Дора Штрамм – Ханет (страница 27)

— Нет, пока не видел. Он еще в Аукционном доме.

— Вот как! — разволновавшись, воскликнул Вагга. — Надо же, какое удивительное совпадение, и мой тоже!

— А кто торговец?

— Оскат.

— И у нас! — по-настоящему оживившись впервые за весь разговор, отозвался Тодда и, чуть помедлив, предложил, вопросительно шевельнув ушами: — Я собирался завтра утром сходить в Аукционный дом, посмотреть на атэл, потолковать с тамошними слугами. Хотите, пойдем вместе?

— Да, с удовольствием! Я и сам собирался пойти туда завтра, но буду очень рад вашей компании!

— Тогда договорились. Заходите за мной после завтрака, или же я зайду за вами.

Тем временем на улице начало темнеть. В холле появились слуги с длинными шестами и принялись постукивать по днищам светильников, встряхивая закрепленные внутри сеточки, сплетенные из прозрачных волокон. От трения друг о друга находящиеся в них свет-кристаллы разгорались все ярче и ярче.

— Иногда мне кажется, что они живые, — задумчиво произнес Тодда. — Совсем как мы или люди. В каждом из нас есть внутренний свет и тепло, но отдавать их мы начинаем, лишь соприкасаясь с другими.

— Вы удивительно красиво это сказали — и как верно! — восхитился Вагга. Ему очень хотелось подбодрить нового знакомого и заверить его еще раз, что свет обязательно разгорится в нем с новой силой, когда он начнет служить нынешним хозяевам, но постеснялся. Тодда ведь и сам, должно быть, это прекрасно понимает. Ему ведь довелось столько повидать в жизни и даже пережить утрату.

— Только Удра знает, для чего мы оказываемся в том или ином светильнике, какие кристаллы окажутся рядом с нами, и что за место мы будем освещать, — запинаясь от собственной дерзости, произнес он. Прежде ему и в голову не приходило рассуждать о столь высоких материях. Наверное, стоит зайти в храм Удры и спросить, есть ли что-то разумное в его мыслях или ему следует раз и навсегда запретить себе пускаться в подобные мудрствования. Вагга опасливо покосился на Тодду, не поднимет ли тот его на смех? Но Тодда, склонив голову на бок и оттопырив нижнюю губу, задумчиво шевелил ушами, обдумывая услышанное.

— Вы тоже очень верно сказали, — наконец, произнес он. — И я вам благодарен.

— За что? — изумился Вагга.

Лоб Тодды прорезали страдальческие морщины.

— Я впал в уныние, потеряв хозяев. Вы поняли это и указали на недопустимость подобного поведения с удивительной деликатностью. Вы так юны, но столь прозорливы и великодушны, что мне даже неловко.

Щеки Тодды в самом деле потемнели от смущения, а что до Вагги, то тот прямо-таки побурел и преглупо дергал ушами, не в силах унять их.

— Да я, собственно… — начал он, но Тодда перебил его, подняв ладонь.

— Нет-нет, вы действительно все очень верно сказали, поверьте.

Вагге оставалось лишь закрыть рот, проглотив остаток фразы.

Меж тем, на улице совсем стемнело. В торбе Вагги лежало несколько пирожков с клубничным вареньем, с клюквой и яблоком, но, несмотря на то, что в животе давно подсасывало, достать их ему было неловко. Наконец, когда чувство голода стало невыносимым, и он почти решился, в холл вошла та, кого он ждал — атир Миджирг, а с ней Тилшарг Гора. Вагга и Тодда поднялись и, подхватив свои вещи, поспешили к ним.

— Счастливы быть с вами под одной крышей! — поклонившись, воскликнули они хором, оба сияя самыми искренними и радостными улыбками.

— Вот как, значит, вы оба здесь, — степенно произнесла Миджирг, глядя на слуг сверху вниз и, уже обращаясь к одному Вагге, спросила: — Почему же ты не поднялся в мой номер?

— Атир Миджирг, так ведь там нет никого… — Во рту у Вагги вдруг стало сухо. Что если слуга атир все это время был в номере, а он не догадался спросить об этом? Теперь атир решит, что он совершеннейший болван, и, не приведи Удра, разорвет контракт.

— Должно быть, они где-то в городе, развлекаются, — добродушно заметила Тилшарг. — Мы ведь сами отпустили их.

— Ладно, — махнула рукой Миджирг. — Значит, придется сейчас провести вас здесь, а потом уж будешь ходить, как положено, через вход для гзартм.

— Атир Миджирг, конечно! — воскликнул Вагга, чувствуя бесконечное облегчение от того, что хозяйка не рассердилась и не сочла его последним дурнем.

Министриссы направились к лестнице, и слуги двинулись следом, время от времени обмениваясь взглядами. Вагга так и сиял от радости, но и Тодда заметно повеселел. Было видно, что новая хозяйка ему по душе.

Как оказалось, министриссы жили на одном этаже — дверь в дверь. Распрощавшись, они разошлись по своим номерам, а Вагга и Тодда, кивнув друг другу на прощание, поспешили за ними.

Оставив котомку у дверей, Вагга последовал за госпожой в гостиную.

— Атир Миджирг, желаете поужинать?

