Дори Кларк – Персональный ребрендинг (страница 17)

Изначально Крэйг сконцентрировал свою риелторскую практику на продаже домов возле бывшей железной дороги, чтобы прививать людям любовь к велосипедам. Для него важно было распространять интерес к любимому делу, поскольку среди жителей железнодорожных окрестностей до сих пор бытует предубеждение против прокладывания велотрасс. Они считают их криминогенным фактором. «Некоторые противники движения уверяли меня, что продать дома возле Rail Trail будет невозможно, и, чтобы утереть им нос, я стал риелтором со специализацией в этой местности», — смеется он.

В 2010 году Крэйг открыл в Нортгемптоне собственный офис недвижимости по франшизе колорадской компании Pedal to Properties[28], обслуживающей энтузиастов велоспорта. «Мы приезжаем к дому на велосипедах, осматриваем его, проверяем, безопасно ли детям ездить в школу на легком виде транспорта, разведываем окрестности», — рассказывает он. Велосипеды и Rail Trail — важнейшие составляющие его бренда: по просьбе Крэйга городские власти убрали парковочные места перед его офисом, и он установил на их месте четырнадцать рам для парковки велосипедов. Он сдает велотранспорт в аренду клиентам и посетителям местных гостиниц и устраивает еженедельные велоэкскурсии по местным «железновелодорожкам». «На моем надгробии не напишут, что я продавал дома, — шутит Крэйг. — Скорее, я Джонни Яблочное Зернышко[29] движения Rail Trail».

Из юристов в эксперты по вину

Крэйг использовал свои обширные познания в области Rail Trail в новой карьере хозяина гостиницы и риелтора. Лиза Граник переживала, что ради новой профессии ей придется забросить все, чего она достигла в академической юриспруденции. Она прошла традиционный путь преподавателя юридического факультета: по гранту Fulbright провела исследование в странах бывшего СССР, защитила докторскую диссертацию в Йельском университете и написала большую сравнительную работу по рассмотрению дел о домогательствах в судах России и США. Но чем ближе Лиза была к своей цели, тем тревожнее становились знамения. «Несколько моих друзей работали учеными в области юриспруденции, и все они были откровенно несчастны, — вспоминает она. — Я со страхом думала: неужели таково и мое будущее?»

Лиза стала все больше времени посвящать своему хобби — вину — и записалась на курсы сомелье. Вскоре она с удивлением обнаружила, что ее юридическая подготовка идеально подходит для новой карьеры в винной индустрии. Во-первых, как большинство научных сотрудников, она умела ясно выражать свои мысли и собирать информацию. Свободно владея русским, испанским, французским языками и немного итальянским, она могла напрямую общаться с виноделами — простыми фермерами, не знающими английского. Во-вторых, оказалось, что юридическое образование обострило ее способность оценивать вкус вина. «Анализ вина — это дедуктивный метод, — поясняет Лиза, — а навыкам дедукции уделяют особое внимание при обучении юристов. У меня проявилась способность разлагать вкус вина на составляющие с помощью дедукции».

В-третьих, подготовка к ведению споров помогала ей в беседах на винные темы. «Многие люди не обладают очень полезным навыком — умением объяснить сложную проблему дилетанту». Наконец, что довольно забавно, Лиза уже знала, как пишут диссертации. Оказывается, чтобы стать магистром виноделия (и попасть на отраслевые вершины), нужно много лет учиться, сдавать экзамены и написать диссертацию о вине. В этом ей и пригодились отточенные исследовательские навыки. Сегодня Лиза работает координатором по диссертациям в Американском институте вина и виноделия.

На первый взгляд, у юриспруденции и виноделия мало общего. Однако история Лизы показывает, что в профессии зачастую нужны вовсе не те навыки, которые кажутся очевидными непосвященным. Вполне вероятно, что и ваши умения можно применять в других сферах.

Поразмышлять над тем, какими навыками или способностями, редко используемыми в выбранном поле деятельности, вы обладаете, весьма полезно. Сьюзен Лидс получила МВА в школе бизнеса Уортона и более пятнадцати лет проработала в сфере банковских инвестиций: программы кредитования, ценные бумаги с фиксированной процентной ставкой, муниципальные облигации — всем этим она была сыта по горло. После нескольких лет, которые Сьюзен посвятила воспитанию детей, она занялась поиском новых направлений профессионального развития. «Мне не хотелось возвращаться к прежнему занятию, — говорит она. — Если уж выходить на работу и обделять вниманием детей, нужно делать что-то важное, что мотивирует и приносит удовлетворение».

Став матерью, Сьюзен заинтересовалась вопросами экологии: «Я начала задумываться о происходящем вокруг, о том, в каком мире предстоит расти нашим детям». Просматривая сайт экологической правозащитной организации, она наткнулась на список вакансий: требовался специалист по банковским инвестициям. Вскоре Сьюзен вышла на работу и поступила в двухгодичную аспирантуру по специальности «Политика».

