людям за деньги правдоподобную ложь…
— Что же, в рекламе совсем нет правды?
— Конечно же, какая-то правда в рекламе есть. Дрожжи в хлебе тоже есть, но из одних дрожжей хлеб не испечешь. Правда в рекламе, — провозгласил лорд Питер, — все равно что закваска, которую кухарка замешивает в тесто: она способствует выделению газа в количестве, достаточном, чтобы в поднимающейся массе спрятать грубый обман и придать ей форму, способную привлечь публику. Что подводит меня к деликатной и важной теме различия между предлогами «из» и «с». Предположим, вы рекламируете лимонад или, скажем, грушевый сидр. Если сказать: «Наш сидр делается только из свежесобранных груш», — это будет означать, что напиток сделан