Дора Коуст – Озеро мертвых душ (страница 26)
Камень вспыхнул голубым сиянием, а я занялась последним кругом.
Я сама не понимала, как управлять даром влияния. Он всегда проявлял себя сам, приходил на самом пике, активировался, подбрасывая мне образы, которые сводили с ума. Да, я еще ни разу не прибегала к этим чарам обдуманно, осознанно, но этот день все же должен был настать.
Так почему не сегодня?
Закрыв веки, я постаралась максимально сконцентрироваться, сжаться. Представила, что я единая сфера, сосуд, доверху наполненный магией. Энергия звенела во мне, а вместе с ней дрожала и я, теряя связь с реальностью, проваливаясь в густое облако, чтобы оказаться в отражении этого мира, на его изнанке, которой мне удавалось если не управлять, то как минимум стать его частью.
Здесь мне не требовалось дышать. Я была самим воздухом, каждым деревом, солнцем и луной, что освещали все земли без остатка. Все и даже те, что все сильнее умирали с каждой секундой. Их поглощала чернота, мертвецкий холод, который расстилался, пожирая все вокруг. Чем больше его становилось, тем сильнее ощущался его голод, тем четче я могла рассмотреть происходящее.
Сотни, тысячи, десятки тысяч мертвецов единой армией, как единым организмом, беспрестанно шли ночью и днем, забирая города и деревни, селения и целые столицы. За каждым из них стояла такая сила, какой мне еще не приходилось ощущать. Не одна и не две ядовито-зеленые нити тянулись от них на много миль назад, но увидеть некромантов, управляющих ими, у меня не получилось.
Стоило мне рвануть вперед, как меня выбросило обратно — в зал, где каменный круг на стене полыхал черным, кроваво-золотым, голубым и розовым. Каждая четверть светилась так ярко, что через миг у меня заболели глаза…
— Чашу! Наполни чашу кровью! — ворвался в тяжелую, давящую тишину хриплый голос естийя.
Взглянув на него заторможенно, каждым миллиметром тела ощущая скопившуюся в этом зале энергию, я сделала шаг и почувствовала, как во все стороны от меня разошлась, завибрировала магия. Ее было так много, что она вполне могла бы не оставить от этого дворца, от столицы ни единого камешка.
Единственное, что не давало ей это сделать, — это я. Я была той стеной, что сдерживала чары, не давая им вырваться за пределы зала.
Остановившись у серой каменной чаши, я уколола палец об острый выступ, что находился в самом ее центре и напоминал жало. Густая капля крови тут же набухла на подушечке и сорвалась вниз, скатилась по жалу в самую сердцевину чаши. Посмотрев в середину настенного круга, я до боли закусила губу, ожидая изменений, но…
То, чего так жадно ждал естий, так и не случилось. Пустота на стене никак не изменилась, а чаша под моими руками неожиданно почернела.
С непониманием обратив взор на мужчину, я внезапно нашла на его лице даже не злость — чистейшую ярость.
— Ты не дочь Амбер и Браушта! Ты вообще не Эллес! — процедил он, поднимая руки перед собой.
Глупой я не была. У меня имелась всего секунда, чтобы понять, что сейчас на меня направят удар. Какой? Что именно собирался сделать повелитель? Я не знала, но очень хорошо осознавала, что, если я сейчас потеряю контроль над магией хотя бы на миг, Абтгейц, а то и весь Страдсбурн не устоит.
Тысячи, десятки тысяч жизней унесет моя магия за раз, и… Неужели я видела будущее? Неужели это я создала всех тех умертвий?
Но никто из нас так и не успел ничего предпринять.
На моих глазах естийю этих земель перерезали горло.
Я отстраненно наблюдала за тем, как он ошеломленно падает на колени. Случившееся доходило до меня слишком медленно, но в тот самый момент, когда за спиной поверженного властителя оказался Берни, реальность словно вновь набрала скорость.
Магия — мне следовало от нее избавиться прямо сейчас, но выпустить ее в никуда я не могла. Зато отлично умела подавлять, впитывать в себя, будь то чужие чары или моя собственная сила. Только последствия…
Глоток за глотком, поток за потоком, нить за нитью. Мне казалось, что прошло слишком много времени, прежде чем каменный круг на стене окончательно угас, а магия перестала витать в воздухе, но на самом деле прошло не больше мгновения.
Мгновения, за которое я обессиленно упала на колени, борясь с невыносимой головной болью, что собиралась надолго забрать меня в беспамятство. Однажды рядом с Ионтином я уже теряла сознание из-за того, что впитала в себя слишком много силы, но конкретно сейчас позволить себе такую роскошь, как обморок, не могла.
На каменном полу по-прежнему в луже крови лежал мертвый естий, а над ним все так же стоял вооруженный кинжалом Берни. Мой Берни, которого я знала слишком давно и…
Выходит, не знала совершенно.
Как минимум я не знала о том, что он работал во дворце слугой. Об этом прямо говорил его наряд — длинная светло-желтая ливрея, кружевной платок на шее и штаны длиною лишь до колен.
