Дональд Миллер – Страшно близко. Как перестать притворяться и решиться на настоящую близость (страница 20)

Я не мог поверить, что Пол рассказывает мне все это, но в каком-то смысле понимал, что именно это делало его особенным. Именно это сделало его сильным. Он был предан идее честности. Она была в его руках. Он не хотел прятаться от детей и не хотел прятаться от меня. Он не хотел ни от кого прятаться. Он хотел сохранить близость.

Пол вздохнул.

– Я сказал, что не причинил ей в детстве никакого вреда, но она не знала, верить ли мне. Она уехала из дома, переехала в дом моего сына в городе. Была Страстная пятница. Мой сын оказался в трудном положении и какое-то время ему пришлось выступать в роли защитника своей сестры, но он сделал все возможное, чтобы мы помирились. На следующий день, в субботу, мы собрались в их доме, и целый день я отвечал на ее вопросы, которые она задавала в безопасной среде – рядом со своей семьей. Я просто сидел и отвечал. Это было мучительно. Иногда меня просили уйти, чтобы семья могла поговорить без меня, – Пол плакал, вспоминая тот день. Было видно, что он все еще ненавидел себя за то, что сделал. – Я ходил по району под дождем и так сильно рыдал, что даже не видел дорогу перед собой. Я молился и просил Бога о помощи, – сказал он.

– Очевидно, теперь она тебя простила. Вы, ребята, очень близки, – сказал я.

– Да. Но было время, когда не были. В тот день я пошел домой и чувствовал себя совершенно измотанным и несчастным, и моя жена и другая дочь решили прогуляться. Едва они вышли за дверь, как она позвала меня. Я вышел на крыльцо, и увидел, что над домом сияет прекрасная радуга. Идеальная и законченная арка от одной стороны нашей улицы до другой. Я действительно верю, что это Бог дал мне знак, Дон. Он будто обещал, что поможет восстановить то, что казалось безнадежно разрушенным. Через пару недель моя дочь снова вошла в наш дом. Я никогда этого не забуду. Я сидел на диване, а она прошла через гостиную и обняла меня. Мы просто сидели, обнимались и плакали. Она прошептала мне: «Я все понимаю». Бог был добр ко мне, Дон. Я не заслужил прощения. Когда я попросил прощения, я дал своей дочери власть, но она не воспользовалась ей, чтобы причинить мне боль. Она отказалась от нее. Она простила меня.

Затем Пол вспомнил библейские строки из Первого послания Иоанна. Он сказал, что Иоанн, обобщая все, что он узнал о Боге, сказал следующее: «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы».

– Когда ты с Богом, – сказал Пол, – нет ни тьмы, ни тайн, ни притворства. Когда ты с Богом, у тебя есть свобода и смелость быть собой.

Не помню, чтобы после разговора я чувствовал себя настолько свободным. Речь шла не только об отцовстве или страхе стать отцом. Мы действительно говорили о свободе, свободе быть человеком, честным и правдивым, какой бы мрачной ни была правда, о близости не только с семьей, но и с собой, и с Богом.

Но от этого не становилось менее страшно. В некотором смысле жизнь похожа на игру в покер. В центре стола – принятие, сила и любовь, и мы… крепко держим свои карты, пытаясь выиграть. Кажется, глупее всего было бы показать их.

В том же году я встретил еще одного парня, еще одного замечательного отца, который придерживался того же принципа: здоровый человек – это человек, открытый для других. Он сказал, что мы должны стать такими, чтобы и другие рядом с нами чувствовали себя в безопасности и не боялись открыться. «Если люди рядом с вами не будут чувствовать себя в безопасности, близости не будет», – сказал он.

Я встретил этого отца, когда был на небольшом ретрите с группой писателей и мыслителей на калифорнийском побережье. Моим соседом по комнате оказался человек по имени Марк Форман. Сыновья Марка, Джон и Тим – фронтмены группы Switchfoot. Я был знаком с Джоном, но никогда не встречал его отца. Джон – один из самых мудрых людей, которых я знаю. Из вечера в вечер он стоит на сцене, тысячи людей скандируют его имя, но едва вы садитесь с ним за завтраком, то сразу понимаете, насколько это гармоничный человек. Он больше слушает, чем говорит, а его советы всегда попадают в самую точку, будто исходят из мудрости тысячелетий. Такие парни, как Джон, для меня загадка. Или, по крайней мере, были загадкой… пока я не встретился с его отцом.

Ретрит был совсем маленький, поэтому мы с Марком делили небольшую комнату с двумя односпальными кроватями рядом с кухней. Каждую ночь мы лежали в постели и подводили итоги дня. Как и его сын, Марк в основном задавал вопросы и вместо того, чтобы давать советы, рассказывал истории из своей жизни. Его я тоже спросил о детях. Я спросил, как он вырастил сыновей, которые стали рок-звездами и умудрились сохранить в себе гармонию.

– Здесь важны многие факторы, Дон, – сказал мне Марк. – Я горжусь своими детьми, они исключительные люди. Если в этом есть мое участие, я рад. Но я также считаю, что они просто исключительные люди. На самом деле они одни из моих лучших друзей.

