Дороти Сейерс – Смерть по объявлению. Неприятности в клубе «Беллона» (страница 14)
— Они считают, что производитель пишет их сам, — подхватил Инглби.
— Им бы следовало почитать то, что сочиняет производитель, когда ему удается поупражняться в этом искусстве.
— Да, было бы неплохо, — усмехнулся Инглби. — Например, помните тот идиотизм, который на днях выдали в «Дарлинге»: надувная подушка для путешественников с сидящей на ней куклой, у которой в руках табличка «Занято»?
— Зачем? — спросил Бредон.
— А затем, чтобы класть ее в железнодорожном вагоне на соседнее сиденье — оно, мол, занято.
— Но для этого хватило бы и просто подушки, без куклы.
— Конечно, хватило бы, но вы же знаете, как глупы люди. Они любят всякие излишества. В любом случае они — я имею в виду «Дарлинг» — придумали собственную рекламу, нелепость, которая тешила их мелкие душонки, и были чрезвычайно собой довольны. Хотели, чтобы мы ее оформили, пока Армстронг не взорвался своим ядреным смехом, который заставил их покраснеть.
— И что там было?
— Там была изображена симпатичная девушка, которая, стоя к зрителю спиной и наклонившись, устраивала подушку в уголке купе. Заголовок? «Не позволяйте никому зажимать ваше
— Браво! — воскликнул Бредон.
В тот день новый копирайтер был на удивление трудолюбив. Он все еще сидел у себя в кабинете, корпя над рекламой «Санфекта» («Там, где грязь, — там опасность!», «Скелет в туалете», «Убийцы шныряют в вашей посудомойке!», «Смертельней артиллерийского огня — микробы!»), когда миссис Крамп вывела свою женскую армию, вооруженную, увы, не «Санфектом», а обычным желтым мылом и водой, на борьбу со скопившимся за день мусором.
— Входите, входите! — добродушно крикнул мистер Бредон милой женщине, которая, увидев его, замешкалась в дверях. — Входите и выметите меня отсюда вместе с моими трудами и прочим хламом.
— О, сэр, простите, — сказала миссис Крамп, — я не хотела вам помешать.
— Да я уже, в сущности, закончил, — ответил Бредон. — Вы, должно быть, каждый день выгребаете отсюда чертову кучу мусора.
— Да, сэр, точно, вы не поверите сколько. Бумага! Наверное, она очень дешевая, раз ее столько тратят. Конечно, ее отправляют на переработку, но все равно это должно быть очень дорого. Каждый вечер увозят много-много мешков. А еще коробки, картон и всякая всячина. Вы бы удивились, если бы увидели: чего только мы ни находим. Я иногда думаю, что леди и джентльмены приносят сюда все домашнее старье, чтобы здесь выбросить.
— Поверьте, я бы не удивился.
— И все бросают на пол, — подвела итог миссис Крамп, явно увлеченная своей работой, — в корзины — почти никогда, хотя, видит бог, они достаточно большие.
— Это наверняка создает для вас большие неудобства.
— Да ни боже мой, сэр, мы об этом и не думаем. Просто сметаем все и в мешках спускаем вниз на лифте. Хотя иногда находим такие забавные штуки, что животы от смеха надрываем. Я их обычно показываю сотрудникам, чтобы по ошибке не выбросить что-нибудь ценное. Однажды нашла на полу у мистера Инглби две фунтовые купюры. Он очень беспечный человек, это уж точно. А не так давно — в тот самый день, когда произошел несчастный случай с бедным мистером Дином, — я нашла какой-то резной камень там, в коридоре, похожий на оберег или безделушку какую-то. Но мне кажется, что он выпал из кармана несчастного джентльмена, когда он падал, потому что миссис Дулитл сказала, что видела его в комнате мистера Дина, поэтому я принесла его сюда и положила в ту коробочку.
— Вот этот? — Бредон выудил из жилетного кармана и протянул ей ониксового скарабея, которого почему-то не вернул Памеле Дин.
— Да, сэр, этот. Смешная штучка, правда? Вроде как какой-то жук. Он лежал в темном углу под железной лестницей, и поначалу я подумала, что это просто такой же камешек, как тот, другой.
— Какой другой?
— Видите ли, сэр, за несколько дней до того я в том же углу нашла круглый камешек. Я тогда сказала себе: «Как странно найти здесь такое». Но потом догадалась, что он, наверное, из комнаты мистера Аткинса, потому что мистер Аткинс в этом году отдыхал на море, лечился, а вы же знаете, как люди любят набивать карманы ракушками, голышами и всем, что валяется на берегу.
Бредон снова пошарил в кармане.
— Что-то вроде этого? — Он показал миссис Крамп гладкий, обтесанный водой камушек размером с ноготь его большого пальца.
— Очень похож, сэр. Могу я спросить, его вы тоже нашли в коридоре?
— Нет, его я нашел на крыше.
— А-а! — сказала миссис Крамп. — Это мальчишки унесли его туда для своих игр. Когда сержант за ними не присматривает, они бог знает что могут натворить.
— Они ведь там занимаются физкультурой, не так ли? Полезная вещь. Укрепляет мышцы и формирует фигуру. Когда они это делают? В обеденный перерыв?
