Донна МакДональд – Нарисованная чернилами (ЛП) (страница 47)

— Ну, ты был прав, — сказала Риза, поддаваясь его поддразниваниям и хихикая. — Черт возьми, Шейн. Я не знаю, что мы будем делать, когда я снова выйду на работу. Найти время, будет еще сложнее.

— Ну, так не возвращайся на работу, — разумно сказал Шейн.

Риза похлопала по его впечатляющим мышцам брюшного пресса через его футболку. — Очень хорошая мысль, но не реалистичная. Я должна вернуться на работу, Шейн. Я должна работать, чтобы сохранить детей. У меня нет выбора.

— Конечно у тебя есть выбор, — нахмурившись, сказал Шейн. — Возьми деньги, которые я тебе предлагал и отложи выход на работу, пока Сара не будет в школе целый день. Следуй своему первоначальному плану.

Направляясь в кухню, Риза покачала головой. — Шейн, ты удивительно щедрый человек, но я не могу взять твои деньги. С моей стороны это будет неправильно.

— Черт возьми, Риза, — сказал Шейн, следуя за ней. Он упал на стул, чтобы не обнять ее, когда она была так расстроена. — Объясни мне, почему ты упрямишься. В чем проблема и почему ты не позволяешь мне тебе помочь?

— Я не понимаю, почему ты считаешь разумным, что я должна тебе позволить. Что я на самом деле знаю о твоей жизненной ситуации? Немного. Как долго мы знакомы? Еще не прошло и двух месяцев. Я бы не взяла деньги у друга, не говоря уже о человеке, с которым едва знакома. Из этого никогда ничего путного не выйдет, — сказала Риза, наливая себе и Шейну кофе.

— Едва знакома, — запротестовал Шейн, выкрикивая слова. — Две минуты назад, ты призналась, что любишь меня. Как ты можешь сначала говорить что любишь, а потом, что мы едва знакомы? Это даже не логично.

Риза закатила глаза и сделала большой глоток. Возможно, кофеин поможет ей подобрать слова, чтобы объяснить, при этом полностью не сокрушив его эго.

— Независимо от твоего плохого мнения о моем личном интеллекте, я все равно не могу взять твои деньги. Что если я не смогу их вернуть? Одно это уже плохо само по себе, но это даже не главное мое беспокойство. Я не хочу думать о деньгах, которые тебе должна, каждый раз, когда мы кувыркаемся, как это делали совсем недавно, — сказала она, попивая кофе и пытаясь бороться с разочарованием, чтобы объясниться с ним… что она ненавидела, ненавидела, ненавидела делать вообще.

— Ты умная, прекрасная и самая горячая из всех женщин, что я знал, — напрямую сказал Шейн. — И как ты можешь быть такой глупой в том, чтобы принять мое предложение о помощи?

— А почему ты не можешь понять, как я к этому отношусь? Мне нравится то, что ты единственная потрясающая составляющая в моей сумасшедшей жизни, в которой нет «должна» и «нужно», и других необходимых обязательств. Многие части моей жизни так сильно меня связывают, что большую часть времени я чувствую, словно задыхаюсь от ответственности, — сказала Риза, стараясь подыскать слова, которые Шейн сможет и захочет услышать.

— Риза, милая… я готов помочь и разделить эти обязанности надолго, а не просто помочь тебе иногда их забыть. Что мне сделать, чтобы убедить тебя, что я знаю собственные мысли, когда речь идет о тебе? — спросил Шейн как можно спокойнее. Он не мог притвориться, что понимает рассуждения Ризы, решил Шейн, но, по крайней мере, он мог попытаться контролировать себя и не кричать. Возможно.

— Дело не в том, что я не верю в то, хочешь ты на мне жениться или нет. Возможно, ты тщательно это обдумал, но я этого не сделала. Потому, что для меня это слишком рано и слишком быстро. Мне нужно время, чтобы воспринять идею, что мы вместе, подумать о том, как отреагируют дети, и возможно выяснить, что лично я думаю о возможности провести с тобой остаток моей жизни. Когда на следующей неделе суд примет окончательное решение об опеке, может быть тогда, я начну думать о нашем совместном будущем. Но прямо сейчас… прямо сейчас, я просто должна найти работу, — сказала Риза.

— Тебе не нужно напрягаться еще сильнее. Возьми деньги, Риза, — закричал Шейн, забывая, что пообещал сам себе. Разговаривать с ней было все равно, что спорить со стеной. И в результате всех его усилий он просто заработал сильную головную боль.

— Шейн, даже если бы я была готова взять твои деньги… чего я не хочу делать… как я смогу показать эти деньги в качестве своего дохода? Блин, судья Карлсон, я сплю с этим парнем и я настолько хороша в постели, что он дал мне пятьдесят тысяч долларов. Прости, я уверена, что секс за деньги не соответствует юридическому определению легального дохода, — резко сказала Риза, пытаясь объяснить, что просто иметь деньги было недостаточно. Это должно выглядеть правильно на бумаге и быть одобрено судом.

