Донна Марчетти – Мой враг по переписке (страница 9)

– Твоя мама сказала, что нам с тобой надо поговорить.

– О чем?

– О том, что происходит.

Я хотел заметить, что даже мама не говорила со мной о том, что происходит, но испугался, что тогда он передумает и тоже не захочет говорить. Он вздохнул и продолжил:

– Мы с твоей мамой разводимся. Я хочу, чтобы ты знал: это не имеет к тебе отношения. Мы с твоей мамой… У нас просто больше не получается. Мы подумали, что будет лучше, если мы разойдемся, так что я… получил работу в Монтане. Я вернулся за вещами и сегодня вечером уеду.

У меня задрожали губы, и я их сжал. Папа всегда говорил, что мальчики не плачут, и пусть даже я злился на него, мне не хотелось его разочаровывать.

– А что будет со мной? – спросил я.

– Ты останешься здесь, с мамой.

Я несколько секунд подумал об этом.

– Почему я не могу поехать с тобой?

– Ты нужен маме здесь.

– Ты вернешься?

Папа молчал так долго, что я понял ответ еще до того, как он вновь заговорил.

– Нет.

– Почему?

– Думаю, будет лучше, если это будет полный разрыв. Мы с твоей мамой… Я вообще не собирался возвращаться, но мне понадобились кое-какие вещи. Ты знаешь, я не очень хорошо умею прощаться.

До меня дошло, что за все время с тех пор, как папа сел на мою кровать, он ни разу не взглянул на меня. Он так и не посмотрел на меня, когда снова встал и вышел из комнаты. Рокки последовал за ним в коридор, помахивая хвостом, хотя на него и не обращали внимания. Я позавидовал псу, который так блаженно не понимал того, как моему отцу наплевать. Услышав хлопок входной двери, я понял, что все кончено. Моя мать собрала ему чемодан, чтобы он не задержался здесь дольше, чем требовалось, чтобы сказать мне: он больше не часть нашей семьи. До утра я заперся в спальне.

Я был зол. В основном на папу, но и на маму тоже – за то, что она дала ему вот так уйти. Я мог бы сказать много жестоких слов, но знал, что ей тоже больно, и не хотел сделать хуже. Я не мог позвонить Бену, потому что он тусовался на празднике. И вообще, я не был уверен, что хочу ему звонить. Я посмотрел на письмо Наоми на тумбочке. Фразы про заусенец казались такими детскими, глупыми, неуместными. С другой стороны, в наших письмах никогда не было чего-то существенного. Мы писали друг другу уже почти четыре года, и все это было мелко, грубо, скучно и бестолково.

Я гадал, ждет ли она этих глупых писем, как ждал я. Гадал, будет ли ей больно, если я перестану отвечать. Гадал, утешит ли она меня, если я ей раскроюсь, или только посмеется надо мной за то, что я груб и скучен, и больше ничего.

Дорогая Наоми.

Надеюсь, в какой-то момент в твоей жизни будет кто-то, кого ты будешь любить и уважать больше всего, – если такого еще нет. Надеюсь, ты будешь верить, что этот человек всегда будет рядом и что ты всегда сможешь поделиться с ним чем угодно. А потом я надеюсь, что однажды он уйдет и даже не даст тебе выбора пойти с ним. И даже не посмотрит тебе в глаза, когда будет говорить о своем уходе. Он не скажет тебе, что любит тебя, и даже не попрощается. Наверное, он никогда не любил тебя по-настоящему, и ему не нужно прощаться, потому что все это была лишь игра, и ты сама дура, что доверилась ему.

У тебя будет с ним куча хороших воспоминаний, но он просто насрет на них. И ты не сможешь вспомнить ничего приятного, не думая о том, как он ушел, как даже не взглянул на тебя и не сказал, что любит. Потому что ты такой дерьмовый человек, что не заслуживаешь настоящего прощания. И ты останешься гадать до конца жизни, правда ли тебя действительно любят те, кто утверждает это, или все вокруг ложь, и они однажды уйдут, как ушел он.