— Так и знал, что ты без меня в какую-нибудь историю ввяжешься, — произнес мой друг, вытирая кровь на кинжале белым платком, который достал из кармана. — А теперь кричи.
— Берни… — прошептала я, абсолютно не веря ни своим ушам, ни глазам.
— Зови на помощь, Лиция, или я и тебе глотку перережу, — пригрозил он, сверкнув темными очами.
Высокий, худой, черноволосый — это точно был мой Берни… Берни, который только что подписал себе смертный приговор, потому что стоит мне закричать — и его поймают и казнят; стоит нам выждать еще некоторое время — и итог будет тот же, плачевный для нас обоих, ведь я не наследная дайна этих земель.
Я никто, ошибка, случайно затесавшаяся в чужие расчеты.
— Лиция, зови, — почти прорычал парень, хватая меня за руку, до боли дергая на себя, чтобы прижать к себе спиной и приставить к моей шее кинжал. — Иначе в смерти старого козла обвинят тебя, ведь я сбегу в любом случае. Подумай о том, что ты теперь можешь сделать. О том, что ты не наследная дайна, знаем только ты и я. Ты можешь изменить этот мир, слышишь? Теперь все в твоих руках.
— Но я обманка, пустышка, Берни. Я не имею никаких прав…
— Тебе уже дали эти права, — жестко перебил он меня, рывком утягивая в коридор через по-прежнему распахнутые настежь двери. — Тебе осталось лишь правильно ими распорядиться. Кричи!
Я закричала на миг позже, чем гвардия естийя заметила нас в коридоре, но навряд ли на это кто-то обратил внимание. Пробираясь вперед по коридору, Берни тащил меня перед собой, а я хорошо ощущала, как острое лезвие кинжала оставляет полосы на моей шее.
— Ни шага ближе или я и ее убью! — прокричал парень, останавливаясь недалеко от окна.
Оно выходило прямиком на парковую площадь перед дворцом, и, кажется, я понимала, как Берни собирался сбежать. Почувствовав толчок в спину, я постаралась загородить собой парня, падая прямиком в руки гвардейцев в серебряных плащах, стараясь надавить на них всем своим весом, зацепить руками каждого.
— Естий умер, да здравствует новая естия! — прокричал Берни, частично перекрывая своим голосом звук разбившегося стекла.
Осколки разлетелись у меня за спиной. Несколько попали в руку, но к тому моменту, как я обессиленно сползла на пол, зажимая две неглубокие раны, мой друг уже оказался по ту сторону окна.
— Задержать, — произнесла я полушепотом, еле выдавив из себя одно-единственное слово.
И окончательно рухнула на пол. Не потому, что находилась в полуобморочном состоянии, а потому, что так ко мне никто не станет приставать.
Мне требовалось время на осмысление произошедшего хотя бы до завтра.
Глава 10
Я словно оказалась в страшном сне, в кошмаре, который все никак не хотел заканчиваться. Вокруг кровати, на которую меня перенесли, суетилось так много народу, что голова начинала кружиться только от этого, а не от переизбытка магии.
А ведь она рвалась из меня — Олли не успевала перерабатывать такое количество чар, и, когда я поняла, что больше не могу терпеть, меня прорвало как в прямом, так и в переносном смысле.
— Уходите, — прошептала, попросила я, еле удерживая себя на грани сознания.
Но никто из присутствующих не захотел меня услышать. Дамы, проживающие во дворце, все голосили и голосили, охали и ахали, сетуя на мою тяжелую судьбу и оплакивая естийя, которому штатный целитель при всем своем желании помочь уже не мог.
Зато он вознамерился угробить меня, подсовывая мне под нос все новые и новые мензурки с настойками, лекарственными бальзамами и сиропами. Причем министры и другие прихлебатели, живущие во дворце, еще и советы ему давали, чем именно меня напоить, попутно пытаясь выяснить из первых рук, что же такое произошло.
Если их и настигло волнение, то только о собственной судьбе. По части естийя мне все больше в их жадных взглядах виделось любопытство.
— Уходите, — повторила я вновь, зажмурившись от перенапряжения, и в конце концов перешла на крик: — Уходите! Оставьте меня одну!
Сила… Вырвавшись вместе с эмоциональным всплеском, она снесла, фактически вынесла из моей спальни всех, кто имел наглость здесь находиться. Дверь за ними захлопнулась с громким стуком, а я спрятала лицо в ладонях, пытаясь отдышаться.
Сейчас мне требовалось все имеющееся самообладание для того, чтобы просто прийти в себя. Сделав вдох, я гулко выдохнула и села, потому что так думать было удобнее.
Первое, что к этому времени я абсолютно точно знала, — естийя в живых больше нет. Прибежавшие на шум прихлебатели установили, что его защитный артефакт был опустошен — видимо, я втянула в себя всю имеющуюся в помещении магию, но когда именно побрякушка сломалась, им выяснить не удалось.