Дороти Л. Сэйерс – Неприятности в клубе «Беллона» (страница 10)

Уимзи вставил в глаз монокль-лупу и отнес зубную щетку к окну. Результаты осмотра его не удовлетворили. Его светлость снова огляделся по сторонам.

– Это его трость?

– Да, милорд.

– Можно взглянуть?

Вудворд пересек комнату, взявшись за трость в середине, как принято у вышколенных слуг. Лорд Питер точно таким же манером принял подношение, едва сдержав восторженную улыбку. Массивная ротанговая трость с тяжелым изогнутым набалдашником из отполированной слоновой кости служила надежной опорой для немощной поступи старости. В игру снова вступил монокль, и на сей раз его владелец хмыкнул от удовольствия.

– Вудворд, трость необходимо сфотографировать. Будьте добры, позаботьтесь о том, чтобы до тех пор к ней никто не прикасался!

– Непременно, милорд.

Уимзи осторожно отнес трость обратно в угол, а затем, словно находка придала его мыслям новое направление, детектив подошел к стойке для обуви.

– А какие ботинки были на генерале в момент его смерти?

– Вот эти, милорд.

– Их с тех пор чистили?

Вудворд заметно смутился.

– Не то чтобы чистили, милорд. Я просто обтер их тряпкой. Ботинки почти не запачкались, а у меня… ну, как-то духу не хватило… вы уж меня извините, милорд.

– Это только к лучшему.

Уимзи перевернул ботинки и тщательно осмотрел подошвы, как при помощи лупы, так и невооруженным глазом. А затем извлек из кармана пинцет, осторожно снял крохотную ворсинку – должно быть, от плотного ковра, – налипшую на выступающий гвоздик, и заботливо спрятал находку в конверт. А затем, отставив правый ботинок в сторону, он внимательнейшим образом изучил левый, в особенности же – внутренний край подошвы. Наконец, его светлость попросил листок бумаги и завернул в него ботинок так бережно, словно имел дело с бесценным уотерфордским хрусталем.

– Мне бы хотелось взглянуть на платье, что было на генерале в тот день, – верхнюю одежду, я имею в виду: цилиндр, костюм, пальто и все такое прочее.

Искомые предметы туалета были предъявлены, и Уимзи столь же досконально и терпеливо исследовал каждый дюйм ткани под благоговейным взглядом дворецкого. Простодушное внимание Вудворда не могло не польстить его светлости.

– Их уже вычистили?

– Нет, милорд, – только вытрясли. – На сей раз Вудворд извиняться не стал, смутно уловив, что при обстоятельствах столь необычных чистка всех видов отнюдь не приветствуется.

– Видите ли, – разъяснил Уимзи, отмечая микроскопические затяжки нитей на левой брючине, – пыль на одежде, ежели найдется хоть что-нибудь, может дать нам своего рода ключ, подсказать, где именно генерал провел ночь. Если, – ну, вот вам не самый правдоподобный из примеров, – мы, скажем, обнаружили бы целую россыпь опилок, разумно было бы предположить, что он гостил у плотника. Сухой листок наводит на мысль о саде или пустоши или о чем-то в этом роде. А вот паутина предполагает винный погреб или… или сарай для рассады… ну, и так далее. Понимаете?

– Да, милорд. – С некоторым сомнением.

– Вы, случайно, не помните этой крошечной прорехи… впрочем, какая это прореха – так, шероховатость, не более. Похоже, ткань за гвоздь зацепилась.

– Не могу сказать, что припоминаю, милорд. Но, вполне может статься, что я ее просто-напросто проглядел.

– Разумеется. Скорее всего, это все не имеет ни малейшего значения. Ну что ж, заприте-ка платье от греха подальше! Есть вероятность, что мне придется поручить специалисту взять образчики пыли и тщательно их исследовать. Минуточку… А из одежды ничего, часом, не извлекалось? Ведь наверняка из карманов все вынули?

– Да, милорд.

– И ничего необычного не обнаружили?

– Нет, милорд. Только то, что генерал всегда носил при себе. Его носовой платок, ключи, деньги и портсигар.

– Хм-м… А что там насчет денег?

– Видите ли, милорд… точную сумму я назвать не могу. Майор Фентиман все забрал. Я помню, что в бумажнике обнаружилось две фунтовых банкноты. Кажется, уходя из дома, хозяин имел при себе два фунта и десять шиллингов, не считая мелочи серебром. Проезд в такси и ланч в клубе он, надо думать, оплатил, разменяв десять шиллингов.

