Дора Коуст – Озеро мертвых душ (страница 47)
— Ты видел то, что я сделала? — удивилась я.
— Я вижу чары вашего мира, но твоя магия — она из мира моего. Ее я вижу немного по-другому.
— И кто же такие интуиты?
— Интуиты — прирожденные маги, сокровище мое. Вы черпаете силу из внутреннего резерва и спокойно обходитесь без правил и заклинаний. Природные маги, например, такого не могут. Без заклинаний им ничего не сотворить, а магию им дает все вокруг. Запри такого мага в антимагические наручники, и он ничего не сможет сделать.
— А ты к каким магам относишься?
Остановившись у тяжелой металлической двери, я подняла засов и отворила замок. То, о чем говорил Амадин, было крайне любопытно, но выдавать свой интерес вот так просто мне не хотелось.
— Ни к каким. Я дракон, сокровище мое. Чары мне дает моя кровь.
На этом наш разговор временно увял. Пробравшись в темное помещение, я запустила под потолок несколько огненных импульсов, чтобы осветить нам место для ритуала. Только сам ритуал и его нюансы я толком не знала.
— Астарий Гебби, не могли бы вы появиться? — попросила я громко, поочередно зажигая свечи в настольных канделябрах.
После того, как связь между мной и домовыми укрепилась, я хорошо чувствовала их местонахождение в замке. Сейчас, например, все трое скрывались в стене слева от меня, не желая оставлять нас с драконом один на один. Амадин не нравился им, как, впрочем, и другие крылатые.
Услышав мою просьбу, мужчина не стал задавать вопросов, но на появление домовых смотрел с интересом и любопытством. Сбросив Истола на металлическую кушетку, он даже забыл про него, открыто рассматривая миниатюрных существ, которым это, судя по выражениям лиц, явно не нравилось.
— Впервые видишь домовых?
— Впервые, — согласился дракон, опираясь спиной о стену да складывая руки на могучей груди. — Они ушли из моего мира вместе с демонами, но я знаю, что ваши ведьмы научились привязывать их к местам силы. Так что ты собираешься делать?
Наш план Амадину совсем не пришелся по душе. К тому же он был категорически против того, чтобы я проводила ритуал, принадлежащий демонам. Его не устраивало абсолютно все, начиная с ингредиентов, а именно крови девственницы, и заканчивая формулой, которую я должна была безошибочно произнести.
Устав с ним препираться, я пошла на риск. На оправданный риск, хорошо осознавая, что после услышанного дракон наверняка откажется от своих посягательств на меня, ведь драконы и демоны далеко не друзья, если верить его же словам.
— Мой отец был демоном, Амадин. Я полукровка, а потому мне ничего не грозит.
— Ошибаешься, сокровище мое. Их магия опасна для тех, кто не имеет особой подготовки. У тебя такой подготовки нет.
— И это все? Ты не удивлен? — Признаться, от мужчины я ожидала совершенно иной реакции, но он оставался спокойным, будто давно уже знал обо мне абсолютно все.
В какой-то степени меня это даже обидело.
Ответом мне стала полуулыбка, за которой скрывалось самодовольство. Так смотрят те, кто уверен в себе настолько, что готов к любому повороту событий.
И Амадин действительно оказался готов.
Стоило мне демонстративно проколоть палец острым кинжалом, что лежал среди инструментов на металлическом столе, и выдавить несколько капель крови в котел, стоящий в центре лаборатории, как мужчина перехватил мою руку, не позволяя третьей капле упасть.
Домовые ощерились в тот же миг, и было почему: зрачки Амадина изменились, преобразовавшись в тонкие щелки, а сам он перешел на страстный шепот:
— Не смей рисковать собой, сокровище мое. Он не достоит даже волоска, упавшего с твоей головы.
— Это мне решать, — возразила я, отбирая свою руку.
И неизвестно, чем бы закончилось наше противостояние, не приди вдруг Истол в себя. С металлической кушетки он слетел настолько быстро, что я и моргнуть не успела.
Однако это был совсем не мой куратор.
Глаза галеция Вантерфула по-прежнему были заволочены тьмой. Он двигался стремительно, будто перетекая с одного места на другое. Взгляд его пугал, открыто демонстрируя опасность.
— Моя женщина, — прохрипел он, порывисто шагнув ко мне, но за руку схватить не успел.
Еще раньше Амадин задвинул меня себе за спину, а домовые бросились демону под ноги, обернувшись юркими серыми шарами. Что, впрочем, чужака совершенно не остановило.
Он кинулся на дракона, словно зверь, ногти его превратились в черные когти, а лицо неестественно побледнело. Ждать дольше уже просто не имело смысла.
Магия… Когда-то я не обладала ею, не умела различать, не чувствовала, но теперь все было совершенно по-другому. Отпустив себя, раскрывшись, зажмурив веки, я потянулась к чернильным, словно отравленным нитям, что опутывали тело Истола, проникая глубоко под кожу.
