Доротея Варм – Цена Софии (страница 19)
– Просто разные принципы. В бизнесе это критично.
Я не собирался говорить ни о Роуде, ни о вчерашней ночи.
– Мы ведь сегодня идём на прогулку после врача? – перевёл я тему.
– Конечно. Я буду рада. А Мия?
– Она отсыпается. Вчера устала.
Мама кивнула, но тревога в её взгляде не исчезла.
– Я переживаю за неё. Эти клубы… это не то место, где должна быть девушка.
В памяти снова вспыхнула картинка: короткие шорты, дрожащие плечи, моё пальто на её хрупкой фигуре.
Я сжал челюсть.
Резко сделал глоток кофе, будто мог запить навязчивую мысль.
– Всё в порядке, мам. Не думаю, что Мия туда ещё пойдёт.
– Что-то вчера произошло? – насторожилась она.
– Нет. Просто ты права, надо прекращать это. Скоро вступительные экзамены, ей нужно готовиться. После её дня рождения сосредоточимся на учёбе.
– Верно. Но ты же не запрёшь её дома?
– Хотелось бы, – усмехнулся я. – Но, конечно, нет. Что-нибудь придумаю. Буду стараться приглядывать за ней, хоть она и считает себя взрослой.
– Но ты тоже не можешь разорваться. У тебя работа, ты опекаешь меня и Мию, хотя должно быть наоборот. Ты должен заниматься личной жизнью.
– Мам, не начинай. Всё у меня в порядке с личной жизнью.
Перед глазами снова мелькнула Софи.
Я раздражённо отмахнулся от образа.
– Ой, не смеши. Когда ты в последний раз был на свидании?
– Давай закроем тему, – более строго произнёс я.
– Прости.
– Я знаю, что говорю это каждый день, но мне правда жаль…
– Мам, – твёрдо сказал я и положил руку на её ладонь. – Ты не виновата в том, что произошло. Ты не могла контролировать своё состояние. Мы с Мией всё понимаем. Это болезнь, а не слабость. Ты не бросила нас. Главное – тебе стало лучше, и ты с нами.
Она на секунду замерла, будто не веря, что слышит это без упрёка, затем опустила взгляд.
– Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.
Вот это слово.
– Я счастлив, – ровно ответил я. – У меня есть семья. Этого достаточно.
Она медленно покачала головой.
– Ренальд… из-за того, что сделал отец, ты перестал верить людям.
Я на мгновение сжал пальцы сильнее, но голос остался спокойным.
– Я стал реалистом, – ответил я.
Её голос дрогнул.
– Я боюсь, что вы с Мией никогда никому не сможете доверять. Что из-за меня…
Я накрыл её руку своей.
– Мам, просто я знаю, что любви нет. Вот и всё.
Она подняла на меня глаза.
– Она есть.
Я на секунду отвёл взгляд в сторону окна, будто проверяя себя, прежде чем снова посмотреть на неё.
– Нет, – твёрдо сказал я. – Есть привязанность. Страсть. Зависимость. Есть расчёт. Есть привычка. Но любви – нет.
Комната наполнилась тишиной.
– Люди называют любовью то, что удобно, – продолжил я холодно. – А потом уходят. Или предают. Или исчезают, забрав всё.
– С сестрой всё будет в порядке, – добавил я мягче. – Я позабочусь об этом. Мне не нужна никакая личная драма. Мне достаточно вас.
– Ты имеешь право на большее, – тихо сказала мама.
– Мне нравится моя свобода, – ответил я. – И я не собираюсь её терять. Ты, Мия и Эдвин – мои самые близкие люди. Пусть всё так и остаётся.
***
Через несколько часов мы поехали в клинику. Пока мама была на приёме, я разбирал рабочие вопросы.
Цифры. Контракты. Холодная логика.
Это понятно. Это надёжно. В отличие от людей.
Иногда, между звонками, мысли всё же возвращались к прошлой ночи.
К её дрожащим плечам.
К тому, как она не испугалась меня.
К тому, как поправила воротник – будто это было естественно.
Я раздражённо отложил телефон.
Я не тот мальчик, который верит в чувства.
Когда отец сбежал, мне было двадцать. Всё, что я считал прочным, оказалось иллюзией. Мама сломалась. Мия плакала ночами. Друзья из «Элизиума» исчезли.
Я вернулся. Снял квартиру в «подземке», в разваленной многоэтажке, работал на нескольких работах и часто начинал заново.
Тогда я понял: мир держится не на любви.
Он держится на ответственности. На силе. На расчёте.
Любовь – это слабость.