Донна Джексон Наказава – Моей дочери трудно. Как помочь девочке-подростку пережить переходный возраст (страница 10)

Конкурентая атмосфера распространяется за пределы класса, проникая также в семейную и общественную жизнь.

На протяжении эволюционного периода дети достигали совершеннолетия в контексте сообщества, которое обеспечивало значительную безопасность, даже если окружавшая их среда таила в себе множество угроз. Однако в текущих условиях воспитания родитель старается только ради своего собственного ребенка и платит любую цену, чтобы отправить учиться своих детей в нужные учебные заведения, болея за них со стороны за счет благополучия всех детей в сообществе. Неважно, сколько пирожных родители испекут для команды своего ребенка либо на празднование дня рождения в классе, – мы живем в эпоху «мой ребенок прежде всего» и «долой племя».

Некоторые социологи называют это «эффектом скворца». Самцы скворцов конкурируют с другими птицами за лучшие гнезда, например с лазурными птицами и дятлами, и могут быть коварными и агрессивными, когда решают создать идеальное место гнездования для своих детей. Как известно, взрослые скворцы проклевывают яйца других птиц, выбрасывают строительные материалы из гнезд, убивают уже вылупившихся птенцов и даже вьют гнезда прямо поверх существующих чужих гнезд, закапывают и уничтожают яйца или детенышей конкурентов. Как только скворцы избавляются от соперничества за ресурсы, они сооружают собственные гнезда и с шиком растят своих детей.

Этот пример грубый, но он служит аналогией для нашей среды с принципом «мой ребенок прежде всего», который наносит сегодняшним подросткам ущерб. Вместо ощущения безопасности, поскольку мама и папа готовы сделать для них все что угодно, дети, видя острую сосредоточенность родителей на достижении ребенком успеха, могут прийти к выводу, что мама и папа, может быть, и на их стороне, но, как логически следует, другие родители в «племени», скорее всего, ждут, пока они провалятся, чтобы их ребенок забил тот гол, выиграл тот приз, получил лучшую оценку и поступил в тот самый вуз. Наш подход к воспитанию детей существенно изменился: мы не полагаемся на совместные, коллективные организации заботы о детях; дни в школе увеличились и стали более регламентированными, и каждая семья живет сама по себе и надеется, что ее отпрыск получит лучшее и будет лучшим во всем. Такой семейный изоляционизм меняет наше общество и усугубляет напряжение наших подростков в ходе критического периода развития – как раз в то время, когда они нуждаются в дополнительной уверенности в том, что сообщество в целом поддержит их, прежде чем они самостоятельно выйдут в мир.

– Эти двойственные послания кажутся подросткам непримиримыми, – говорит Карлен. – С одной стороны, командная работа и сотрудничество считаются эффективными стратегиями обучения, а с другой – родители подкрепляют идею об ограниченности ресурсов в современном мире для тех, кто стремится к успеху. Лежащим в основе посылом становится: «Никогда не забывай: конкуренция жесткая». Некоторые родители подчеркивают, что они лишь хотят, чтобы их подростки старались изо всех сил, одновременно собирая ресурсы для достижения целей. Как детям и подросткам различить это истинное послание и не чувствовать, будто все ждут от них подвигов? – задается вопросом Карлен. – Все дети в определенной степени понимают: они соперничают в рамках «общины», которая в то же время должна поддерживать их. Тревога пронизывает всё и вся, и кто-то в результате достигает целей, но часто за высокую цену. Других это приводит к негодованию, сопротивлению, замкнутости, тревожности или депрессии.

Сложите все перечисленное вместе, – объясняет Карлен, – так мы украли те годы, когда девочки свободно познавали, что такое безопасная, подлинная связь в отношениях, и заменили их периодом, отмеченным конкуренцией, суждениями на основе угроз и наград и сексуализацией. Все это помещает девочек в хроническое состояние повышенной тревожности, и в данном состоянии у них активируются или не активируются (как мы увидим в четвертой главе) гены депрессии и тревоги. Ключевой этап позднего детства, в ходе которого девочки обычно усваивали суть безопасного сплочения, испарился.

Семейный изоляционизм меняет наше общество и усугубляет напряжение наших подростков в ходе критического периода развития – как раз в то время, когда они нуждаются в дополнительной уверенности в том, что сообщество в целом поддержит их, прежде чем они самостоятельно выйдут в мир.

Утрате детства способствуют и другие культурные сдвиги. Ранее, в истории молодого государства, сообщества и районы объединялись на основе аспектов своей культуры. Такое чувство общности давало ощущение безопасности: все взрослые знали друг друга, дети достигали совершеннолетия в большой группе знакомых людей. Сегодня мы склонны полагаться на наличие достаточно хорошей нуклеарной семьи, чтобы дети чувствовали: их окружение искренне заботится об их интересах. Однако нуклеарной семьи, хотя она и является самым влиятельным и важным фактором в жизни ребенка, не всегда хватает для адаптации нервной системы детей по мере их столкновения с трудностями. Девочки (вроде Джулии и Анны) вступают в подростковый период и встречают огромное количество новых стрессоров и невзгод, многие из которых уникальны для женщин, и одновременно чувствуют, что им некуда или не к кому примкнуть с целью найти защиту, и это может существенно влиять на их психическое здоровье и будущее.