У Шейна просто не было слов. Ему было больно. Но он также был в шоке от того, что Риза могла так холодно свести их отношения, даже в шутку, к сексу за деньги. Его тянуло к ней не из-за секса, а потому, что он испытывал чувство общности.

Шейн долго и пристально смотрел на нее, все еще настолько сердитый, что не мог говорить. А затем, до него медленно начало доходить, что он действительно многого не знал о Ризе Каллахан. Но на данный момент, он не был уверен, что сегодня он готов справиться с новыми знаниями. Возможно, будет лучше, если он просто уйдет и даст им обоим побыть в одиночестве, решил Шейн.

Понимая, что в попытках объясниться ее настроение взяло верх над разумом, Риза прикусила губу и вздохнула. — Шейн… мне очень жаль. Я понимаю, что плохо объяснила, но есть источники дохода, которые суд примет, а другие — нет. Просто не хочу, чтобы радость от нашего с тобой общения забрала необходимость твоего объяснения в суде, почему ты дал мне такую большую сумму денег… не зависимо от причин. Пожалуйста, не проси меня этого делать. Ты единственный в моей сумасшедшей жизни, на кого она не влияет. Мне нужно, чтобы ты был моим здравым смыслом.

— Наверное, будет лучше, если я уйду, прежде чем наговорю лишнего. Я не достаточно спокоен, чтобы продолжить этот спор, — сказал Шейн, поднимаясь со своего стула.

Риза тяжело сглотнула и кивнула. — Ладно… думаю, я могу понять почему ты расстроен, даже если не можешь понять то, что я говорю, — резко сказала Риза, боль от того, что Шейн убегает, пронзила каждую ее клетку. — Прости, если я показалась невежливой, отказываясь от твоей помощи. Я верю, что ты просто стараешься проявить доброту. Просто я не могу сделать то, что ты хочешь.

Она последовала за ним в гостиную и наблюдала за тем, как он рывком надел куртку и застегнул молнию.

— Пожалуйста, будь осторожен на мотоцикле, — тихо сказала она, но смогла скрыть дрожь в своем голосе. Идея, что с Шейном может что-то случиться, когда он был так на нее зол, была слишком ужасной, чтобы об этом размышлять. Она действительно не знала, сможет ли пережить потерю еще одного человека в своей жизни, которого она любила.

Страх в просьбе Ризы заставил Шейна на мгновение остановиться, однако ему все равно нужно было уйти, чтобы вернуться в более хорошем настроении. У нее и так было достаточно проблем, чтобы еще иметь дело с его гневом.

— Я всегда осторожен на мотоцикле, — ответил Шейн. — Знаешь, я не просто пытаюсь быть милым с какой-то незнакомой женщиной с четырьмя детьми, которой нужна моя помощь. Я пытаюсь поддержать женщину, на которой я, черт побери, действительно хочу жениться. Верит ли она мне или нет.

Да… он был слишком на грани, чтобы быть разумным, решил Шейн, поворачиваясь, чтобы уйти, когда не мог удержать гнев в своем голосе.

— Мне действительно нужно идти. Нам придется поговорить об этом позже, — сказал он как можно спокойнее, открыл дверь и быстро ушел.

Риза осталась там, где стояла, глядя на пол, где всего лишь несколько минут назад они с Шейном были так близко соединены, что почувствовала себя лишенной чего-то, когда он разделил их тела. Конечно, он бы не отказался от нее просто так, из-за того, что она отказалась опустошить его банковский счет, не так ли? Его неспособность понять напомнила ей Брента, который также думал, что понимает, что для нее лучше.

Черт. Может хотя бы один мужчина в моей жизни понять, что я в режиме выживания и пытаюсь не утонуть в собственных проблемах?

Риза вытерла слезы с лица и вернулась на кухню за своим кофе. Она обещала сегодня принять решение о предложенных ей работах, но в настоящий момент не могла даже ясно думать, чтобы пить кофе и не плакать. Все, о чем она могла думать, был мужчина, который вышел из двери обиженный и злой, потому что она отказалась позволить ему броситься ей на помощь.

И она не смогла убедить Шейна, что он уже спас ее в том, что было наиболее важно. Он вернул ей ту часть ее независимого «я», по которой она больше всего скучала, когда взяла детей на воспитание. Когда Шейн был с ней, Риза чувствовала себя горячей, сексуальной женщиной, которая за словом в карман не лезла, и которая трепетала, и горела. Сохранить их простые и непритязательные отношения до конца ее жизни, стоило для нее намного больше чем пятьдесят тысяч.

И это действительно того стоило.

Когда Майкл принял сообщение от сердитого и расстроенного брата, он неохотно взял машину Кэрри и поехал к Шейну. Бог знал, что он должен был своему брату за все время, что Шейн выслушивал его разглагольствования о Кэрри. Но даже Майкл был удивлен, увидев большую, сердитую версию своего обычно спокойного брата расхаживающего по квартире и ломающего все, к чему он прикасался.