Дора Коуст (Любовь Огненная) – И замок в придачу (страница 8)
По крайней мере, я себе это представляла именно так.
Обернувшись на мгновение, я будто насквозь пропиталась холодом. Незнакомец в бархатной маске все так же стоял на ступеньках, сложив руки на груди. Неотрывно смотрел на меня, пока гости склонялись перед ним точно так же, как это было со мной.
Старые кареты исчезали за воротами, а новые все появлялись и появлялись, выпуская наружу десятки, а то и сотни гостей.
И вот где этот бесстыжий кот, когда он так сильно нужен?
Да хоть кто-нибудь, кто мог бы вытащить меня из этого сумасшедшего дома. Из кошмара, в котором неизвестный мне мужчина в темном наряде – камзоле, штанах и рубашке – лениво подзывает меня к себе пальцем.
Клянусь, в темноте ночи сверкнула его белозубая улыбка!
– Все равно не дам тебе сбежать, – голос был пропитан ядовитым смехом.
– А не пошли бы вы… на бал! – разозлилась я, буквально загнанная в угол, но не тут-то было.
Смеется тот, кто смеется последним!
Скинув сумку, я дрожащими руками загребла снега и быстро слепила хороший такой снежок. Увесистый. Именно его я без зазрения совести запульнула, снова рванув с места.
Снег попал незнакомцу прямо в плечо. Не иначе как от удивления, он замер, едва начав спуск, а я, не будь дурой, рванула за замок, потому что с другой стороны видела еще двери.
Смутная мысль пока не оформилась в полноценное решение, но ведь не зря же, когда я вошла в бальный зал, там была темнота. Только темнота и звуки – людей я не видела. Вполне возможно, что их нет и в других частях замка.
Чем черт не шутит?
По крайней мере, если я останусь на улице, есть угроза, что к утру вместо меня здесь будет сосулька в одном тапке. Замерзнуть насмерть не хотелось совершенно.
В замок я пробралась не без труда. Тяжелая дверь поддалась замерзшим рукам только с третьего раза. Но когда попала…
На меня обрушились тысячи запахов. Ароматы еды витали по темному помещению, что лишь немного освещалось луной, заглядывающей в пыльное окно. Оставаться вот так – на открытой территории – было страшно, но если это кухня, значит, должна быть и кладовка.
Звуки и запахи сводили с ума, но я старалась не обращать на них внимания. Где-то лилась вода, раздавалось лязганье ножей и посуды, кто-то раздавал отрывистые приказы, но кухня пустовала. Не хватало еще до психбольницы докатиться. Я и так там уже одной ногой.
Кладовка нашлась в одном из закутков рядом с раковинами. Распахнув ее, я заорала от ужаса, потому что в темноте отчетливо блеснули знакомые глаза. Голубые глаза! Которые тоже заорали в ответ!
– Не кричи! Молю тебя! – прыгнул на меня кот, закрывая мне рот лапой. – Если он тебя услышит, то найдет нас!
– Кто он? – выдохнула я, отплевываясь шерстью.
– Мяу! – снова начались песни о главном, а я таки запихнула кота обратно в кладовку, запирая за нами дверь.
Еще и бочку притянула, чтобы вход перегородить. В темноте сидеть было не очень комфортно, но у нас имелась подсветка – кошачьи глаза светились, словно две лампочки. Больше того, у него и шерсти стало раза в три больше.
Пушистый наглец забился на одну из пустующих полок и сейчас трясся там, глядя на меня с явным укором.
– Что? – прошептала я.
– А ты с собой ничего пожевать, случайно, не брала?
Глаза я закатила непроизвольно. Рвано выдохнув, села на одну из бочек и принялась ждать. Если честно, и сама не знала, чего именно жду, но ждать в тепле было гораздо комфортнее.
– Рассказать-то можешь, откуда здесь взялась вся эта толпа? – вздохнув, спросила я, вдоволь насытившись тишиной.
Но эта тишина – она была здесь, тогда как создавалось ощущение, что за дверью кухня вовсю работает. Там и люди ходили, разговаривали, пока мы тут тихо, но верно сходили с ума.
– Не могу, – буркнул кот, отвернувшись к стене. – Только зря ты здесь отсиживаешься. Гости-то к маркизе приехали.
– Ну вот пусть маркиза их и встречает! – зло отозвалась я, тоже отворачиваясь от кота.
– Так-то ты теперь у нас маркиза, – пробурчал кот, чего-то там шкрябая.
– Может, хоть лапой напишешь? – предприняла я последнюю попытку.
– Не могу. И, между прочим, если бы ты дочитала дневник до конца, мы бы с тобой сейчас здесь не прятались.
– То есть это я во всем виновата?
– Ну не я же! У меня вообще лапки, так что я не при делах.