Раз, второй, третий… Я не видела, но чувствовала, как демон, учуяв угрозу, пытается добраться до меня. Он то и дело нападал, словно не ощущая противостояния, игнорируя хлесткие удары дракона, однако…
Постепенно слабел.
Я вырывала из него чернильные нити, но впитывать их в себя не могла. Мой резерв был заполнен под завязку. Попытайся я их втянуть — и мне бы наверняка стало плохо, а значит, я имела бы все шансы потерять сознание, но и выбросить их в никуда нельзя было. Стоило мне отбросить плети, как они возвращались обратно к Истолу и впивались в него с новой силой, будто пиявки.
— Что с ритуалом? — крикнула я домовым.
— Требуется еще одна капля вашей крови, милая Лиция, — задыхаясь, ответил астарий Гебби, запрыгнув на спину галеция Вантерфула. — Только тогда мы сможем начать.
— Неугомонная! — рявкнул дракон, вновь оттесняя меня в сторону, сбрызгивая Истола содержимым непонятно откуда взявшегося флакона. — Прикажи своей волчице вытянуть из твоего преподавателя магию. Всю магию, весь его резерв до капли.
— Ты совсем ополоумел?! Он же тогда умрет! — продолжала я рвать чернильные путы, что теперь поддавались гораздо легче.
— В этом и есть смысл. Если тело начнет умирать, демон его покинет.
На то, чтобы осознать план Амадина, мне понадобилась всего пара секунд. Еще мгновение было потрачено на призыв Олли. Водная волчица из теплого металлического кольца ручейком перетекла в голубую хиксу и без зазрения совести бросилась на куратора.
Когтями, клыками… Она рвала магические нити и тут же поглощала их, втягивая в себя, впитывая так легко и играючи, полностью оправдывая звание паразита. Насыщалась. Мне казалось, что моих чар хиксе достаточно, но, судя по тому, как она преображалась, я ее значительно недокармливала.
Чем больше магии она вытягивала, тем сильнее искрилась голубоватым сиянием, тем длиннее и глаже становилась ее шерсть. Залюбовавшись сверкающими, словно молнии, всполохами в длинных волосках, я едва не пропустила момент, когда резерв Истола почти опустел.
Именно этого мы и добивались. Амадин держал его за плечи, придавливая к полу, я должна была находиться в стороне и не мешать убивать своего преподавателя, но в план дракона собиралась внести некоторые коррективы.
Стоило глазам Истола потерять присущую им черноту, закатиться в намеке на обморок, как я ринулась к галецию, отпихнув ненасытную Олли, что расправлялась с остатками выбравшейся наружу устрашающей красноглазой тени демона. У меня был всего миг на то, чтобы разорвать чужую рубашку, приложить ладони к груди моего несостоявшегося жениха и один за другим направить импульсы чернильной, холодной, липкой магии смерти.
Некроманту я могла передать только ее, но и то шансы на усвоение были не очень большими.
Попадая в накопители, чары очищались от лишней, личной информации, становясь чистой, легкоусвояемой магией, однако взять пустые или наполненные некромагией болванки нам здесь было неоткуда. Потому и пришлось действовать напрямую, надеясь, что приживется хотя бы капля, из которой потом ослабленный организм сможет нарастить полный резерв.
— Сокровище мое, это бесполезно. Не трать свои силы впустую, — тронул Амадин меня за руку, накрыв мои пальцы горячей ладонью. — Он или справится сам, или нет. Теперь все зависит только от него.
— То есть ты считаешь, что я должна положиться на судьбу? — возмутилась я зло, хоть и не собиралась срываться на помогавшего мне мужчину.
Нервное напряжение скопилось и пыталось выплеснуться наружу.
— У нас нет других вариантов, Павлиция. Оставь его.
— Ну уж нет! Я не позволю ему умереть!
Глава 18
Глядя на свое сокровище, на ту, ради которой без зазрения совести был готов предать и убить, Амадин вспоминал их первую встречу. Тогда, пятьдесят лет назад, она смотрела на него с той же страстью, с той же злостью, с тем же огнем в невероятных синих глазах.
Он тонул в этих глазах. Смотрел на нее, слушал, но не слышал ни слова из произнесенного естией, не видел ничего вокруг. Новый мир, в который он вместе с братьями попал впервые, не вызывал у него желания познакомиться с ним, изучить, прощупать на предмет опасности.
Ему вообще было все равно, что с ним будет, пока ОНА смотрела на него. Смотрела и не боялась, не испытывала ни капли страха. Драконы, как и одноликие звери, отчетливо ощущали ужас, чуяли его запах и могли распознать из сотен других эмоций, но тогда, в тот день, в просторном тронном зале их боялись все вокруг, кроме нее.