Дональд Уэстлейк – Воздушный замок (страница 19)

Посмотрев на часы, сэр Мортимер свернул за угол, слегка подтолкнул свою детскую коляску и проводил её взглядом, когда коляска, подскакивая и раскачиваясь, устремилась вниз по длинному крутому спуску.

Посмотрев на часы, Брадди прибавил газу, быстро обогнал еле ползущий вверх по склону грузовик с серебристым брезентом на кузове, затем остановился у обочины на полквартала дальше, недалеко от перекрёстка. Грязный белый фургон доставки катил под уклон навстречу. Брадди вылез из такси, поджидая приближающийся грузовик.

– Нет-нет, что вы, – сказала Рене с застывшей на лице улыбкой, – кофе вовсе не такой уж крепкий.

Она сидела на краю стола, соблазнительно покачивая одной ногой, крест-накрест лежащей на другой. И улыбалась, улыбалась, улыбалась…

На другом конце диспетчерской Жан через широкие панорамные окна наблюдал, как маленький маневровый локомотив увозит из депо два ярко-жёлтых товарных вагона.

Улыбка на лице Жана была куда более искренней, чем у Рене.

Не подозревая о жестоком повороте судьбы, постигшем его приятеля и коллегу, Жак – водитель первого оранжевого грузовика – продолжал свое изнурительное, доводящее до крайности, но неумолимое кружение вокруг Триумфальной арки, пока на противоположном краю площади от того места, где опростоволосился его товарищ, Жаку тоже не пришлось вдруг ударить по тормозам; к сожалению, слишком поздно.

Коренастый немецкий турист, пристально вглядывающийся в видоискатель своего фотоаппарата, внезапно издал хриплый отчаянный вопль, вскинул руки и вместе со всей своей фототехникой рухнул под колёса грузовика.

– Sacré! – возопил водитель. – Merde![34]

Он выскочил из кабины и кинулся к туристу, который, стеная, распростёрся на мостовой возле огромного левого переднего колеса, положившего, по-видимому, конец его карьере фотографа-любителя.

– Вы живой?! – закричал водитель. – Вы ещё живы?

– Аааиииуууеее, – простонал Отто.

Водитель опустился на одно колено рядом со своей жертвой.

– Мой бедный друг, – произнёс он. – Боюсь, вы отдали жизнь за своё искусство.

Отто с трудом приподнялся и слабо ухватился за лацканы куртки водителя грузовика.

– Ооооо, – протянул Отто, не отпуская лацканы.

– Вы хотите мне что-то сказать? – Водитель склонился ниже к лицу Отто. – Да? Что?

Левое переднее колесо грузовика находилось прямо за спиной водителя. Пока он чутко прислушивался к стонам, вздохам и задыхающимся хрипам Отто, колесо пришло в движение. Оно повернулось, прокатилось вперёд, а вскоре за ним последовало и левое заднее колесо кабины.

– Бульк, – выдавил Отто. – Буль-буль. Бульк.

– Да? – переспросил водитель. – Вы хотите, чтобы я кому-то сообщил о вашей судьбе?

Водитель хотел было оглядеться в поисках помощи, но Отто вдруг судорожно дёрнул за лацканы и забулькал ещё более драматично и выразительно. Их миновало левое переднее колесо прицепа, затем левое заднее.

– Что? – Водитель, хоть и мучимый угрызениями совести, начал испытывать нетерпение. – Что вы хотите сказать? Говорите, пожалуйста! Говорите же!

– Помогите мне подняться, – чётко и ясно произнёс Отто.

– Вы уверены, что вам можно двигаться? – оторопел водитель.

– О, да, – ответил Отто. – Вполне. Помогите мне встать.

На лице водителя появилось озадаченное выражение. Он отклонился назад, чтобы лучше разглядеть Отто, но тот, продолжая цепляться за лацканы водительской куртки, последовал за ним. Водитель продолжал отстраняться от человека, который внезапно стал выглядеть совершенно здоровым, и в итоге они оба оказались на ногах. Отто, наконец, выпустил куртку водителя и сказал:

– Большое вам спасибо.

Водитель уставился на него, как громом поражённый.

– Разве вы не…?

– Я уже чувствую себя гораздо лучше, – сказал Отто, отвернувшись и вытянув руку.

Как по волшебству, чёрный «Фольксваген-Жук» затормозил рядом с ними, так что дверная ручка «Фольксвагена» очутилась прямо под пальцами Отто. Отто открыл дверь, сел в автомобиль и уехал.

Водитель застыл, ошарашенно глядя в одну точку. Вокруг раздавались нетерпеливые гудки клаксонов, напоминающие, что он стоит посреди потока оживлённого движения. Покачав головой, водитель развернулся, протянул руку к двери кабины своего грузовика, и снова остолбенел.

Грузовика как ни бывало.

Водитель грузовика с затянутым серебристым брезентом кузовом, с трудом взбирающегося по холмам Менильмонтана, притормозил, заметив едущий навстречу грязный белый фургон доставки, виляющий туда-сюда по неровной брусчатке улицы.

– Того и гляди устроит аварию, – пробормотал себе под нос водитель.