– Родители и школа часто не осознают, что они культивируют подобное ожидание ранней зрелости, усиливая социальные посылы, в котором ценятся определенные характеристики девочек «Вау!», – говорит Карлен. – Родители могут не замечать, как комментарии, делающие акцент на сострадательном отношении их дочери к друзьям (а не внимательности к ее собственным потребностям и эмоциям), или комментарии о ее формирующейся груди транслируют ей идею о том, что быстрое взросление важнее нормального этапа детства.

СЕКСИЗМ, ЖЕСТОКОСТЬ по отношению к женщинам, их недостаточное влияние в обществе – старая болезнь, но с социальными сетями, нехваткой общности и повышенным давлением во всех сферах подростковой жизни мы, очень похоже, усугубили эту болезнь.

При рассмотрении новых научных исследований мы можем увидеть, что увеличивающееся количество проблем с физическим и психическим здоровьем у девочек вызвано не каким-то одним недавним изменением в их жизни, а штормом усиливающихся факторов, причем многие из них были невольно созданы нами, любящими взрослыми. Эти нарастающие токсичные средовые стрессоры способны оказывать негативное воздействие на тела и мозг как девочек, так и мальчиков опасными путями. Но девочки часто страдают больше. И все так же довлеет вопрос: почему?

Часть II

Новая наука о том, почему наши девочки испытывают трудности

Глава 4

Два периода, когда ранний стресс формирует развитие ребенка

НЕЙРОБИОЛОГ ТРЕЙСИ БЕЙЛ обеспокоена растущим числом девочек, страдающих от тревоги и депрессии. До работы в Медицинской школе университета Мэриленда в качестве руководителя Центра эпигенетических исследований здоровья и развития мозга детей Трейси Бейл была содиректором Центра изучения пола и гендера в поведенческом здоровье Пенсильванского университета. Во время своей работы в этих двух учреждениях она изучала роль детского стресса как фактора риска для развития психических расстройств у подростков, а также то, как по-разному хронические стрессоры на разных этапах формирования влияют (с момента зачатия до пубертата) на женщин и мужчин.

Бейл, в том числе являющаяся президентом Международной организации по исследованию мозга, имеет репутацию человека, который добивается своих целей и готовит хороших ученых, она терпеливо и успешно преподает сложные вещи. Это хорошо, поскольку, впервые встретившись в скромной забегаловке Балтимора, мы с ней погружаемся в глубинные основы понимания биологической причины поколенческих изменений в здоровье девочек, и данная тема становится немного сложной.

– Женщины и мужчины в процессе развития проходят через разные временные периоды уязвимости, и в эти особые, ключевые периоды хронические стрессоры и невзгоды с большей вероятностью оказывают влияние на их благополучие⁴⁷, – рассказывает Бейл об обнаруженном факте.

Как мы увидели, данные источники стресса включают в себя целый ряд трудностей или травм из детства: проблемы дома, относящиеся к окружающей среде кризисы и пандемии, стресс в окружении из-за бедности или жестокости и эмоциональные стрессоры в социальных отношениях. Хотя это может в какой-то степени путать, поскольку там тоже используется понятие «окружающая среда», исследователи вроде Бейл называют эти многочисленные стрессоры, влияющие на здоровье развивающегося ребенка, средовыми ударами.

Конечно, наше общество обременяется все большим количеством средовых ударов для всех подростков. Но чтобы лучше понять, почему женское тело и мозг со временем становятся более уязвимыми, нам нужно вернуться к самому началу истории, вплоть до материнской утробы⁴⁸.

С момента вашего зачатия и в процессе эмбрионального развития вы защищены утробой своей матери. Рядом с вами сформировался сложный кластер из ваших клеток, переплетенных с материнскими, – плацента. Она служит особого рода фильтром, уменьшающим воздействие всего пагубного со стороны окружающего мира, что появляется на вашем пути в составе такого детско-материнского единства. Практически все, что может быть вредным для вашего развивающегося организма и мозга – как вариант, химические вещества, которые вдыхала ваша мама, прогуливаясь по только что удобренному газону; выбросы гормонов стресса в ответ на эмоциональное напряжение; инфекции; последствия питания вашей родительницы – все, по крайней мере до определенной степени, смягчается плацентой, хотя, возможно, не полностью. В связи с любым средовым ударом возникает вопрос: насколько надежно от него защищен плод? Поэтому, когда врачи решают, безопасно ли принимать какое-либо лекарство в период беременности, в первую очередь они проверяют наличие данных о его способности проникать через плаценту.