Дорофея Ларичева – Эльфийская ведьма (страница 9)

Ничего не изменилось. Что-то слезливо – заунывное играли музыканты, перемывали косточки друг другу придворные. Но Тара успокоилась. Судья. Значит, можно ей заплатить не своей жизнью. Главное, раз и навсегда похорошеть, не бегать за Мастером – чародеем из Академии каждые десять дней… Ни от кого не зависеть.

Она едва дождалась ночи. Постояв возле комнаты Варросео, убедившись, что будущий король сладко спит под защитой её чар, эльфа побежала по коридорам. Несмотря на суматошный день, их причудливый рисунок отложился в её памяти. Поскорее куда-нибудь в закоулок, где появление мёртвой конницы не вызовет ненужный вопросов.

Зачаровать гвардейцев на малых воротах не составило труда. Путь Тары лежал в бедняцкие кварталы. Вроде, не очень далеко, но кто будет искать просителя в таких трущобах?

Эльфа начертила защитный контур, прочла заклинание вызова. Холодная ночь не заклубилась туманом, не засверкала молниями. На один единственный мимолётный миг эльфа ощутила чей-то пристальный взгляд из Запредельного. И всё. Сколько бы она не повторяла формулу вызова, что бы ни сулила Судье и её армии, никто не появился.

Разбитая, расстроенная, она явилась во дворец за три часа до позднего рассвета и уснула под дверью своего господина, по-кошачьи свернувшись в кресле.

На вторую ночь Запредельное не отозвалось вовсе. И весь день коронации сонная эльфа таскалась за господином, слушала комплименты в свой адрес, украдкой почёсывала зудящую под мороком кожу, с тоской ожидая окончания затянувшейся церемонии…

Ночь. Яркие звёзды заволокла шаль облаков, вначале тонкая, а потом и густая, пушистая, снежная. Снежинки падали на булыжные мостовые. Город стал серьёзным и строгим, словно полк перед приездом генерала. В редких окнах теплились лампы – в каких зачарованные, а в каких и простые, масляные. По преданию, ночь после коронации следовало проводить дома, с семьёй, иначе сгинешь в цепких лапах демонов. Демонов Тара не боялась. Наоборот, ждала с ними встречи.

Для своих чар она облюбовала тупичок между складом продовольствия и швейной мануфактурой, где шили простенькую одежду для бедняков.

Тряпкой расчистив от первого снега кусочек мостовой, эльфа кисточкой нанесла настоявшуюся за день краску. Линия за линией складывался узор. Согревая дыханием озябшие пальцы, ведьма ползала на коленях, заговаривала защитный контур. Готово. Можно читать вызов.

Полушепотом уже по привычке, Тара забормотала слова на древнеэльфийском, вкладывая в них всё желание скрыться от ищеек и… похорошеть.

Холод постепенно проникал под кожаный плащ и шерстяную шапочку. Снег валил сплошной стеной. Крупные белые хлопья плясали вокруг эльфы, не способные преодолеть преграду контура. Метель пела, звала к себе, смеялась, шептала, кричала, завлекала, вспыхивала мириадами огней. Запредельное откликалось, но слишком медленно. И тогда Тара сама шагнула за контур, и встретилась лицом к лицу с Судьёй.

В чёрных волосах Судьи сверкали алмазы льдинок, прозрачная туника развивалась, цветы в венке пожухли от холода.

– Согрей меня своим теплом. Отдай свою душу, призвавшая, – зашептала демоница, вцепившись в руку эльфы. И через кожаный рукав проник холод чужачки. Испуганная Тара отступила за линию защиты, но и Судья, не ведая преграды, последовала за ней. – Ты не желаешь платить собой? – предводительница мёртвой армии хищно ухмыльнулась. – Я принимаю твои условия, – она сама отстранилась от Тары. – Я исполню три твоих желания. За это заберу нечто, что тебе очень дорого. Такова моя цена. Справедливо?

Тара кивнула. Что тут торговаться? Что может быть дороже красоты и свободы?

– Желай!

Первое желание, пожалуй, было самым важным.

– Хочу быть красивой, взрослой эльфой – и днём, и ночью, не боясь, что рассеется морок.

– Раз.

– Хочу, чтобы никто не желал спровадить меня в приют.

– Два.

С третьим было туго. Не мстить же семье… Тара не представляла, что желаний будет три. И ляпнула первое, что пришло на ум.

– Хочу стать главной ведьмой королевства, чтобы меня уважали и боялись.

– Три. Договор заключён. Завтра я заберу свою цену. Обратного пути нет, помни это, эльфа.

– Возьми тех чародеев, что приговорили меня к приюту! Это щедрая плата!

– Ты не можешь платить тем, что тебе не принадлежит! Я сказала, я сама возьму, что пожелаю. До встречи, долгоживущая.

Босые ноги Судьи шагнули в метель. А Тара счастливо улыбалась. Она добилась своего. Она победила!

Тщательно стерев контур вызова, она вприпрыжку побежала во дворец, чтобы успеть выспаться и встретить утро новой жизни отдохнувшей.

5

Рион не видел коронации. Спровадив Тюве к ведьмам, он вернулся в город, направился прямиком в Академию. Ведь в числе наставников был его сын.

