Дороти Иден – Леди Маллоу (страница 34)

— Амалия женщина с очень тяжелым характером, — сказала леди Мальвина, когда уложенный в кровать мальчик уснул, а Блейн вышел из комнаты. — Произошел грандиозный скандал после вашего отъезда, — добавила она, потирая руки от удовольствия — Блейн страшно рассвирепел. Просто пришел в бешенство. Он заявил, что вас нужно немедленно вернуть, а если этого не случится, то он бросит все и отправится снова плавать по морям и океанам, и пусть она остается здесь одна среди этого великолепия. Тогда она сможет вести себя как ей хочется. О, то была, скажу я вам, чудная перебранка. Хуже всего, мой сын никогда не бросает слов на ветер. Я это усвоила давным-давно. И уверена, что в действительности ему наплевать на усадьбу Маллоу. Он только хочет сохранить ее для своего сына.

— Мне кажется, он до некоторой степени жестокий человек.

— Вы имеете в виду его отношение к жене? Она полное ничтожество. Я никогда не смогу понять, зачем он женился на ней.

— Он унижает ее и из-за кого? Из-за меня, прислуги.

— Я не думаю, что мой сын считает вас прислугой, мисс Милдмей, — пробормотала старуха с хитрой улыбкой.

Тайтус задвигался и проговорил что-то во сне. Сара потрогала его горячий лоб. По крайней мере, слова о болезни ребенка не были ложью.

— Но ведет он себя, по-моему, несносно.

— Он всегда был несносным. Но в глубине души он добрый.

— Вы в самом деле верите в это, леди Мальвина?

— Теперь верю. Было время, когда я, должна признаться, очень тревожилась. Мой муж тоже. Блейн не был дурным ребенком; просто ужасно своевольным. Но с тех пор он сильно изменился. В своей основе он совсем не плохой. Для меня это большое облегчение.

— Если предположить, — сказала Сара, — что мы говорим об одном и том же человеке.

Леди Мальвина коротко взглянула на девушку и затряслась в своем беззвучном смехе.

— У вас, мисс Милдмей, это превратилось в навязчивую идею. А как же быть с Тайтусом, как две капли воды похожим на моего сына в этом же возрасте? Внешние признаки не в состоянии обмануть. А, наблюдая за вашим лицом, я могу с уверенностью сказать, что и манеры моего сына остались прежними. Поездка в Ярби длилась слишком долго?

Сара ничего не ответила, и леди Мальвина продолжала:

— Достойно сожаления, но подобных осложнений трудно избежать женщине в вашем положении. Советую вам рассматривать это как комплимент.

— Как комплимент?

— Моя дорогая, не надо лицемерить. Вам, как и всякой нормальной женщине, должно нравиться настойчивое мужское внимание.

— Но почему же он тогда не обращается более великодушно со своей женой? — спросила Сара с горячностью. — Почему он заставляет ее так страдать? Ее нельзя упрекнуть за то, что она ревнует. Почему он запирает от нее дверь спальни?

Поняв, что проговорилась, Сара в испуге зажала ладонью рот, но было уже поздно. На лице леди Мальвины появилась кривая усмешка.

— Значит, вы и это выведали, мисс Милдмей. Как вам это удалось?

— Совершенно случайно…

— О, разумеется. Я не стану расспрашивать вас о причинах вашего странного любопытства, касающегося моего сына. Думаю, что ваш вывих, задержавший вас в Лондоне, тоже был случайным. Милая моя, у вас прелестный цвет лица, когда вы сердитесь. Мне нравятся девушки с характером. Оставайтесь у нас и доставляйте радость моему внуку, и мы больше не станем затрагивать эту тему.

Леди Мальвина быстро вышла из комнаты, не дав Саре ответить. Да и что можно было сказать в ответ?

Ведь леди Мальвина не питала к ней вражды. Это была немного вульгарная, но добродушная старая дама с известной практической сметкой.

Через некоторое время вернулся Блейн справиться о Тайтусе.

— Он крепко спит, и жар, как видно, спал, — сообщила Сара.

— Превосходно. Теперь вам тоже нужно немного вздремнуть, мисс Милдмей, — проговорил он вежливо и серьезно.

В его голосе не было и следа от той задушевности, которая звучала по дороге из Ярби. Она принадлежала к продуваемому ветрами ночному мраку и зимнему пустынному деревенскому пейзажу и явилась лишь результатом игры воображения.

— Спасибо, я в самом деле прилягу, — ответила Сара тоже серьезно. — Надеюсь, что и леди Мальвина сможет отдохнуть.

— Она уже отдыхает. Я уговорил ее принять снотворное. Позвольте пожелать вам спокойной ночи, мисс Милдмей. Присылайте, не стесняясь, сразу за мной, если мальчику ночью станет хуже.

— Ночь уже почти кончилась, лорд Маллоу.

— Вы правы. И вы, должно быть, очень утомились. Поспите, сколько сможете.