— О нет, сэр. Мистер Пим не позволяет им бегать после обеда. Он говорит, что это вредно для пищеварения и может вызвать колики. Мистер Пим, он человек обстоятельный. В половине девятого мальчики должны быть готовы, сэр, в шортах и майках. Занимаются двадцать минут, потом переодеваются — и приступают к выполнению своих обязанностей. А после обеда они сидят в комнате для посыльных, читают или играют в какие-нибудь тихие игры: в монетку на доске или в блошки, или еще во что-нибудь. Но, сэр, при этом они должны оставаться в своей комнате; мистер Пим не терпит, когда кто-то слоняется по офису в обеденный перерыв, — ну, конечно, кроме мальчика, который обходит кабинеты с дезинфицирующим средством.
— Ну да, конечно! «Обрызгайте все «Санфектом» — и вы в безопасности».
— Точно, сэр, только они используют «Жидкость Джеса».
— Вот как? — сказал мистер Бредон, в который раз удивившись забавному нежеланию рекламных агентств использовать товары, которые они расхваливают публике. — Что ж, миссис Крамп, о нас тут, как вижу, хорошо заботятся.
— О да, сэр. Мистер Пим уделяет большое внимание здоровью. Очень любезный джентльмен. На следующей неделе, сэр, у нас будет «Чай для уборщиц», внизу, в буфете, — бег с яйцом в ложке, кадка с отрубями, в которой прячут подарки, и можно приводить с собой детишек. Малышки моей дочери всегда ждут этого праздника с нетерпением, сэр.
— Не сомневаюсь, — сказал мистер Бредон. — И надеюсь, они порадуются новым ленточкам для волос или чему-то, что вы сочтете нужным…
— Вы очень добры, сэр, благодарю, — сказала миссис Крамп, весьма довольная.
— Не за что. — Звякнуло несколько монеток. — Ну, я удаляюсь, не буду вам мешать.
Очень приятный джентльмен, решила миссис Крамп, и совсем не чванливый.
Получилось именно так, как задумал мистер Уиллис. Он преследовал свою добычу от «Булестена» и на сей раз был уверен, что его не засекли. Его костюм члена фемгерихта[27] — черная ряса с черным колпаком-капюшоном, закрывавшим голову и плечи и имевшим лишь прорези для глаз, — легко надевался поверх повседневной одежды. Укутанный в старый клетчатый тренч, он наблюдал из-за удобно расположившегося перед Ковент-Гарденом фургона, пока Бредон и Памела Дин не вышли из ресторана; такси ждало его за ближайшим углом. Его задача облегчалась тем, что объекты наблюдения ехали не в такси, а в огромном лимузине, которым управлял сам Бредон. Театральная публика рассосалась еще до начала преследования, так что не было необходимости держаться в подозрительной близости от автомобиля Бредона. Путь пролегал на запад через Ричмонд и дальше, пока не привел к большому дому у реки, стоявшему на частной земле. В конце путешествия к ним присоединились другие машины и такси, ехавшие в одном направлении; а прибыв на место, они обнаружили, что вся стоянка и подъездная дорожка уже забиты многочисленными автомобилями. Бредон и мисс Дин проследовали прямиком в дом, ни разу не оглянувшись.
Уиллис, натянувший свой маскарадный костюм в такси, предвидел сложности с проникновением внутрь, но их не случилось. Слуга, встретивший его у входа, спросил лишь, является ли он членом клуба. Уиллис смело ответил, что является, и назвался Уильямом Брауном[28], что показалось ему остроумной и правдоподобной придумкой. Очевидно, клуб был полон Уильямов Браунов, поскольку слуга не стал чинить препятствий, а сразу проводил его в красиво обставленный зал. Прямо перед собой, на краю толпы, угощавшейся коктейлями, он увидел Бредона в черно-белом костюме Арлекина, который Уиллис различил под его пальто, еще когда тот садился в машину после обеда в ресторане. Памела Дин, в весьма смелом костюме, украшенном лебяжьим пухом и изображавшем пуховку для пудры, стояла рядом с ним. Из дальнего помещения, выходившего в зал, неслись натужные звуки саксофона.
«Это место, — мысленно сказал себе мистер Уиллис, — логово греха», — и на этот раз был не так уж далек от истины.
Он был поражен вольностью организации бала. Все двери открывались перед ним без вопросов и колебаний. Тут и там играли в азартные игры, пили без меры, танцевали, участвовали в том, что мистер Уиллис определил как оргии. А под спудом всего этого он нутром чуял что-то еще — что-то, чего не мог понять, что не мог опознать, хотя это от него и не прятали.
Разумеется, у него не было партнерши, но довольно скоро он оказался втянут в какую-то чрезмерно веселую компанию молодежи и наблюдал за превращениями танцовщицы, которые привели к тому, что в конце концов она оказалась почти полностью нагой, если не считать монокля, лакированных сапожек и надетого на голову цилиндра. Ему то и дело подносили напитки — за некоторые он платил, но бóльшую их часть ему навязывали, и в какой-то момент он осознал, что из него вышел бы куда лучший сыщик, будь он привычней к смешиванию разных видов алкоголя. В голове у него пульсировало, и он упустил из виду Бредона и Памелу.