Коренастый, плотного телосложения Адар мог бы стать хорошим воином, но родился с магическим даром. И едва парню исполнилось пятнадцать лет, навсегда покинул дом. Теперь сын щеголял в зелёно-коричневой мантии, гордо задирал подбородок, и снисходительно смотрел на отца.

– Что ты забыл в столице? – вместо приветствия спросил он, будто стесняясь старика.

– Увидеть тебя приехал, сынок. Недолго осталось мне, попрощаться хочу.

– Увидел? – сын поёжился на осеннем ветру.

На лужайке суетились крошечные люди, вспыхивали искорки заклинаний, шли тренировочные бои. Рион вспомнил, как сам некогда так же тренировался. Как в его общежитие однажды влетел шмель, наделав переполоха среди крошечных человечков – учеников.

Его сын наставник. Его уважают, его боятся, им восхищаются. Шесть лет подряд Рион вместе с женой ездил в гости к их мальчику, пока тот не заявил, что уже достаточно взрослый, чтобы не завесить от родителей. Даже деньги несколько раз присылал в доказательство. А после кратко отвечал на письма раз в полгода…

– Увидел, – вдохнул старый сотник. – Не пригласишь, не поговоришь с отцом? – уже понимая, что всё бесполезно, спросил он.

– Не до тебя сейчас, не серчай, – смягчился сын. – У меня заказ на обучение важных людей. Живу на работе. Приезжай по весне. Лучше в конце лета. Тогда и поговорим, по столице прокатимся, за город в мой особняк съездим. А сейчас некогда, прости.

– Счастья тебе, сынок, – вздохнул Рион, покидая Академию.

У второго сына тоже нашлись дела поважнее. Он уезжал к другу в Орчье ханство. Отец поймал его буквально на пороге.

– Вернусь в Тардрагею по весне, – обнял он отца. – Тогда приезжай. Увидимся, наговоримся.

– Хотел бы я встретить весну, – прошептал старик вслед удаляющейся повозке.

Третий сын, вроде, обрадовался, но тут же заявил:

– Чего ты от меня хочешь, батя? У меня семеро детей, жена восьмым беременна. Не до тебя сейчас. И поселить тебя негде. Помогать внуков нянчить? Ты оборотней убивать обучен, а не пелёнки менять. Младшие подрастут, сами в гости заявимся, если у вас нечисть баловать перестанет. Мне даже приютить тебя негде. Лучше к младшему отправляйся. Он у нас блаженный.

Младший жил в мансарде в бедняцком квартале и рисовал, рисовал… Все стены были завешены картинами, полотна стояли на полу, стопками лежали на всех горизонтальных поверхностях. Увидев отца, сын спросил только про деньги.

– Мне выставку надо делать, позарез средства нужны.

– Я тебе выслал всё, что выручил от продажи дома в Сафри, – удивился Рион, уже понимая, здесь он тоже не нужен.

– На что я краски покупаю, холсты? Все говорят, я талантлив, а помощи не дождёшься! Даже ты не веришь, что твой сын гений, денег жалеешь. Мне бы ещё один рывок, и я стану знаменит! Вот увидишь!

Картины сына завораживали. Отец верил, младший не пропадёт, прославится, как мечтал. Но и в его жизни не было места отцу.

Старый сотник снял комнатку в дешевой гостинице, теперь раздумывал – стоит ли тратить последние дни на путь назад в приграничный город, чтобы умереть там, где его знали, и быть похороненным подле жены. Или провести остаток дней в отдалении от сыновей. Но хоть изредка подглядывая за их жизнью. Скоро ляжет снег. Гадалка, предсказавшая ему судьбу, не ошибалась никогда. С первыми сугробами его, Риона, не станет. Выполнили ли он своё предназначение в жизни? Утро он провёл в храме, выспрашивал у высших сил счастья своим детям – сыновьям и потерянной дочери. А ещё непутёвой эльфе, которой помог добраться до столицы.

* * *

Его Величество Варросео Первый проснулся в на редкость чудесном расположении духа. Терзавшие сердце звери сомнения насытились, улеглись, преданно глядя в глаза хозяину. Варросео проснулся королём и был готов вникать в государственные дела.

Прежде всего, он потянулся, сунул ноги в меховые тапочки, кликнул слуг, чтобы помогли ему одеться, заодно, чтобы не терять драгоценное время, принял у себя министра финансов. Лысеющий «кошелёк» показался ему чересчур любезным, что внушало опасения. Убеждал же негодяй покойного папеньку – беспутный наследник не «потянет» страну, поэтому следует обратить внимание на кузенов и племянников. Ближайшим кузеном был сам министр…

Едва захлопнулась дверь за дядюшкой, вечно плачущимся о нехватке денег в стране, король вызвал Тару.

– Присматривай за ним. Он первый, кому я мешаю.

Эльфа только кивнула.

Далее наследника ждал разбор корреспонденции, адресованной ещё покойному батюшке. Окинув грустным взглядом ворох писем, Варросео понял, что это всё жутко скучно. Он за год столько не читал, сколько требовалось изучить за день. И не просто изучить, как-то прореагировать…