Дороти Сейерс – Смерть по объявлению. Неприятности в клубе «Беллона» (страница 100)

— Понятия не имею. Это уж твоя забота. Кстати, я, очевидно, познакомлюсь с девицей завтра, на каких-то там посиделках за чашкой какао или что-то в этом роде. А до тех пор не трогай ее по возможности.

— Не буду, но, сдается мне, хорошо бы задать ей вопрос-другой. А еще мне хотелось бы поосмотреться в особняке леди Дормер.

— Только, ради всего святого, не иди напролом, Чарлз! Немного такта еще никому не вредило.

— Доверься папочке. Кстати, а ты можешь деликатно провести меня в клуб «Беллона»? Мне бы и там хотелось задать пару вопросов.

Уимзи застонал.

— Еще немного в том же духе — и прости-прощай мое членство в клубе! Впрочем, невелика потеря. Вот только Уэзеридж спляшет на радостях, от меня избавившись. Ну, да пусть его. Ничего не попишешь, придется уподобиться Марфе[130]. Пошли.

У входа в клуб «Беллона» царила возмутительная суматоха. Кульер ожесточенно спорил о чем-то с целой оравой незваных гостей, а три-четыре члена комитета застыли рядом плечом к плечу, все — мрачнее тучи. Углядев на горизонте лорда Питера, один из чужаков радостно заорал:

— Уимзи… Уимзи, старина! Слушай, будь человеком, просвети нас! Эта история нам позарез нужна! А ты наверняка знаешь всю подноготную, старый ты жулик!

Лорд Питер без труда узнал Сэлкома Харди, репортера из «Дейли йелл»: неопрятный здоровяк был, как обычно, слегка «под мухой». Его по-детски голубые глаза с надеждой взирали на нежданного спасителя. Рыжий Бартон из «Бэннера», забияка и драчун, мгновенно обернулся.

— А, Уимзи, вот здорово! Помоги, а? Растолкуй им, что как только мы получим свой репортаж, только нас, пай-мальчиков, и видели.

— Боже праведный, — вздохнул Уимзи, — а газетчики-то как про это разнюхали?

— Есть у меня версия на этот счет, — язвительно отозвался Кульер.

— Честное слово, это не я! — заверил Уимзи.

— Конечно, нет! — вступился Харди. — Даже мысли такой не держите. Это я все спроворил. Пробрался без билета на это ваше шоу в Некрополе. Всю ночь в фамильном склепе просидел, прикидываясь ангелом: ну, тем, который подсчитывает грехи да добродетели.

— А что, похож! — отозвался Уимзи. — Можно вас на минуточку, Кульер? — Его светлость отвел секретаря в сторону. — Послушай, меня это все чертовски бесит, но выхода у нас нет. Эти парни без добычи не уйдут. Кроме того, история все равно всплывет, рано или поздно. Полиция взяла дело в свои руки. Это — инспектор Паркер из Скотленд-Ярда.

— Но что случилось? — возмутился Кульер.

— Боюсь, что случилось убийство.

— Ох, черт!

— Сочувствую, и все такое. Но уж терпите, стиснув зубы, а что еще остается? Чарлз, расскажи этим ребятам ровно столько, сколько, на твой взгляд, они заслуживают, и гони их в шею. И, Сэлком, если ты отзовешь этих своих халтурщиков, так и быть, получишь интервью и целую пачку фотографий.

— Вот это я понимаю! — ухмыльнулся Харди.

— Право же, ребята, мешаться под ногами незачем, — любезно согласился Паркер. — Я вам расскажу все, что нужно. Отведите нам какую-нибудь комнатушку, капитан Кульер, я сделаю официальное заявление — и вы тихо-мирно разойдетесь, позволив нам заняться делом.

На том и порешили. Паркер продиктовал страждущим желанную заметку, и банда с Флит-стрит ретировалась восвояси, уводя с собою Уимзи, точно похищенную сабинянку, в ближайший бар в надежде на красочные подробности.

— Лучше бы ты не вмешивался, Салли! — простонал Питер.

— Ох, боже правый, никто-то нас не любит! — вздохнул Сэлком. — Собачья жизнь у репортера: поганее не придумаешь! — Страдалец отбросил со лба длинную черную прядь — и зарыдал.

Первым, вполне предсказуемым поступком Паркера было побеседовать с Пенберти. Инспектор явился на Харлей-стрит сразу после того, как закончился прием.

— Нет же, я вовсе не собираюсь допекать вас по поводу этого злосчастного свидетельства, доктор, — учтиво заверил Паркер. — От ошибок никто не застрахован, а я так понимаю, что смерть в результате передозировки дигиталина очень похожа на смерть при остановке сердца.

— Это и есть смерть в результате остановки сердца, — терпеливо поправил доктор. Медикам давно осточертело объяснять, что сердечная недостаточность — это не какая-то там особая болезнь вроде свинки или воспаления сумки надколенника. Именно эта несовместимость профессионального и дилетантского взглядов и погружает адвоката и медэксперта в туман непонимания и взаимного недовольства.

— Именно, — согласился Паркер. — Насколько мне известно, генерал Фентиман и без того страдал от болезни сердца? Разве в таких случаях дигиталин не принимают?

— Да, при определенных заболеваниях сердца дигиталин служит превосходным возбуждающим средством.