И тут он с ужасом увидел, как с перекрестной улицы будто чёрт из табакерки вынеслась детская коляска – сама по себе, без сопровождающих – прямо наперерез приближающемуся фургону доставки.

Фургон не остановился, даже не притормозил.

– Берегись! – закричал водитель грузовика и, выпустив руль, схватился за голову, когда фургон врезался в коляску, превратив её в подобие Центра Помпиду.[35] Несколько округлых предметов от удара вылетели из детской коляски, разбившись с красными сочными брызгами о булыжники мостовой.

– О, боже! – заверещал водитель грузовика.

Дёрнув ручной тормоз, он выскочил из кабины и бросился к месту аварии, вытаращив глаза на кошмарное зрелище, развернувшееся посреди улицы.

Фургон доставки, сбившись с курса после столкновения, перескочил высокий бордюр и замер, уткнувшись в витрину магазина. Стекло всё ещё подрагивало после толчка, но уцелело. Детская коляска, превратившись в объект современного искусства, лежала, исковерканная, посреди улицы. Но что это за красное сочное месиво?

Водитель опустился на одно колено, поднял лежащий ошмёток и вгляделся в него. Тем временем пешеходы, лавочники, клиенты кафе и распивочных сбегались со всей округи, обступая место происшествия, таращились, переговаривались и морщились от отвращения.

У водителя начал заплетаться язык.

– Passe-passe, – пролепетал он, показывая мокрый красный шматок потрясённым зевакам.

Но «passe‑passe» означает «фокус», «магия», «волшебство» – явно не то, что водитель хотел сказать. Затем, заикаясь, он выдавил: «passe‑temps», что тоже оказалось ошибкой, ведь «passetemps» на английском значит «развлечение», «игра», «дурачество». Наконец, водитель выпалил:

– Pasteque!

И хотя многим показалось, что он продолжает нести какую-то ахинею, водитель был совершенно прав, поскольку слово «pasteque» переводится на английский как «арбуз».[36]

Биип! – раздался автомобильный сигнал, и водитель грузовика, всё ещё держа в руке кусок арбуза, отступил в сторону. Мимо него, продолжая подъем на холм, проехал грузовик. Большой, тяжёлый грузовик, с кузовом, укрытым серебристо-серым брезентом. За рулём сидел Брадди Данк, хотя прежний водитель и не мог этого знать.

– Мой грузовик! – Водитель указал на него куском арбуза в руке. – Мой грузовик угнали!

Он бросился в погоню, но тут путь ему преградило чёрное лондонское такси. Лондонское такси? В Париже? Что за нелепица.

– С дороги! – закричал водитель. – У меня угнали грузовик!

Пассажир лондонского такси – Эндрю Пинкхэм собственной персоной – опустил стекло и с непоколебимым спокойствием обратился (на английском) к водителю грузовика:

– Прошу прощения, не могли бы вы подсказать моему шофёру, как добраться до Кале?

Водитель и в спокойные-то времена не владел английским, а сейчас едва мог изъясняться по-французски.

– Мой грузовик! – вопил он, указывая куском арбуза через крышу такси на упомянутый транспорт, который как раз перевалил через вершину холма и теперь исчезал из виду, спускаясь по длинному прямому склону с другой стороны.

– Нет-нет, – невозмутимо заявил Эндрю, не обращая внимания на крики. – Кале. Боюсь, мой шофёр запутался.

Водитель грузовика пришёл в ярость.

– Мой грузовик! Мой грузовик! Убирайся с дороги! – И он со злостью пнул бок такси.

– Кажется, он не понимает, – заметил Эндрю и, наклонившись вперёд, сказал сэру Мортимеру, сидевшему за рулём: – Поезжайте дальше.

– Поня́л, дядь, – ответил сэр Мортимер, отчаянно пытаясь подражать говору кокни[37] (можно подумать, французы узнают кокни, если услышат), и лондонское такси укатило.

А бывший водитель грузовика с закрытым серебристым брезентом кузовом в невменяемом состоянии стоял посреди улицы, швыряя кусками арбуза в прохожих, пока не подъехали жандармы. Те сочувственно отметелили водителя дубинками и утащили в каталажку.

10

Юстас сходил с ума от беспокойства. Да, всё было тщательно спланированно, всё успешно пришло в движение, но развивались ли события именно так, как ожидалось?

Чего сейчас больше всего хотелось Юстасу, в чём он нуждался – чтобы весь Париж неким волшебным образом уменьшился до размеров макета железной дороги, а он сам, восседая на высоком табурете, мог бы окинуть взглядом всю картину целиком. Тогда он увидел бы: справляется ли английская команда со своей задачей в Менильмонтане, выполнила ли французская команда свою миссию в Гар-де-ла-Шапель, ждал ли успех итальянцев и немцев в районе Триумфальной арки.

Вместо этого он сидел на продуваемой всеми ветрами крыше отеля на шатком складном стуле за хлипким складным столиком, заваленным картами, схемами, записями и этими чёртовыми рациями, пытаясь добиться от кого-нибудь хоть какого-то ответа на вопрос: «Что, чёрт возьми, происходит?»