Мы помолчали. Помолчали еще немного, и еще, но так сидеть было скучно, поэтому я задала еще один животрепещущий вопрос:
– А ты тоже от него прячешься?
– От него, – тяжело вздохнул кот и резко вскочил на лапы. – Он знаешь какой?
– Какой? – зацепилась я, изображая внимание.
– Бессердечный! И жестокий. И ужасный! И…
Твердые неторопливые шаги мы услышали одновременно. У кота шерсть дыбом встала, а глаза вдруг расширились настолько, что были похожи на два фонаря.
Священный ужас – вот что читалось на его наглой морде, тогда как у меня сердце заходилось от волнения. Непонятно, что оглушало больше – шаги или мой пульс. Стены и пол вокруг покрывались тонким слоем изморози. Пришлось даже с бочки слезть, чтобы и меня ненароком не задело.
Жались с котом друг к другу, пока кто-то остановился прямо за дверью. Айлиан тихонько поскуливал, спрятав морду у меня под рукой. Я же онемела от страха. И вот вроде бы не трусиха, но здесь мне делалось жутко. От неизвестности, от волшебства, которое происходило наяву.
Ручка двери скрипнула и начала медленно поворачиваться. Не выдержав накала, кот обмяк в моих руках, бессовестно свалившись в обморок, а я…
Я спихнула его обратно на полку и вооружилась метлой. Не прибью, так хоть по морде надаю!
Дверь начала открываться, щель увеличивалась с каждой секундой. Крепче сжав черенок, я сцепила зубы и размахнулась как следует…
И именно в этот момент загорланил деревенский петух. Заорал так, что мне вновь захотелось его прибить! Даже кот очнулся!
– Ура! – запрыгал по полке этот ненормальный, едва ли не сваливаясь, поднимая в воздух пыль. – Мы еще один день поживем!
– Насчет тебя я бы не была так уверена… – обернулась я, направляя на кота черенок. – Или ты говоришь, что это за мужик в маске, или я из тебя сделаю облезлый коврик.
– Ну я же сказал… Я не могу… – забился кот в угол шкафа.
– Зато я могу!
Кота я гнала до самого холла. С первыми рассветными лучами замок снова погрузился в тишину, а я наконец-то вновь могла считать себя нормальной. Никаких разодетых в старинные наряды гостей! Никакой музыки! Никаких ароматов еды! И даже никаких карет, появляющихся прямо из воздуха!
За прошедшую ночь я устала даже больше, чем за весь вчерашний день. Была мысль сесть и прямо сейчас дочитать последнюю страницу дневника, раз она настолько важная, но я от себя ее временно отогнала.
Отставив к стене метлу, я решила ни в чем себе не отказывать и завалилась обратно спать, поднимая с пола свое одеяло. Уснула, едва голова коснулась подушки, а проснулась оттого, что кто-то стучал молотком по моей бедной голове.
Не в буквальном смысле, конечно, но ощущение появилось именно такое. Глаза открыла кое-как, но, когда увидела накрытый столик рядом с диваном, утро, а точнее день, если судить по солнцу за окном, резко заиграл новыми красками.
У меня глаза разбегались, но руки сами собой потянулись к душистому хлебу и тонким пластам красной копченой рыбки.
– И мне! И мне дай! – запрыгнул снова облезлый кот на мои колени поверх одеяла. – Они мне ни кусочка не дали!
– И правильно сделали, – пробурчала я с набитым ртом, запихивая зеленый лучок и соленый огурец. – Предателей не кормят!
– Кто предатель? Да я грудью тебя всю ночь в чулане защищал! – оскорбился Айлиан, сцапывая кусочек рыбы.
– Ага. Так защищал, что аж в обморок упал.
– Ничего ты не понимаешь в рыбных костях. Это была такая стратегия!
Пока мы ели, замок жил своей жизнью. На улице на подъездной дорожке снова играли дети. Деревенские сновали по холлу туда-сюда: что-то приносили, что-то уносили, кто-то воду бегал менять. Дочка старосты сказала, что, пока я спала, они отмыли вторую зеркальную комнату и начали отмывать бальный зал.
– Вы – большие молодцы, – старательно покивала я, скрепя сердце радуясь успехам деревенских. – Только платить мне вам все равно нечем.
– Потом расплатитесь, – лукаво улыбнулась девушка, провожая меня в бальный зал. – Ваша бабушка тоже сначала платить не могла, а потом деньги нашлись, так что не беспокойтесь.
Если серьезно, разговор я этот начала совсем неспроста. Просто… Вот не верилось мне в бескорыстность и добросердечность деревенских. Слишком много в них было энтузиазма. Казалось, что за этим энтузиазмом что-то скрывается. То есть им определенно от меня было что-то нужно, но что именно…