DoRaH – В высокой траве (страница 3)

Мы уже планировали закончить разговор, как вдруг он совершенно обыденным голосом произнёс:

– Прикинь, у меня игрушка по руке потекла.

– Чё? В смысле? Ты их там плавишь?

– Ага. Блин, аж в кожу въедается. Если на ковёр капнет, мне хана.

Я поднял брови, осмысливая услышанное. По его руке течёт жидкая горячая пластмасса, а он волнуется за ковёр?

Ему пришлось скинуть звонок. Через пару минут я попросил скинуть фото. И получил. Синий детский трактор, нагретый до предела, не выдержал и растёкся по предплечью. Это выглядело ужасно больно. Вся конечность покраснела, вены набухли, волосы стали дыбом. Но Андрей даже не сменил планы. Он отодрал от себя пластмассу, пока та не застыла, и спокойно пошёл ко мне домой, будто ничего и не случилось.

Он жил в соседнем доме, так что мы встретились уже через двадцать минут. Я с минуты на минуту должен был познакомиться с загадочным Стёпой.

И тот вскоре появился перед нами. В его зубах тлела сигарета, оставляя позади струйку дыма. На голове короткая черноволосая стрижка, лицо хитрое, но, в то же время, доброе. Походка одновременно дерзкая, но и расслабленная.

– Серёга, это Стёпа. Стёпа, это Серёга, – познакомил нас общий товарищ.

Новый знакомый не принёс с собой никаких эмоций, молча протянув мне руку. Я пожал её, уставившись на эту высокую фигуру. В компании прошлых друзей я был самым высоким, но сейчас чувствовал себя гномом.

– Ну чё, двинули? – произнёс Стёпа, вытащив сигарету и выпустив противный на запах дым.

Никогда не любил табак, но в тот момент я решил, что пока промолчу.

Мы втроём пошли к назначенному месту, путь к которому пролегал под мостом, где любили сидеть многие представители Новопавловской молодёжи. Когда-то в детстве мы даже строили там убежище, но его всего за пару дней разобрали на части и раскидали по округе. Мы ещё долго горевали по утраченным постройкам, на которые потратили кучу усилий.

Я помню, что в более молодом возрасте обожал строительство. База под мостом – лишь одна из многих. Возле моего дома в кустах пышной растительности была ещё одна. Она стояла прямо посреди города, но никто и не догадывался о её существовании. А недалеко от широкой дороги, на поле, где часто паслись козы, также родилось местечко, на облагораживание которого было потрачено два месяца. Но последняя база по сей день считается мной самой удачной. Она была обустроена в квартире на пятом этаже заброшенного недостроенного здания, куда все боялись ходить из-за того, что в тамошнем тёмном подвале жил странный старик. Мы соорудили две самодельные кровати, даже затащили наверх кресло, найденное на свалке! На той же свалке были отысканы десятки книг, что также вскоре оказались на пятом этаже. Мы их не читали, но дико гордились своей добычей. А больше всего нам нравилось сидеть на недоделанном балконе, представляющем собой пол без перил и оград. Просто прямоугольный кусок бетона, с которого можно было свесить ноги и наблюдать за городом с большой высоты. Было жутко страшно случайно поскользнуться или оступиться, находясь там. Страховки никакой. Но от этого только интересней.

Мимо промчался поезд. Всю дорогу мы с Андреем трещали об играх, девушках и интересных местах, куда можно сходить. Стёпа молча шёл впереди и курил, отвечая нам короткими фразами. Он не казался мне гордецом. Скорее всего ему просто неловко, оттого он и молчит, сосредоточившись на куреве. Когда окурок упал ему под чёрный берц, будучи втоптанным в наполненную такими же окурками землю, Стёпа облокотился на опору моста и достал из кармана кнопочный телефон.

– Ща Карену позвоню, он недалеко, – выдал он, прислонив трубку к уху.

Я знал лишь одного Карена. Это был мой одноклассник. Крупный спортсмен, с которым у меня с начальных классов случались тёрки. Он не был плохим человеком, но я с ним не ладил. Мы оказались из разных миров, отчего не понимали друг друга. Он видел во мне трусливого слабака, а я в нём наглого барана. Не хотелось бы вновь пересекаться с ним. Мне более чем хватает его на уроках…

Но Андрей не потвердел мои опасения, сказав, что этого Карена я точно не знаю.

Мы стали ждать четвёртого друга.

Когда прежний окурок ещё не остыл, Степан уже взялся за новую сигарету, впервые обратившись ко мне.

– Держи.

– Давай сам, я не курю, – отмахнулся я, разглядывая железную дорогу и виднеющиеся вдалеке вагоны остановившегося поезда.

– Красавчик, – произнёс вдруг Стёпа, – И не кури, здоровее будешь. Увижу с сигой – по хлебалу получишь.

– Ну окей, – хмыкнул я, улыбнувшись.

Такое заявление меня развеселило. Ещё никто не угрожал мне так напористо охранять моё же собственное здоровье.

