Дональд Миллер – Страшно близко. Как перестать притворяться и решиться на настоящую близость (страница 14)
Ложные жертвы сами являются пассивными угнетателями. Они ищут контроля, заставляя вас чувствовать вину за то, что вы сделали. Им нужно не перемирие, а именно контроль. И опять же, они забирают силу у людей, которые действительно страдают и беспомощны.
Настоящая жертва – это тот, у кого нет выхода из сложной ситуации, которую он не контролирует. У Симулянтов есть множество выходов, но они предпочитают оставаться в тех же обстоятельствах ради власти, которую они из них получают. Если вы постоянно чувствуете вину за чужую боль, но не понимаете, как вы ее причинили, скорее всего, вы состоите в отношениях с Симулянтом.
Не буду врать, что когда-то я был манипулятором, но потом внезапно взял себя в руки. На самом деле, мне помогли. У меня было так много плохих отношений, что, наконец, мне пришлось взглянуть правде в глаза.
Но помогли мне не только в Onsite. Это сделали люди вроде Бетси и моего друга Дэвида. И Бетси, и Дэвид всегда говорят правду. В обоих нет ни грамма лукавства. Это даже пугает. Я никогда не слышал, чтобы кто-то из них преувеличивал, переиначивал, приукрашивал или романтизировал обстоятельства, выходя за рамки реальности.
Но они показали мне кое-что, и именно это подтолкнуло меня к честности и искренности. Они показали мне свое доверие. Они уверены, что я отличный парень, который просто пытается во всем разобраться, и они готовы мягко указать мне на ошибки, которые я совершаю на пути совершенствования. В этой доверительной атмосфере, как с Бетси, так и с Дэвидом, я наконец смог начать меняться.
Лишь несколько раз я чувствовал осуждение со стороны Бетси. У нее есть волшебная стратегия дожидаться подходящего момента, чтобы упомянуть об одной из моих ошибок. И она умеет говорить об этом так, что я чувствую, насколько полезен ее совет для меня и наших отношений. Мы почти как тренер и спортсмен. Спортсмен никогда не чувствует себя слабым. Просто тренер видит то, чего не видит спортсмен. И делает спортсмена сильнее.
Остерегайтесь людей, упомянутых в этом списке. Раньше я взял бы этот перечень и использовал как боеприпасы на войне. Я бы стрелял в манипуляторов с самых неожиданных мест, подсчитывая их ошибки, что сделало бы меня самого еще большим манипулятором.
Сейчас, когда я замечаю манипулятора, я не осуждаю его. Если он захочет вести со мной бизнес, я постараюсь держаться подальше, но это не помешает мне любить его. А если мы окажемся достаточно близки, я заслужу его доверие, и он захочет разобраться в себе, тогда мне будет что ему сказать. Я буду говорить, как тренер говорит со спортсменом – с неподдельным уважением и восхищением.
Быть человеком невероятно трудно. Помните, что никому не нужен Соперник или Судья, который будет обвинять других или манипулировать чужими чувствами. Стремитесь к здоровым отношениям. Генри Клауд и Джон Таунсенд в своей книге говорят, что надежный человек – тот, кто говорит истину, любя. Я верю, что манипуляторы могут измениться. Для этого им стоит окружить себя надежными людьми.
Глава десятая
Люси на кухне
В прошлом месяце мы с Бетси поехали в Лос-Анджелес к моим друзьям Маршаллу и Джейми. Это уже вторые наши друзья, у которых родились близнецы. Дети родились слишком рано, поэтому после родов им пришлось остаться в больнице. Малыши были такими невесомыми, что их могла бы поднять связка гелиевых шаров, и медсестры следили за развитием их легких.
– С близнецами такое постоянно случается, – сказал Маршалл. – Пока они набираются сил, и есть все признаки, что процесс идет успешно.
В тот день я простудился, поэтому не мог взглянуть на детей. Бетси пришлось продезинфицироваться и надеть чуть ли не защитный костюм, чтобы подержать их. Она вышла и сказала, что они похожи на крошечных розовых хомячков и что они невероятно хрупкие.
Наши Марш и Джейми сильно устали. Оба были актерами телешоу, но взяли отпуск, чтобы не отлучаться из больницы. Все вместе мы дошли до ближайшей забегаловки, и даже в ста метрах от новорожденных молодых родителей тянуло к больнице. У них был такой усталый вид, будто они хотели лишь вернуться, лечь на кровать рядом с младенцами и смотреть сны под звуки их дыхания.
Мы ели тако – родителям необходимо есть. Мы говорили о жизненных этапах, и Джейми извинилась за то, что выглядела уставшей. Она пошутила, обращаясь к Бетси, что именно здесь ее жизнь берет курс на тако, спортивные штаны, молокоотсосы и бессонные ночи. Все обаяние влюбленности, красивых жестов, цветов и прогулок под луной – это путь, ведущий к тревожным молитвам и сну в машине возле больницы, сказала она. Джейми улыбнулась, как будто именно жертвенность делает эту историю прекрасной. Тяжелой, но прекрасной.