— Возбуждающим? А я думал, это успокоительное.

— Поначалу дигиталин стимулирует сердечную деятельность, а на более поздних стадиях замедляет.

— А, понимаю. — На самом-то деле Паркер слегка запутался: подобно большинству простых смертных, он смутно представлял себе, что каждое лекарство обладает одним-единственным определенным эффектом, и, следовательно, исцеляет одно либо другое. — Сперва дигиталин заставляет сердце биться быстрее, а потом — медленнее.

— Не совсем так. Дигиталин стимулирует сердечную деятельность тем, что замедляет сокращения так, что камеры опорожняются полностью и давление отчасти снижается. Мы назначаем это средство в определенных случаях при повреждении клапанов — соблюдая все меры предосторожности, разумеется.

— Вы назначали дигиталин генералу Фентиману?

— Да, время от времени.

— А днем десятого ноября — вы помните, что он обратился к вам по поводу сердечного приступа, — вы давали ему дигиталин?

Мгновение доктор Пенберти колебался — словно во власти мучительных раздумий. А затем повернулся к столу и извлек на свет массивный фолиант.

— Я буду с вами абсолютно откровенен, — проговорил он. — Да, я давал дигиталин. Когда генерал пришел ко мне, брахикардия и затрудненное дыхание свидетельствовали о том, что срочно требуется стимулятор. Я выписал лекарство, содержащее небольшое количество дигиталина, необходимое для нормализации состояния пациента. Вот рецепт. Я скопирую его для вас.

— Небольшое количество? — переспросил Паркер.

— Совсем небольшое в сочетании с другими препаратами, нейтрализующими замедляющее последействие.

— Меньше, чем доза, впоследствии обнаруженная в организме?

— Боже милостивый, конечно, меньше — тут и вопрос не стоит! В случае таких пациентов, как генерал Фентиман, дигиталин следует применять с величайшей осторожностью.

— Я полагаю, вероятность того, что вы допустили ошибку при приготовлении препарата, исключается? Вы не могли по чистой случайности дать чрезмерную дозу?

— Это было первое, что пришло мне в голову, но едва сэр Джеймс Лаббок назвал цифры, я осознал, что о таком и речи идти не может. Доза была громадная: почти два грана. Но, чтобы убедиться наверняка, я приказал тщательно проверить свой запас лекарства — все учтено в точности.

— А кто производил проверку?

— Моя медсестра. Я покажу вам книги и аптечные квитанции.

— Спасибо. Это медсестра отмеряла дозу для генерала Фентимана?

— Нет, что вы, это лекарство я всегда держу под рукой, уже готовое. Если хотите, сестра вам покажет.

— Благодарю вас. Теперь вот что: генерал Фентиман обратился к вам по поводу сердечного приступа. Возможно ли, что приступ был вызван дигиталином?

— Вы хотите сказать, не был ли генерал отравлен еще до того, как пришел ко мне? Ну, безусловно, дигиталин — препарат весьма непредсказуемый.

— А как скоро подействовала бы столь большая доза?

— Я бы предположил, что эффект не замедлил бы сказаться. При обычных обстоятельствах пациент ощутил бы тошноту и головокружение. Но в случае сильного сердечного стимулятора вроде дигиталина основная опасность состоит в том, что любое резкое движение — ежели, скажем, пациент вдруг вскакивает на ноги из положения сидя или лежа — влечет за собой мгновенную потерю сознания и смерть. Я бы сказал, что именно это и произошло с генералом Фентиманом.

— И такое могло случиться в любой момент после приема дозы?

— Именно.

— Ну, что ж, я вам бесконечно признателен, доктор Пенберти. Если позволите, я побеседую с вашей медсестрой и скопирую записи в ваших книгах.

Покончив с этим делом, Паркер отправился на Портмэн-сквер, так толком и не осмыслив, как ведет себя самая обыкновенная наперстянка при приеме внутрь. Туман неясности не развеялся даже после обращения к соответствующим справочникам по фармакологии и фармакопее, а также к Диксону Манну, Тейлору, Глейстеру и прочим многоученым авторам, столь любезно и услужливо опубликовавшим свои мудрые мысли на тему токсикологии.

Глава 16

Кадриль

— Миссис Рашворт, познакомьтесь: это лорд Питер Уимзи. Наоми, это лорд Питер. Он страшно интересуется всякими там железами, так что я и его прихватила. И, Наоми, расскажи-ка поскорее про эту твою сенсацию. Кто он таков? Я его знаю?

Миссис Рашворт — длинная, неопрятная особа с длинными, неопрятными волосами, закрученными в валики над ушами, — близоруко заулыбалась Питеру.

— Счастлива познакомиться. Эти железы — настоящее чудо, правда? Ну, знаете, доктор Воронов и его удивительные старые овцы. Нам всем теперь есть на что надеяться. Не то чтобы дорогой Уолтер особенно интересовался омолаживанием. Возможно, жизнь и без того длинна и тяжка, вы не находите? Вокруг столько всяких разных проблем! И, насколько я понимаю, страховые компании восприняли это дело в штыки. Впрочем, если подумать, это только естественно, верно? Но самое любопытное — это воздействие на характер, не так ли? Вы, случайно, не интересуетесь малолетними преступниками?