Дональд Уэстлейк – Искатель,1994 №6 (страница 7)

— Расстели же!

— Есть, шеф.

Вилли схватился за уголок одеяла и дернул. Инвентарь загремел, разлетаясь во все стороны.

— Бл… — сказал Вилли.

— Ничего, пустяки, я не сержусь.

— Ты славный малый, Энгель, ты это знаешь? Клевый кореш.

— Да, да.

Энгель посветил вокруг. Дерн еще не уложили, и могила представляла собой четко очерченный прямоугольник. Это упрощало дело.

— Я буду держать фонарь, а ты копай, — распорядился Энгель. — Потом я тебя сменю.

— Есть, шеф.

— Отбрасывай землю на одеяло, понял? На одеяло.

— На одеяло.

Энгель недоверчиво следил за Вилли, но тот вывалил первую лопату точно на одеяло. И вторую, и третью тоже. Энгель отступил на несколько шагов, присел на могильную плиту и стал светить, чтобы Вилли не нарыл, где не надо.

Минут через двадцать они поменялись ролями. Вилли с фонарем расселся на плите, отвинтил крышку своей фляги я заплакал.

— Бедня-а-ага. Имярек ты несчастный. Бедняга…

Энгель перестал копать и взглянул на него.

— Кто бедняга?

— Тот парень там, внизу. Под землей. Как его звали?

— Чарли Броди.

— Чарли Броди? Правда, что ли, Чарли Броди? Старый Чарли Броди помер?

— Я сказал тебе об этом полчаса назад.

— Чтоб я сдох. Старый добрый-Чарли Броди. Ты не знаешь, он занимал у меня деньги?

— Не знаю.

— Н-да-а… Видать, нет у меня должников. Сколько мне дадут за эту работу?

— Полсотни.

— Полсотни. Старый добрый Чарли Броди. Поставлю-ка я свечку за упокой его души, вот что я сделаю. Полсотни долларов.

— Свети сюда, ладно? На небе и так светло.

— Это я к фляжке приложился.

— Хватит пьянствовать, иди опять копать.

Вилли спустился в могилу, и вскоре лопата ударилась о дерево.

— Похоже, гроб, — сказал Вилли.

— Счисть с него землю, — велел Энгель, — и сдвинься к самому краю.

— Какому краю? Крышка откидная.

— О, черт! Вылезай оттуда. Ляг на край могилы, потом дотянись ломом до крышки и поддень ее.

— Ладно, ладно…

Энгель немало повозился, извлекая Вилли из могилы. Тот все время соскальзывал обратно, норовя утащить за собой напарника. Наконец Энгель изловчился, ухватил Вилли за задницу и выволок наверх. Извиваясь, Вилли развернулся, сунул лом в могилу и принялся шарить им туда-сюда, отыскивая, за что бы зацепиться. Энгель стоял на противоположном краю ямы с лопатой в одной руке и фонарем — в другой.

— Есть! — возликовал Вилли. — Пошла, пошла, по… Посвети-ка, не видать ни рожна.

Энгель направил луч в могилу. Крышка поднялась под прямым углом, и он увидел белый плюш. Энгель вытаращил глаза.

Гроб был пуст.

— У-а-а-а! — завопил Вилли, проворно поднимаясь с карачек. — Ой! Ой! Чур меня! А-а-а-а!

Энгель понял, что ничтожный дармоед вот-вот бросится наутек. Отшвырнув фонарь, он обеими руками вцепился в рукоятку лопаты, яростно размахнулся и обрушил ее на голову удиравшего Вилли, промазав всего фута на два. Энгель потерял равновесие, сверзился в могилу, рухнул прямо на белый плюш, и крышка гроба с грохотом захлопнулась.

5

Ник Ровито наверняка не обрадуется. Энгель сидел в библиотеке его городского дома, в окружении полок с книгами, подобранными художниками по интерьеру, и думал, что Ник Ровито наверняка ни капельки не обрадуется гостю. Во-первых, потому что ни один человек не радуется, когда его вытаскивают из постели в половине пятого утра. Во-вторых, потому что Энгель принес ему отнюдь не радостные вести.

Последние полтора часа были наполнены кипучей деятельностью. Выбравшись из проклятущего гроба и убив пять минут на тщетные поиски Вилли, Энгель заставил себя засыпать могилу, разровнять землю и замести все следы. Удирая. Вилли позабыл свою фляжку, и в ней еще оставалась унция или две жидкости. Помянув Вилли добрым словом, Энгель осушил флягу, захоронил ее, потом собрал орудия труда, завернул в одеяло, отыскал свою машину и поехал на Манхэттен, большей частью на первой передаче.

Теперь машина стояла на площадке перед домом, где нельзя было парковаться, а сам Энгель сидел в библиотеке и ждал, пока телохранитель растрясет спящего Ника Ровито. Он нервно курил, размышляя о том, успел ли Вилли добежать до Калифорнии, и, главное, о том, куда занесло Чарли Броди.

Открылась дверь, и вошел Ник Ровито в желтом атласном халате с инициалами владельца, вышитыми на кармане готической вязью.

— Ну-с, и где пиджак? — спросил Ник Ровито.

Энгель покачал головой.

— Я его не достал, Ник. Все сорвалось. Вилли жив-здоров, а я без пиджака.

— Неужели это Энгель? Дай-ка я посмотрю на твою физиономию. Неужели это — мое доверенное лицо, правая рука, человек, наделенный мною неограниченными полномочиями, облаченный моим полным доверием? Быть того не может, никакой это не Энгель, это подставное лицо, скрытое под дурацкой маской. Я прошу о двух вещах, а ты не делаешь ни одной.

— Его там не было, Ник.

— Не было, не было, — передразнил Ровито. — Кого не было? Что ты мелешь, горе мое горькое?

— Чарли, Ник, Чарли не было.

— Где не было?

— В гробу.

— Что же ты наделал, ублюдок неблагодарный? Не тот гроб выкопал?

— Нет, я вык… Я копал… Я выкопал тот самый гроб, только Чарли в нем не было. Вообще никого не было.

Ник Ровито подошел поближе и сказал:

— Ну-ка дыхни.

— Я малость выпил, но после всего, клянусь на целой стопке Библий.

— Ты хочешь сказать, что мы с такой помпой похоронили пустой гроб? Ты хочешь сказать, что три конгрессмена, восемь кинозвезд и председатель жилищной комиссии Нью-Йорка специально поперлись в будний день провожать в последний путь пустой ящик? И у тебя хватает наглости и неуважения ко мне, чтобы прийти и ляпнуть такое?

— При чем тут я, Ник? Это правда. Мы с Вилли откопали гроб и открыли его, а внутри ни хрена не оказалось, Вилли сдрейфил и удрал, а я был так потрясен, что не успел схватить его. По правде говоря, я даже свалился в могилу.

— Ну, и за каким чертом ты потел, выбираясь оттуда? Ты можешь мне это сказать?

— Я думал, тебе следовало знать, что случилось.

— Так рассказывай, что случилось.