Дора Коуст – Озеро мертвых душ (страница 37)
— Пока не проверим, не узнаем, — слишком оптимистично, как на мой взгляд, улыбнулся астарий Гебби, чья голова торчала прямо из стены.
Вторая голова, принадлежащая его сестре, появилась совсем рядом:
— Иного варианта покинуть стены академии мы не придумали.
Вытащив-таки злосчастный серый камень из верхней части фундамента, я взвесила его в руке и положила в карман плаща. На территории учебного заведения я снова находилась без охраны, под эффектом преобразовывающего зелья, которое изменяло истинный облик, но тем не менее одну меня не отпустили, несмотря на все возражения и обоюдную злость.
Галеций Вантерфул стоял шагах в двадцати от меня на дорожке, что вела к академическому кладбищу, и делал вид, будто мы вот вообще не вместе. И если я прекрасно знала причины, по которым злилась на него, то его чувства в отношении меня мне были совсем не ясны.
Я ведь не его отдала приказ приковать к кровати блокирующими магию наручниками, а демона, сидящего в нем, но отчего-то мужчину злил сам факт. Однако мне казалось, что за его недовольной миной и раздражительностью скрывалось гораздо больше. Он наконец осознал, что часть времени просто не принадлежал себе, а значит, был беспомощным. Кому такое понравится?
И все же я не могла его жалеть. Именно Истол снабдил Берни уникальным артефактом, в присутствии которого любая защита давала трещину, позволяя нанести физическое воздействие. Пользуясь тем, как мой друг относится ко мне, он вложил в его голову удобные для себя мысли, накрутив парня по самое не могу.
Он сказал, что во дворце мне угрожает реальная опасность, и опасность эта исходит от естийя.
Галеций заранее знал, куда властитель меня поведет, игнорируя его желание присутствовать. И отчего-то, будучи уверенным в моей принадлежности к роду Эллес, Истол боялся, что сокровищницу «Падшего Естийя» мне не открыть.
— Ты закончила? — холодно, сухо, безэмоционально произнес мужчина, едва я поравнялась с ним.
— Почти. Мне нужно кое-что проверить.
Домовые умели менять свой размер, а если точнее, то могли уменьшаться, чтобы пролезть даже в самую маленькую дыру, но пользоваться этим свойством они не любили. Над их ростом и без того смеялись, на них всегда смотрели сверху вниз, но сейчас нам было не до привередливости.
Я не знала, как спасти Берни. Половину ночи я потратила на то, чтобы придумать план по его спасению, но ничего действительно хорошего мне в голову так и не пришло. Единственным вариантом для меня оставалось создание иллюзии, которой я не владела от слова совсем. Этот дар был мне попросту неподвластен.
Остановившись у ворот, за которыми заканчивалась территория Академии Проклятых, я сжала в кармане холодный камень, будто это могло хоть как-то помочь. В этом камне сейчас находились все трое домовых, но, чтобы поместиться в нем, им пришлось максимально уменьшиться.
— Вы готовы? — спросила я тихо, отвернувшись от будки привратника.
— Мы готовы, милая Лиция, — ответил за всех астарий, но я так и не сделала этот роковой шаг.
Вместо этого решила быть предельно откровенной:
— Я не знаю, почему вы все время мне помогаете, но мне никогда не хватит слов, чтобы выразить вам всю мою благодарность. Вы самые удивительные и самые добрые существа из тех, с кем я знакома.
— А еще они служат демонам, Павлиция, так что дело совсем не в доброте, — ворвался в нашу беседу Истол, на мгновение своими словами выбив почву у меня из-под ног. — Историю, дорогая, нужно было лучше учить историю. Домовые пришли в наш мир вместе с демонами, будучи их рабами. Когда от демонов избавились, домовые начали гибнуть. Ведьмы нашли единственный способ сохранить жизнь таким удобным помощникам — привязали их к местам силы. Не тебе они помогают, а служат демонической крови, что течет в твоих венах. Именно это я вчера хотел сообщить тебе весь вечер.
— Но вы откуда знаете? Я же ничего не сказала вам про…
И действительно, я ни слова не сказала галецию Вантерфулу о деталях вчерашней ночной встречи с ним. О том, что в него вселился демон, поведала. О его нападении на меня тоже рассказала. Но не о себе и словах нечистого в мой адрес.
Осознанно промолчала, потому что не хотела, чтобы меня заперли в какой-нибудь башне “ради моего же блага”.
— Как и обещал, я нашел записи своего отца. Они плохо сохранились, но кое-что прочесть мне все же удалось. Веролика — твоя мать — и вправду работала служанкой в нашем доме, но она была его личной служанкой.
— В каком смысле? — не поняла я.
Истол не был мне братом. Мы это уже проходили и все выяснили благодаря заклинанию.
