Дороти Сейерс – Смерть по объявлению. Неприятности в клубе «Беллона» (страница 111)

— А где были вы?

— Ну, я вышла, потому что мне показалось, им хочется побыть наедине. Но я сидела у себя в комнате и наблюдала за ними через открытую дверь. Понимаете, она была так больна, а старый джентльмен выглядел совсем немощным, так что мне не хотелось оставлять их без присмотра. Знаете, в нашей работе часто приходится видеть и слышать такое, о чем не стоит распространяться.

— Разумеется, сестра, я уверен, что вы поступили совершенно правильно. А когда мисс Дорланд принесла бренди, генералу было совсем худо?

— Да, у него приключился ужасный приступ. Я усадила пациента в большое кресло и поддерживала в согнутом положении, пока спазм не прошел. Он попросил свое лекарство, и я принесла его. Нет, не капли, это был амилнитрит, его нюхают. Потом я позвонила и послала служанку за бренди.

— Вы уверены, что, кроме амилнитрита, у него ничего при себе не было?

— Совершенно уверена, больше ничего. Леди Дормер делали инъекции стрихнина для поддержания сердечной деятельности, кроме того, мы применяли кислород. Но, разумеется, мы не стали бы давать ничего из этого ее брату.

Сиделка улыбнулась снисходительной улыбкой человека, знающего свое дело.

— Итак, вы говорите, что леди Дормер пользовали то одним, то другим средством. Не было ли в пределах досягаемости генерала Фентимана каких-либо лекарств, которые он мог бы принять по ошибке?

— Разумеется, нет.

— Ни капель, ни таблеток, ничего в этом роде?

— Нет, конечно. Все лекарства хранились в моей комнате.

— Ни на столике у изголовья кровати, ни на каминной полке?

— У кровати стоял стакан раствора листерина для полоскания рта. Это все.

— Ведь листерин не содержит дигиталина… ну разумеется, нет. Хорошо, а кто принес бренди с водой?

— Горничная пошла за ним к миссис Митчэм. Разумеется, мне бы следовало держать немного при себе, но больную от него тошнило. Знаете, некоторые не переносят алкоголя.

— Горничная принесла бренди прямо вам?

— Нет, она зашла оповестить мисс Дорланд. Конечно, ей бы надо было сразу принести бренди, а потом уже идти за мисс Дорланд, но вы, верно, и без меня знаете: эти девицы не любят лишних хлопот.

— Мисс Дорланд сразу же принесла?.. — начал было Паркер, но сестра Армстронг перебила его:

— Если вы думаете, что это она добавила дигиталин в бренди, то выкиньте это из головы, констебль. Если бы пациент принял такую огромную дозу в половине пятого, ему бы сделалось худо гораздо раньше.

— Похоже, вы неплохо осведомлены, сестра.

— О да. Естественно, я заинтересована в этом деле, ведь леди Дормер была моей пациенткой и… ну, вы понимаете.

— Разумеется. Но тем не менее ответьте: мисс Дорланд сразу же принесла бренди вам?

— Думаю, да. Я услышала шаги Нелли в коридоре и выглянула, чтобы позвать ее, но когда я открыла дверь, мисс Дорланд уже выходила из студии со стаканом в руках.

— А где была Нелли?

— Она дошла до конца коридора и спустилась вниз по лестнице, к телефону.

— В таком случае, мисс Дорланд оставалась одна с бренди не больше десяти секунд. А кто дал его генералу Фентиману?

— Я дала. Я забрала стакан у мисс Дорланд прямо в дверях и немедленно передала ему. К тому моменту пациенту уже полегчало, так что выпил он совсем немного.

— После этого вы снова его покинули?

— Нет. Мисс Дорланд вышла на лестничную площадку посмотреть, не приехало ли такси.

— Она не оставалась с ним наедине?

— Ни минуты.

— Вам понравилась мисс Дорланд, сестра? Я имею в виду, она славная девушка? — Уимзи так долго хранил молчание, что Паркер даже вздрогнул от неожиданности.

— Со мною она была неизменно любезна, — отвечала сестра Армстронг. — Но вот привлекательной я бы ее не назвала.

— Анна Дорланд когда-либо упоминала при вас о завещании леди Дормер? — осведомился Паркер, полагая, что уловил ход мыслей его светлости.

— Ну, не совсем о завещании. Но я помню, как однажды она рассказывала о своих занятиях живописью и помянула, что для нее это хобби, не более, и что тетушка позаботится, чтобы ей было на что жить.

— И это правда. Даже в самом худшем случае она получит пятнадцать тысяч, что, при грамотном вложении, может дать шесть или семь сотен годового дохода, — пояснил Паркер. — Она, случайно, не говорила, что рассчитывает на баснословное богатство?

— Нет.

— И не упоминала о генерале?

— Ни словом.

— Была ли она счастлива? — спросил Уимзи.

— Разумеется, она очень переживала из-за болезни тетушки.

— Я не об этом. Вы ведь относитесь к тому типу людей, которые все всегда подмечают — я давно понял, что сиделки очень наблюдательны. Производила ли она на вас впечатление человека, довольного жизнью?

— Анна Дорланд — девушка тихая и замкнутая. Я бы сказала, что скорее да, все ее вполне устраивало.

— Она хорошо спала?

— Да, очень крепко. Если ночью что-то вдруг потребуется, так ее попробуй добудись!

— Она много плакала?

— Она плакала, когда умерла старая леди, девушка была к ней искренне привязана.

— Ну да, такие слезы вполне естественны. Но она не каталась по полу, не закатывала шумных истерик и тому подобное?

— Бог ты мой, конечно, нет!

— Опишите ее походку.

— Походку?

— Ну да, походку. Вы бы назвали ее вялой или мешкотной?

— Да нет — скорее, энергичной и стремительной.

— Какой у нее голос?

— Знаете, это одно из главных ее достоинств. Довольно низкий для женщины, но в нем есть какая-то музыка. В романах такой голос обычно называют певучим, — усмехнулась сестра Армстронг.

Паркер открыл было рот, но тут же закрыл его снова.

— Как долго вы оставались в доме после смерти леди Дормер? — продолжал Уимзи.

— Я дождалась, пока закончатся похороны, просто чтобы не бросать мисс Дорланд одну.

— Перед тем, как покинуть дом, вы ничего не слышали обо всех этих неприятностях с адвокатами и завещанием?

— Это обсуждалось внизу. Лично мне мисс Дорланд ничего не говорила.

— Она казалась обеспокоенной?

— Признаков беспокойства я не заметила.

— Все это время с ней был кто-нибудь из друзей?

— Не в доме. Как-то вечером она отправилась повидаться с друзьями, по-моему, как раз накануне моего ухода. Но не сказала, с кем именно.

— Все понятно. Спасибо, сестра.