– Что вы имеете в виду под «друзьями»? – спросил я. – Что вы им доверяете?

– Совершенно верно, – сказал Марк. – И они тоже доверяют мне. Мы можем рассказать друг другу все, что угодно. Абсолютно все.

– Как вам удалось к этому прийти? – спросил я. Я стараюсь как можно чаще задавать этот вопрос тем, чьи отношения с другими кажутся мне здоровыми.

– О, – усмехнулся Марк. – Это было нелегко. Но это связано с единственным решением, которое я принял с самого начала: я решил, что не буду осуждать своих детей. Что бы они мне ни говорили, я не собирался их осуждать. Возможно, мне придется их дисциплинировать, но так, чтобы из-за своих ошибок они не чувствовали себя плохими людьми. И благодаря этому они научились доверять мне свои самые сокровенные мысли.

– Серьезно? – спросил я, искренне задаваясь вопросом, насколько откровенными могут быть отношения между отцами и сыновьями.

– О да, – подтвердил Марк. – Не сосчитать, сколько раз во время серфинга, когда мы просто сидели на досках в ожидании волны, один из моих сыновей рассказывал мне о своей жизни, и мне приходилось прикусывать язык. Я должен был сидеть и смотреть ему в глаза и слушать, а не кричать «О чем ты думал?» – засмеялся Марк. – Да уж, чего только не услышишь от этих мальчишек! Но я слушал, а затем рассказывал им историю из своей жизни или делился какой-нибудь мудростью, а после просто пытался вытряхнуть все это из себя, катаясь на волнах.

– Это потрясающе, – сказал я.

– Ну, так было, когда они уже стали старше. Сначала мы научили их базовым ценностям. Не то, чтобы мы их не наказывали. Но чем старше они становились, тем больше я слушал без осуждения, пока они учились применять мудрость в своей жизни. И у них все получилось. Я ими горжусь. Как я уже сказал, эти двое – мои лучшие друзья. Мы можем рассказать друг другу все, что угодно.

Идея о том, что искренность ведет к глубоким и здоровым отношениям, надолго засела во мне. Я убежден, что честность – это та почва, в которой растет близость. Раздумывая над этой мыслью, я позвонил Биллу Локи.

Билл тоже мне помог. Он сказал, что полпути к исцелению души можно пройти с помощью безопасного места, где люди имеют возможность рассказать правду о себе. Он сказал, что лучше всего, когда это место создается внутри семьи, а именно в раннем детстве. Он прислал мне статью из New York Times, в которой резюмировались выводы пары психологов по этому вопросу.

Оказалось, что психолог из Университета Эмори Маршалл Дьюк искал общие черты здоровых семей. Его жена Сара, психолог, работающая со сложно обучаемыми детьми, заметила, что те, кто много знает о своих семьях, как правило, лучше справляются с трудностями.

Еще в этой статье говорилось, что чем больше дети знают об истории своей семьи, тем сильнее у них развито чувство контроля над собственной жизнью, выше самооценка и тем успешнее, по их мнению, их семья справляется с неудачами. Фактически, ответ на вопрос «Что вы знаете о своей семье?» оказался лучшим и главным показателем эмоционального здоровья и счастья детей. Продолжая мысль, доктор Дьюк отметил, что не только честность в отношении проблем семейной истории подпитывала здоровье ребенка. Положительное влияние оказывали истории побед и поражений, которые семьи переживали вместе и держались друг за друга, несмотря ни на что.

Когда я прочитал эту статью, у меня появилась надежда. Если для воспитания здоровых детей нужно говорить правду о семейной истории, я способен это сделать. Это потребует некоторой практики и большого мужества, но я справлюсь. Я почувствовал облегчение. Если честность – ключ к близости, то нам не нужно быть идеальными и даже не нужно притворяться идеальными.

Все эти разговоры о том, что надо быть самим собой, напоминают мне ту сцену из «Волшебника страны Оз», где Дороти и ребята натыкаются на Волшебника – гигантскую дымовую машину, которая управляет Оз своим глубоким, устрашающим голосом. Но пес Тото обнаруживает человека за ширмой и раскрывает всем обман. Волшебник страны Оз – всего лишь человек. Просто парень, который притворялся, что он лучше, чем есть на самом деле. Его даже немного жаль.

Но больше всего мне нравится сцена, где этот человек искренне пытается помочь всем вернуться домой. Он вышел из укрытия и стал обыкновенным, но у него все еще осталась сила, настоящая сила. Это – сила воодушевлять, и он напоминает ребятам, кто они на самом деле. Он вручает Льву медаль за храбрость, а Чучелу – диплом доктора думанья. Железный Человек получает тикающие часы, которые напоминают ему, что сердце – это больше, чем просто бьющийся кусок плоти. Ничего бы из этого не произошло, если бы Волшебник остался у рычагов за ширмой. Это правда: если мы живем за маской, мы можем произвести впечатление, но никогда не сможем сблизиться с другим человеком.