Сара оставила дверь открытой, чтобы своевременно услышать малейший звук из комнаты Тайтуса. Она намеревалась лишь слегка вздремнуть, но усталость взяла свое, и она с трудом разомкнула веки, когда у окна раздался шелест отодвигаемой шторы. В комнату хлынул бледный свет холодного раннего утра, и Сара различила Амалию в халате с ниспадающими до плеч темными волосами.

— Доброе утро, мисс Милдмей, — сказала она дружелюбно. — Уже рассвело. Посмотрите, отсюда хорошо видно озеро сквозь голые ветви деревьев.

— Тайтус… — резко села Сара.

— Тайтусу как будто лучше, чему я весьма рада. Он все еще спит. Мне очень жаль, что он так разволновался вчера вечером. Мой муж попросил меня сказать вам об этом.

— Он чрезвычайно нервный, легко возбудимый мальчик.

— Все говорят мне то же самое. Я не умею обращаться с детьми, даже с собственным сыном.

Стоя при тусклом свете зарождающегося утра, она казалась такой несчастной и беспомощной, почти призраком.

— Полагаю, вам известно, что я предпочла бы больше у вас не работать, леди Маллоу.

— Я понимаю. По-моему, я дурно обошлась с вами. Действовала чересчур импульсивно. Рада, что вы согласились вернуться. Мой муж говорит, я больше не должна поступать подобным образом — нанимать и увольнять людей без серьезной причины. Он не возражал против ухода миссис Стоун, но в вашем случае он не видит достаточно веского основания. — Амалия коротко рассмеялась. — Мой муж очень властный человек.

Она повернулась, чтобы уйти, но затем, словно влекомая неведомой силой, снова подошла к окну.

— Я не знала, что отсюда открывается такой вид. Мне кажется, ваша комната более приятная, чем моя. Я сейчас вижу почти все озеро. Летом нам нужно устрашить там на берегу пикники. Если, — она приблизилась к кровати, — к тому времени вы еще будете с нами.

Голос Амалии звучал абсолютно дружелюбно и приятно. И было тем более страшно видеть ее глаза, сверкающие жгучей ненавистью.

ГЛАВА 16

Но, наверное, сумеречный свет раннего утра способен ввести в заблуждение. Полный ненависти взгляд, видимо, Саре лишь померещился. В последующие дни Амалия вела себя вполне дружественно. Она много времени проводила с Тайтусом поправлявшимся от болезни, которую доктор определил как острую простуду в сочетании с последствиями падения с лошади. Амалия также усердно рассылала приглашения на бал и деятельно занималась подготовкой, улаживая бесчисленные детали. К Саре, когда они оставались одни, она относилась почти заискивающе.

— Мисс Милдмей, вы выглядите чересчур бледной. Вам нужно больше двигаться на свежем воздухе. Вы должны как-нибудь погулять со мной.

— Благодарю вас, леди Маллоу. Когда Тайтусу станет лучше.

— Он уже практически здоров. Еще день или два, и, как утверждает доктор, ему можно будет выходить из дома. Все беды от сурового английского климата, который трудно переносить после тропиков. Но у вас нет оснований из-за этого портить свой цвет лица, мисс Милдмей.

Любезность Амалии и ее приподнятое настроение озадачивали. Она была до приторности доброжелательна.

— Что вы наденете на бал, мисс Милдмей? У вас есть красивое платье?

— Не думаю, что я смогу танцевать, — ответила Сара, припоминая недавнее пренебрежительное обхождение Амалии.

— Не обижайтесь на мои слова, мисс Милдмей, но поскольку у вас нет бального туалета, я была бы только счастлива уступить вам одно из моих платьев. Мне кажется, наши талии почти одинаковы.

Вглядываясь в худое, заискивающее лицо, Сара почувствовала подступающую к горлу тошноту. Дерзость Амалии была ей больше по душе.

— Благодарю вас, леди Маллоу, вы очень добры. Но у меня есть вполне подходящее платье. Однако я убеждена, что не смогу танцевать.

Амалия смотрела на нее точно глухая.

— А я надену свои бриллианты, — сказала она.

Положительные ответы сыпались с такой быстротой, словно вся окрестная знать давно и с нетерпением ожидала приглашения на бал в усадьбу Маллоу. Амалия была чрезвычайно польщена и чувствовала себя на седьмом небе. Она, несомненно, вообразила, что ее и Блейна уже полностью считают своими. Сара же сильно подозревала, что большинство приглашенных влекло обыкновенное любопытство, и леди Мальвина соглашалась с ней. Вместе с тем, слыша, как леди Мальвина с вызовом провозглашала: «Мы всем покажем: дух Маллоу еще жив», Сара размышляла о том, что бал представит прекрасную возможность собрать ценную информацию. И на этот раз никаких угрызений совести, никаких раскаяний! Блейн вынудил ее вернуться, а значит, сам заварил кашу.

Сара отчаянно ждала весточку от Амброса, то же время страшилась ее возможного содержания. Складывалась почти невыносимая ситуация.

До самого бала ничего особенного не произошло, только однажды Саре удалось подслушать обрывок разговора между Блейном и Амалией.

— Мы должны избавиться от Соумса. Он становится дерзким.