— Нет. — Миджирг взяла с каминной полки кисет с табаком и трубку, украшенную резьбой. Уселась в кресло у камина. — Завари чай. Смородиновый, у Грэбса он точно есть, поищи там. Потом поговорим.

Вагга поспешил в хозяйственную комнату. В любой гостинице, даже такой шикарной, у слуг обязательно была маленькая печка, на которой они могли вскипятить воду, разогреть лепешки или приготовить что-то, не обращаясь на большую кухню. Очень удобно и не нужно тратить время, на беготню туда-сюда по лестницам. Наполненный водой чайник стоял на краю печки, там, где вода оставалась горячей. Оставалось лишь передвинуть его ближе к самому горячему месту, под которым лежал принесенный с большой кухни брамур[2], чтобы вода закипела.

Отыскав на полке баночку со смородиновым чаем, Вагга по всем правилам заварил его в большом глиняном чайнике, поставил на поднос, где уже стояла кружка и миска с печеньем, а также вазочка с медом. Мысленно поблагодарив предусмотрительного Грэбса, Вагга подхватил поднос и поспешил обратно в гостиную.

Миджирг курила, глядя на огонь, весело потрескивающий за прозрачным экраном.

— Атир Миджирг, вот, пожалуйста, ваш чай.

Вагга наполнил чашку и отступил в сторону, обеспокоенно следя за тем, как хозяйка добавляет в кружку мед, а затем берет ее, подносит ко рту и делает первый глоток. И лишь убедившись, что чай пришелся ей по вкусу, Вагга немного расслабился.

— Возьми стул, сядь, — прихлебывая чай, сказала Миджирг.

— Да что вы, я насиделся там, внизу, — поспешно отказался Вагга, успев проглотить едва не сорвавшееся с губ: «Пока вас дожидался». Говорить такое, пожалуй, было опрометчиво. Хозяйка еще решит, что он жалуется на долгое ожидание!

— Я ведь совсем не привык сидеть праздно, безо всякого дела, — добавил он извиняющимся тоном.

— Но сейчас ты будешь сидеть вовсе не без дела. Нам о многом надо поговорить.

Вагга кивнул, выдвинул стул из-под большого обеденного стола, стоящего в центре комнаты, и сел на самый краешек, сложив руки на коленях.

Миджирг снова отхлебнула чая.

— Заварен хорошо, для меня в самый раз, — похвалила она. — Но для человека такой может быть слишком крепок. Когда я приведу домой своего гзартму, обязательно выясни, какой именно крепости и насколько горячий чай он любит пить. Хотя, возможно, в тех краях, откуда он родом, чай вовсе и не пьют, — с сомнением добавила он.

— А откуда ваш будущий гзартма, атир? — осмелился спросить Вагга.

— С острова Налдис в Северном море.

— Тогда чай там пьют, — уверенно произнес Вагга, знакомый с нравами и обычаями людей всего Доминиона по курсам лекций человековедения. — Хотя, возможно, только травяной или ягодный, а черный, зеленый, красный и белый чаи тамошним жителям незнакомы. Правда, за время пути торговцы наверняка приучили их…

— Торговцы! — пренебрежительно фыркнула Миджирг, отставив опустевшую кружку. — Если и приучили, то к какой-нибудь дешевой бурде, не имеющей ничего общего с настоящим чаем. Удивительные скряги!

Она снова взяла трубку и сердито зачмокала, раскуривая ее.

— Атир Миджирг, вы не расстраивайтесь. Плохо, если торговцы экономят на содержании гзартм из жадности, но, возможно, они просто не хотят приучать их к хорошему. Никто ведь не знает, куда попадут те, кого они везут в Забраг — во дворец или к землепашице в хижину.

— Может и так, но для своего гзартмы я хочу все самое лучшее, — попыхивая трубкой, заявила Миджирг. — Времени на подготовку у тебя немного, но ты уж постарайся, чтобы он ни в чем не испытывал нужды.

— Конечно, сделаю все в самом наилучшем виде! Завтра мы с Тоддой, слугой атир Горы, собираемся сходить в Аукционный дом. Потолкуем с тамошними слугами, узнаем о вкусах и привычках наших атэл. Да и на них самих взглянуть нужно, понять, какие цвета им к лицу, что идет, а что нет, а то как бы не попасть впросак…

— Моему хорошо в розовом. Да и мне нравится этот цвет.

— Я понял. Желаете, чтобы я пошел с вами к торговцам?

— Хм-м-м… — Миджирг глубоко затянулась и выпустила изо рта несколько больших клубов дыма, прежде, чем ответить.

— Я и сам могу, если вы заняты, — деликатно заметил Вагга.

— Да нет, я пойду, — пробасила Миджирг, глядя почему-то в сторону. Должно быть, уже устала от разговоров о нарядах. Вагга знал, что такое бывает. Их учили, что многие дарды вовсе не стремятся вникать в хозяйственные нужды, в том числе, и те, что связаны с гзартмами. Но некоторые, напротив, интересуются всеми тонкостями, вплоть до того, какой тесьмой украшать его одежду, какое нижнее белье ему носить, что есть и даже какими гребнями причесывать волосы. К какой категории относится хозяйка, Вагга пока не разобрался. Впрочем, сейчас ему казалось, что это не особо и важно. Он сумеет приспособиться к любой, полюбить такой, какова та есть.