– Тогда это доказывает, что у генерала не было никаких непредвиденных трат, вроде разъездов на поездах или такси, ужина или напитков.

– Не было, милорд.

– Но, разумеется, этот тип Оливер обо всем позаботился. У генерала была при себе автоматическая ручка?

– Нет, милорд. Он очень мало писал, милорд. Торговцам и прочим обычно отвечал я, ежели возникала нужда.

– А если генералу все-таки приходилось черкнуть строчку-другую, какой ручкой он пользовался?

– Пером рондо, милорд. Вы отыщете его в гостиной. Но, сдается мне, почти все свои письма генерал писал в клубе. Частную корреспонденцию он почти не вел: записка-другая в банк или адвокату – вот и все, милорд.

– Ясно. А чековая книжка генерала у вас?

– У майора Фентимана, милорд.

– Вы не помните, генерал, часом, не брал ее с собой в тот, последний вечер?

– Нет, милорд. Как правило, книжка хранилась в письменном столе. Генерал обычно выписывал чеки для прислуги прямо здесь, в комнате, и вручал их мне. А иногда брал книжку с собой в клуб.

– Ага! Хорошо же. Непохоже на то, чтобы загадочный мистер Оливер был из числа тех нехороших парней, которые вымогают деньги. Вы правы, Вудворд. А вы вполне уверены, что из одежды ничего не извлекали, кроме только содержимого карманов?

– Абсолютно уверен, милорд.

– Очень странно, – пробормотал Уимзи себе под нос. – Пожалуй, самое странное, что есть в этом деле.

– Неужто, милорд? Могу ли спросить, почему?

– Да потому, что я бы предположил… – начал было Уимзи и тут же прикусил язык. В спальню заглянул майор Фентиман.

– Так что тут странного, Уимзи?

– Да так, удивила меня одна мелочь, – туманно пояснил его светлость. – Я ожидал найти кое-что в одежде – да так и не нашел. Вот и все.

– Ах, скрытный вы сыщик! – рассмеялся майор. – К чему вы клоните?

– Вычисляйте сами, Ватсон, – отозвался его светлость, усмехаясь до ушей, точно довольный пес. – Все факты у вас есть. Вычисляйте сами, и сообщите мне ответ.

Вудворд, слегка уязвленный подобным легкомыслием, собрал одежду и убрал ее назад в шкаф.

– А как там дела у Бантера? Прозвонился ли?

– Пока все без толку.

– Ох! – ну да ладно, пожалуй, надо бы заняться фотографиями. А закончить обзвон можно и дома. Бантер!

– Ох, послушайте, Вудворд, вы будете возражать, если я сниму у вас отпечатки пальцев?

– Отпечатки пальцев, милорд?

– Боже милосердный, вы что, пытаетесь повесить что-то на Вудворда?

– Что повесить?

– Ну… я думал, отпечатки пальцев снимают только у грабителей и всякого сброда.

– Не совсем. Нет – вообще-то мне нужны отпечатки пальцев генерала, чтобы сравнить их с другими, добытыми мною в клубе. На трости есть превосходные образчики, так что мне необходимы еще и «пальчики» Вудворда – просто убедиться, что я ничего не путаю. Пожалуй, сниму-ка я заодно и ваши тоже! Очень может быть, что и вы схватились за трость, сами того не заметив.

– А, понимаю. Не думаю, чтобы я к этой штуке прикасался, но, как вы говорите, лучше лишний раз проверить. Забавно, ничего не скажешь! Просто-таки в духе Скотленд-Ярда. А как это делается?

– Бантер вам покажет.

Бантер тотчас же извлек на свет небольшую подушечку для печати, валик для нанесения краски и несколько листов белой и гладкой бумаги. Пальцы обоих кандидатов тщательно обтерли чистой тряпицей и прижали сперва к подушечке, затем к листам. Полученные таким образом образчики пометили этикетками и убрали в конверты, после чего набалдашник трости слегка присыпали серым порошком, и на слоновой кости проступили великолепные отпечатки пальцев правой руки: тут и там они накладывались один на другой, оставаясь при этом вполне различимыми. Фентиман и Вудворд завороженно наблюдали сие занятное чудо.

– Хорошо получились?

– Превосходно, сэр; отпечатки абсолютно не схожи ни с одним из образчиков.

– Тогда разумно предположить, что они оставлены генералом. Поторопитесь там с негативом.

Бантер установил фотокамеру и принялся ее настраивать.