Не удивляйся, если я больше не буду писать тебе писем. Это глупо.

Пока.

Дорогой Лука.

Ты, наверное, уже в десятый раз говоришь, что больше не будешь мне писать, так что я, наверное, тебе не поверю. Но на случай, если я и правда больше не получу от тебя письма, хочу, чтобы ты знал: если бы кто-то поступил так со мной, это бы значило, что он дерьмовый человек и он меня не заслуживает. А вовсе не наоборот. И если бы я увидела, что кто-то так обращается с моими друзьями, я бы дала ему по яйцам.

С любовью,

Глава пятая. В поисках пляжей получше

– Ты была права!

Энн снова меня пугает, но когда я оборачиваюсь, то по улыбке на лице понимаю: она делает это намеренно.

– Тебе нужно купить не такие бесшумные туфли, пока никто не заработал инфаркт. В чем я была права?

Она бросает мне на стол невскрытый конверт. Прошло три дня с тех пор, как мы получили первый.

– Ты сказала, что он пришлет еще одно письмо. И была права.

– Не ожидала так рано.

Я беру конверт и ощущаю укол разочарования: обратного адреса по-прежнему нет. Вскрываю.

Дорогая Наоми.

Представляю, как тебя бесит, что ты не можешь написать ответ. Тебе всегда надо было оставлять за собой последнее слово, так ведь? Может, если бы ты приняла мое приглашение, ты бы сейчас не гадала, как же отправить мне письмо. Ну что ж. Сама виновата.

С любовью,

Энн читает письмо через мое плечо. Дойдя до конца, поднимает бровь:

– «С любовью»?

– Так он заканчивал каждое письмо. Ну почти каждое. Наверняка это просто ирония.

– В предыдущем он так не писал, – замечает Энн. – Может, он больше не пытается быть саркастичным. Ты ведь сколько лет ему писала.

– Он женат.

Я понимаю, что раньше не говорила этого вслух. Фраза срывается с моего языка, но есть ощущение, будто ее произносит кто-то другой. Эти два слова эхом отзываются у меня в голове, даже когда Энн продолжает разговор:

– Но это не мешало ему писать тебе.

– Вообще-то мне кажется, именно поэтому он и прекратил.

– Может, он развелся.

Не знаю, почему мысль о том, что Лука сейчас один, заставляет мое сердце биться чаще. Возможно, потому что тогда он снова будет мне писать. Я натягиваю на лицо улыбку, чтобы Энн не заметила, какой ураган бушует у меня внутри.

– Ура! Вот мне повезло.

Энн с улыбкой закатывает глаза.

– А что он имеет в виду под приглашением?

– Точно не знаю. Лука подначивал меня встретиться пару раз за эти годы, но всегда в качестве тупой шутки. Еще он спрашивал, можем ли мы стать друзьями на фейсбуке^◊, но я отказалась. Может, он об этом.

– Он тебя дразнит. Наверняка хочет, чтобы ты узнала его адрес и написала ответ.

– И как мне это сделать? Он ведь должен догадываться, что я попытаюсь найти его после прошлого письма. Наверное, перед этим он удалил страничку на фейсбуке^◊.

– А как же дом его детства? У тебя ведь до сих пор есть этот адрес?

Я качаю головой.

– Ничего не выйдет. Я проверяла на том сайте, что ты прислала. Теперь там живет другая семья.

– Может, рядом живет кто-то из его старых соседей. Если кто-то на той улице близко общался с его семьей, они могут знать, как его найти.

– И что мне сделать? Послать письмо в каждый дом на той улице и ждать, не напишет ли кто ответ?

– Это один из вариантов.

– Это единственный вариант, – поправляю я.

– Ну…

– Что «ну»?

– Можно прийти лично и спросить.

Я смеюсь.