— Она работала в его домашней лаборатории и являлась частью его эксперимента. Призвав в наш мир демона во плоти, заковав его, поместив в ловушку, мой отец месяцами наблюдал за тем, как твоя мать постепенно сближается с ним. Он хотел знать, возможно ли породить полукровку.
— То есть мое появление на свет — это всего лишь эксперимент?
Мне даже горько не было. И страшно не было. Я вообще перестала что-либо испытывать, ощутив невероятную, просто дикую усталость. Мой отец был демоном. Одним из тех, о ком Старшая Сестра так часто читала нам сказки, кем пугала по ночам, когда мы не желали укладываться спать.
Мой отец был демоном, а мать человеком.
Проигнорировав мой вопрос, галеций поведал о другом:
— Его записи заканчиваются на том, что служанка на сносях сбежала во время бунта, устроенного демоном. Демон погиб, лаборатория оказалась разрушена. Служанку в дальнейшем найти не удалось.
— Потому что она тоже умерла. Время.
Сделав глубокий вдох, я шагнула через невидимую черту, оказавшись за пределами Академии Проклятых. Притихшие домовые — то ли ошарашенные услышанным, то ли устыдившиеся собственного прошлого — не подавали никаких признаков жизни, но стоило мне достать камень, как они несмело вылезли на его поверхность, печально усевшись на краю.
— А вы все равно самые лучшие, кто бы там что ни говорил, — произнесла я, приложив камень к плащу. — Истол, нам нужен портал.
— А ты уверена, что они переживут переход через него? — усомнился мужчина в правильности моих решений.
— Если уж мы, демоны, его пережили, то и они смогут, — усмехнулась я в попытке пошутить, с головой выдавая собственную нервозность. — Открывай, времени уже нет.
Времени у нас действительно уже не оставалось. Согласно моему расписанию, вот-вот на площадь перед дворцом должны были вывести двух преступников для оглашения им приговора и его последующего исполнения. Без меня это мероприятие, естественно, не началось бы, так что опоздать я очень даже могла, но у меня имелись опасения на другой счет.
Я боялась, что галеций Браушт вновь провернет то, что уже совершил восемнадцать лет назад, но на этот раз чтобы спасти собственного друга, который этого просто не был достоин. Я боялась повторения “Страдсбурного пепелища”.
Выбравшись на шумную площадь, фактически растворившись в гуле голосов, что напоминал пчелиный рой, я первым делом проверила домовых. Переход через портальное кольцо дался им не без усилий, несколько нарушив координацию, но в целом они были в порядке, о чем мне поведала астария Рогас.
Убедившись, что им и вправду просто нужна небольшая передышка, я убрала камень в карман плаща, чтобы освободить руки. Мне предстояло взойти на трибуну, с которой меня смогут увидеть все, но прежде…
— Сколько аристократических семей здесь присутствует? — спросила я, дернув Истола за руку.
— Насколько я могу судить, все и в полном составе. Даже мать моя явилась, — ответил он, помогая мне подняться по деревянной лестнице.
Постамент, на который мы забрались, со всех сторон был окружен гвардейцами в серебряных плащах. На их спинах, словно клеймо, красовался рисунок черного дракона.
— Отлично. Этот день они запомнят надолго.
— Павлиция, что ты придумала? — попытался он меня остановить, но я лишь отмахнулась.
Потому что он бы все равно не понял и не поддержал. Галеций Вантерфул был против естии на троне, в отличие от меня. Я же собиралась подготовить для ее правления почву. Местная аристократия встретит Амбер радостно после того, как пересмотрит свои взгляды на собственное будущее.
Сегодня они просто будут вынуждены их пересмотреть.
Дав отмашку гвардейцам, особым жестом отдав приказ привести на площадь двоих заключенных, я окинула пространство невидящим взором. Выхватить из толпы взглядом кого-то одного не представлялось возможным. Казалось, в этом цветном полотне собрался весь Абтгейц, но с моим появлением на площади вдруг стало тихо.
Совсем тихо. Воцарилась гробовая тишина, какая бывает только на кладбищах, когда все умертвия лежат по своим захоронениям.
Внизу у постамента привели пленников в белых рубашках, поставив их так, чтобы они стояли боком ко мне. Стояли на коленях, закованные в антимагические цепи. Даже Берни был скован ими, потому как они подавляли любое влияние магии — и извне в том числе, но его наручники активированы не были.
Тянуть и дальше я не могла и не хотела.
— Все вы уже наслышаны о том, почему эти двое сегодня предстали перед нами на площади, — произнесла я негромко, но голос мой из-за заклинания Истола усилился в тысячу раз, чтобы меня было слышно во всей столице. — Они посягнули на чужую жизнь, лишили жизни того, кто служил нам во благо верой и правдой почти девятнадцать лет. Им нет прощения!