Происходящее сразу стало для нее культурным шоком. Она никогда не работала в некоммерческом секторе и не проводила политические исследования, а ее доходы резко уменьшились. «Я чувствовала себя там как рыба, вытащенная из воды, — вспоминает она. — В компании было четыреста сотрудников, и только двое со степенью МВА: один в бухгалтерии, вторым была я». Сьюзен не всегда принимали хорошо. «Ко мне относились с подозрением, как к любому перебежчику из мира бизнеса в мир экологических правозащитников. Многие экологи-активисты видят врагов в таких людях, как я. И словно я говорила на другом языке, меня не понимали, к моему мнению не прислушивались».

Намереваясь с успехом окончить аспирантуру, Сьюзен всерьез взялась за учебу. «Я изо всех сил старалась сосредоточиться на хорошем: новое место позволяло мне познакомиться и наладить контакты с огромным количеством людей, занимавших весьма высокие посты; едва ли я когда-нибудь познакомилась бы с ними. Радовала также значимость моей работы».

Вращаясь среди юристов, правозащитников и исследователей, Сьюзен открыла в себе особые умения. «Им нужен был человек, который мог говорить с представителями Уолл-стрит на их языке; а я это умела». Она также обнаружила важные связи со своей прежней работой. «Одной из наших разработок было повышение энергоэффективности зданий, — рассказывает она. — Этот процесс похож на инвестицию: сначала ты инвестируешь в здания, а потом обращаешься с ними как с финансовыми активами. Большая часть работы по популяризации энергосберегающих технологий проводилась традиционалистами. Они же не рассматривали это как инвестиции, а просто пытались заставить людей поступать иначе, вместо того чтобы представить проблему с экономической точки зрения. Я же говорила им: “Вы можете сделать такую инвестицию, которая обеспечит хороший возврат [вложений]. Не смотрите на эти расходы как на вынужденные траты”».

У Сьюзен сложилась репутация новатора. Еще до окончания аспирантуры она выступала на крупных конференциях, и многие компании к ней прислушивались. Сегодня она руководит частно-государственной компанией, занимающейся инвестициями в энергосбережение. «Для меня это огромный опыт. Я многое знала о финансовых рынках, а сейчас приобретаю знания о государственном управлении, политике, энергетике, коммунальном секторе, технических нормах и даже о рынке недвижимости, — отмечает она. — Люди прислушиваются ко мне и считают лидером отрасли. На Уолл-стрит я бы не достигла такого успеха и за миллион лет».

Пользуйтесь статусом чужака

Финансовые навыки Сьюзен, пусть и блестящие, не были исключительными на Уолл-стрит. Но в мире правозащитников она стала ценным специалистом, поскольку мало кто из экологов обладал ее познаниями. Ее умения — тот самый ценный актив, который помог ей выделиться и быстро расти. Подобным образом позиционировал себя на всех новых рабочих местах Джейсон Шэйплин. Большинство людей судят о вас по длительности пребывания на каждом месте работы. Но Джейсон знал: по этому критерию он никогда не войдет в число победителей.

Главной задачей для него стало превратить свое пестрое резюме в преимущество — он успел поработать журналистом, консультантом, специалистом по переговорам, спичрайтером в президентской кампании, директором азиатской телекоммуникационной корпорации и руководителем некоммерческой организации. В планы Джейсона входило одновременно развеять сомнения окружающих насчет своей компетентности и заинтриговать их свежим взглядом на профессию.

«Я работал в таком количестве мест, что могу говорить на профессиональном языке почти любой отрасли, — рассказывает он. — Мне легко общаться со специалистом по хеджевым фондам, а потом в офисе губернатора рассуждать о перипетиях законодательной власти. При знакомстве с новыми людьми я зачастую сразу перехожу на их профессиональный жаргон. Это привлекает внимание: он рассуждает как переговорщик, но не стандартный. Вдруг он способен найти новые решения наших проблем? Видимо, мне удается убедить людей в том, что я достаточно знаю об их деятельности и при этом могу сообщить что-то новое и интересное».

Джейсон усердно работал, чтобы изучить нюансы каждой из своих специальностей. «Это было полное погружение, — говорит он. — Я много времени проводил в библиотеке». Но он также не отказывался от роли «чужака», потому что она обеспечивала ему свободу выступления с новыми идеями и подходами. «Я стараюсь абстрагироваться от мелочей, чтобы видеть перспективу, — объясняет он. — Нужно знать, что и как работает, но при этом сохранять свежесть мышления. Получается так, будто вы стараетесь не стать экспертом в избранной области. Нужно задержаться где-то посредине, на полпути межу суперпрофи и новичком. Нужно знать достаточно много, чтобы приносить пользу и оказывать влияние, но все равно смотреть на вещи со стороны».