Мы традиционно поговорили о том, каково это – стать родителями, как меняется восприятие жизни и все такое, но затем Джейми сказала то, что я никогда раньше не слышал от родителей. Она сказала:
– Знаешь, Дон, я очень внимательно слежу за тем, что люди говорят моим детям. Удивительно, как много людей уже хотят их кем-то обозначить.
Я не совсем понял, и она объяснила.
– Они берут моего сына на руки и говорят что-то вроде: «Ой, посмотрите-ка, кто тут станет маленьким бунтарем? Кто тут скоро начнет портить всем жизнь? Кто тут маленькая бомба замедленного действия?».
– Ну, и? – сказал я, слышавший, как тысячи людей говорят это тысячам младенцев. Джейми ответила, что это ее раздражало.
– Никто не будет навешивать ярлыки на моих детей, – сказала она. – Их даже не успели выписать из больницы, чтоб они успели испортить кому-то жизнь.
Джейми рассказала, что как только кто-то начинает так делать, она аккуратно забирает ребенка и после ухода этого человека шепчет малышу, чтобы он его не слушал, что он может быть кем хочет, и никто, кроме Бога, не может сказать ему, кто он такой.
Маршалл согласился. Он сказал, что до рождения близнецов он думал о себе как о кормильце и защитнике, как о ком-то, кто несет ответственность за физическую защиту своих близких. Но после рождения детей он понял, что это только 10 % успеха, и больше всего он должен защищать их идентичность. Он сказал, что у него появилось подсознательное желание встать между своими детьми и всем миром, чтобы бороться против лжи, которая может на них обрушиться.
Все это напомнило урок, который мне преподала моя собака Люси. Люси – шоколадный лабрадор с робким сердцем. Незадолго до ее появления я как раз прочитал книгу «Марли и я»[16], где Джона Грогана научили выбирать себе щенка: нужно крикнуть, чтобы увидеть, какие собаки робкие, а какие храбрые. Отец Джона сказал, что ему следует выбрать самую храбрую собаку – альфа-пса, вожака стаи. Джон так и сделал, и в итоге взял Марли, который, хотя и был милашкой, погрыз всю мебель и вырыл половину заднего двора. Дошло до того, что в какой-то момент Джон ходил за Марли попятам, тщательно выискивая его фекалии, чтобы найти в них украшения своей жены.
Прочитав книгу, я решил поступить наоборот. Мама Люси жила в бревенчатом домике в каньоне реки Колумбия, прямо у подножия водопада. Я сел рядом с щенятами и почесал их маму за ухом. Щенки подошли ко мне, вставая лапами мне на ноги, и кусали мои шнурки. Я крикнул, и они разбежались, но никто не бежал быстрее Люси. Она обернулась, посмотрела на меня и описалась.
– Вот моя собака, – сказал я владельцам.
Я ни разу об этом не пожалел. Люси даже не нужно наказывать. Достаточно лишь подумать о ней с разочарованием, как она тут же чувствует это и скулит у ваших ног, будто извиняясь. Лишь несколько раз мне приходилось использовать поводок во время прогулки.
К чему я это говорю: несколько лет назад я уехал на выходные и оставил свою подругу присмотреть за домом. Она, в свою очередь, пригласила в гости нескольких друзей, и кто-то из них что-то сделал с Люси.
Несколько дней все было нормально, но однажды вечером я готовил ужин и понял, что Люси нет рядом. Обычно она лежит на кухонном полу, ожидая упавшего кусочка еды, но ее привычное место пустовало. Я проверил гостиную и столовую, но ее нигде не было. Наконец, я нашел ее в спальне: она дрожала и пряталась за подушками. Я сел рядом с ней, гадая, что ее так напугало, но ничего не приходило на ум. Примерно через час она успокоилась, но на следующий день, когда я снова готовил ужин, все повторилось. Вскоре я понял, что всякий раз, услышав, как вытаскивают сковородку из ящика под плитой, она бежала в спальню и пряталась. Каждый вечер я приходил и сидел рядом, поглаживая ее и успокаивая, но у нее явно была травма.
Не знаю, что именно произошло. Полагаю, что один из друзей моей подруги решил научить Люси держаться подальше от кухни. Наверное, он хотел похвастаться на вечеринке известным трюком: если напугать собаку, можно заставить ее делать все, что захочешь.
Это беспокоило меня. Мне не нравилось, что к моей собаке приставали и дрессировали ее. Мне не нравился тот факт, что каждую ночь ей приходилось испытывать напрасный ужас. Конечно, Люси всего лишь собака, но я задумался: скольких людей запугивают только из-за того, что это кому-то нужно?
С собакой все просто: вы пугаете ее, а она убегает и прячется. С людьми гораздо сложнее. Манипуляторы дрессируют людей, атакуя их идентичность. Они шумят этими кастрюлями и сковородками лжи о том, какие те ужасные, и заставляют своих жертв в ужасе бежать в спальню.