Я так и не понял, что это за человек такой. Весь из себя загадочный, тихий. В нём было столько же уверенности, сколько и робости. Вроде как спокоен, а глаза сквозь узкие вырезы встревоженно бегают по сторонам…

Он стал пытаться закурить, но зажигалка в его руках вдруг как-то странно щёлкнула, и он резко кинул её на дорогу, замахав рукой.

– Вспышка слева! – крикнул он.

Как только зажигалка коснулась твёрдой поверхности, то тут же взорвалась.

– Твою мать! – воскликнул Андрей, оказавшийся ближе всех к хлопку.

– Дешёвая. Поэтому и бабахнула, – спокойно произнёс Стёпа, став стучать по карманам, – А запасной-то у меня нету… Серёг, у тебя есть огонёк?

– Я ж сказал, что не курю.

– Жигу всё равно надо с собой таскать. Всегда.

Он нравился мне всё меньше. Вроде ничего неприятного не говорит и не делает, но… видимо, не мой человек. К тому же курит, мне такие друзья даром не сдались.

Я стал присматриваться к его одежде. Он напомнил мне скинхеда в этих берцах, белой майке и джоггерах. Не скрою, я сам предпочитаю так одеваться, но я хотя бы не лысый. Надеюсь, этот парень не такой, каким кажется.

Мы постояли ещё немного, и наконец Андрей, первым заметивший приближающуюся фигуру, произнёс:

– О, Каренчик пришёл.

Я сначала не понял, кого увидел. Длинные волосы, жеманная походка, худое светленькое тело. На лице даже вроде как есть немного макияжа. Как-то этому человеку совсем не идёт его имя. Может, надо мной шутят?

– Пацаны, вы угораете? Кто это? – смутился я.

– Карен. Он с нами учится, – ответил Андрей.

Как он вообще по городу ходит? Нет, я совсем не гомофоб, просто… Даже мне иногда прилетает на улице за шорты, блондинистые волосы или худые руки. А он выглядит как девушка, и его не трогают? Удивительно!

Я впервые сталкиваюсь с кем-то подобным.

– Мальчики, привет! – произнёс прибывший нежным голосом.

Стёпа первым пожал ему руку, затем подошёл и Андрей. Я стоял в стороне, окончательно растерявшись. Но ванильный парнишка сам подошёл ко мне, показав свои накрашенные в чёрный цвет ногти.

– Тебя я не знаю, – присмотрелся он.

– Я тут новенький, скажем так.

– Как тебя зовут?

– Сергей.

– Ну, а я Карен. Будем знакомы.

Он не проявил ко мне много интереса. Наверное, это хорошо. Либо я страшнее, чем думаю.

Видимо, я всё-таки гомофоб. Ладно, лучше молчать.

Вот такая группа у нас собралась. Похожий на скинхеда парень со слегка азиатской внешностью, ботаник, на деле являющийся среди всех самым могучим, нежный мальчик, умудряющийся выживать в максимально неприветливых для подобных людей условиях, ну и я. Думаю, если бы эту книгу писал кто-то из тех троих, они бы описали меня, как тихую, заурядную, но приятную личность, у которой прослеживались лишь две особенности: лёгкое заикание и похожие на сухую солому волосы.

Мы оказались перед кладбищем. У его входа томилась будка могильщика, возле которой крутилась громкая собака, что лаяла на всех чужаков. Мы не хотели, чтобы кто-то знал о нашем существовании, а потому пошли в обход, перепрыгнув через низкий чёрный заборчик.

Понимаю, кладбище – не лучшее место для прогулок. В нашу защиту я могу сказать, что мы не топтались по могилам и ничего не воровали. Желание оказаться в таком месте у нас возникало не из бунтарских побуждений и жажды побывать в запретной зоне. Нет, просто на кладбище тихо и спокойно. Там мы точно не пересеклись бы с кем-то неприятным.

Стёпа опять закурил. По дороге сюда он купил новую зажигалку и довольный дымил в разные стороны. Мы с Андреем, как старые знакомые, болтали на всевозможные темы, громко смеясь. Карен вёл себя тише всех, идя за спиной впереди идущего Стёпы.

Дойдя до края, где пролегала граница между царством спокойных людей и бесконечными полями ещё зелёной пшеницы, наша группа приметила голубой стол и две лавочки.

Я старался отсесть подальше от Стёпы, чтобы одежда не впитала запах дыма. Ко мне, возможно, сегодня нагрянет Лариса. Не хочу, чтобы она это учуяла. А завтра прямо под утро наведается бабушка. Если она заметит что-то неладное – мне хана.

Опять повисла тишина.

Было всё ещё неловко в почти незнакомой компании. Новые люди как-то не горят желанием узнавать друг друга. Стёпа залез в телефон и тыкал большим пальцем по выпуклым кнопкам. Карен пошёл бродить по полю под наши замечания, что там сейчас куча клещей, аж колоски дрожат.

Чем темнее становилось, тем меньше на кладбище было одиноких старух, недоверчиво косящихся на нашу группу. Вскоре стало ясно, что мы тут одни.

– Может, по энергосу? – предложил куряка.

– Хватит пить это! – возмутился Андрей, – Тебе сердце своё не жалко?!

– Да закройся, я один возьму. Только у меня денег нет.