Дональд Миллер – Страшно близко. Как перестать притворяться и решиться на настоящую близость (страница 11)

В ту ночь в своем гостиничном номере я мечтал об этой девушке, как бы ее ни звали. Буквально за полчаса мы поженились, у нас родились дети, и однажды, когда нам было уже за шестьдесят, мы с ее дядей сидели в моей шикарной библиотеке, потягивали скотч, и он предложил мне баллотироваться на его место в сенате. Блестяще.

Я так сильно ненавидел Дэвида. Он все разрушил.

Но в то же время я чувствовал, как все это нелепо. Большинство моих романтических свершений происходило в моей голове. В этих фантазиях я ничем не рисковал, и не было никаких волнений, только сладостный комфорт. Именно поэтому мой персонаж не эволюционировал. Изменения происходят только когда мы лицом к лицу сталкиваемся с трудностями жизни. Фантазии ничего не меняют в реальности. Вернувшись в реальность, мы чувствуем, будто лишились всего достигнутого.

Я отдыхал от свиданий больше полугода. Прошел почти год, прежде чем я снова начал с кем-то встречаться. В каком-то смысле детокс сработал. Через несколько месяцев у меня появились силы бороться с искушениями. Но только когда я начал встречаться с Бетси, я осознал, насколько моя вымышленная жизнь вредила отношениям.

Вот что произошло. Я переехал в Вашингтон, чтобы ухаживать за Бетси, и тут же начал расписывать нашу историю любви в своей голове. Бетси в ней играла красивую, утонченную девушку, которая считала меня героем, а я был милым, трудолюбивым и очень влиятельным.

В прошлом, как только девушка не подходила под ту роль, в которой я себе ее представлял, эти отношения начинали казаться мне слишком сложными, и я переключался на очередную недолговечную фантазию. Бетси была не такой, какой я ее себе представлял. У нее была чудесная семья и она работала с конгрессменами и сенаторами на Капитолийском холме, но у нее не было особого желания выходить замуж за кого-либо из них. Она считала их слишком занятыми и видела, как нелегко им эмоционально поддерживать свои семьи. А больше всего на свете она хотела здоровую семью. Для нее отношения были больше связаны с общими воспоминаниями и ценностями, чем со стратегическим партнерством и помощью друг другу на пути к успеху. Меня это убивало.

Я спрашивал, почему мы идем на какую-то странную встречу с какими-то людьми, а она отвечала, что они не виделись уже сто лет. Однажды они с друзьями не спали всю ночь, курили сигареты на лужайке и болтали о парнях. Такой вид дружбы не вписывался в мои категории. Я не понимал, какой в ней смысл. Что они пытались построить? Против кого сражались? Какие были правила игры и как они собирались побеждать? Это ведь важные жизненные вопросы, верно?

– Не спать всю ночь, курить сигареты и болтать о парнях – это пустая трата времени, – ласково сказал я. Бетси закатила глаза.

– Иногда настоящая дружба возникает из разговоров ни о чем, Дон, – сказала она. – Иногда желание говорить ни о чем показывает, как сильно мы хотим быть друг с другом. Это мощная штука.

Возможно, она права. Не хочу говорить наверняка. Видит Бог, сейчас я не готов обменять сон на посиделки на лужайке и болтовню ни о чем. Бетси сказала, что я пойму, если у нас появятся дети. Наверное, так и будет. Забавно, что с тобой происходит, когда часть твоего сердца перерождается в нового человека. Я верю, что буду совершать безумные поступки родителей, и они не будут казаться мне безумными.

Однажды я прошел тест DISC, который оценивает стиль работы человека и дает понять, как с ним лучше взаимодействовать. В моем отчете говорилось: «Никогда не говорите с Доном о том, что не способствует достижению его цели». С таким же успехом можно было бы сказать: «Дон – чудовище. Не смотрите ему в глаза». Но было что-то прекрасное в том, что делала Бетси. Она вела меня к чему-то. Я знал достаточно пожилых мужчин, которые посвятили карьере всю свою жизнь, и в конце у них оставалась лишь куча денег, власти и одиночества. Поэтому Бетси была права. Отношения важны. Они важны, как упражнения и правильное питание. И не все отношения помогают нам достичь наших целей. Бог дает нам детей, кричащих и писающихся, не для того, чтобы карьера лучше продвигалась. Он дает их нам по той же причине, по которой перепутал все языки в истории о Вавилонской башне, – чтобы создать хаос и не позволить нам тратить слишком много энергии на прожорливых идолов самолюбования.

Так что на этот раз мне пришлось остаться. Я не мог убежать от Бетси как от всех остальных девушек. Мне пришлось столкнуться с реальностью, где я никогда не стану режиссером собственной искаженной истории любви. Я должен был понять, что Бетси никогда не станет актрисой, читающей мой сценарий. Она была собой со своими желаниями, влечениями и страстями, и я ничего не мог сделать, чтобы контролировать ее.

У меня есть друг-пастор, который говорит, что грех коренится в желании контроля. Думаю, в этом есть доля правды. Я бы добавил, что желание контроля коренится в страхе. Моя жизнь была полна богатых фантазий отчасти потому, что это давало мне чувство контроля. В фантазиях не было риска, а риска я боялся больше всего. В конце концов, любить кого-то – значит давать ему возможность причинить боль, и никто не сможет причинить вам боль, если вы единственный, кто пишет сценарий. Но это не работает. Люди, которые все контролируют – самые одинокие люди в мире.

Некоторые удовлетворяют свою необходимость в контроле за счет запугивания или агрессии. По крайней мере, я так делал. Эта же необходимость подталкивала меня выдумывать жизнь, быть автором чужого сценария и контролировать все аспекты истории. Грустно. Даже Бог не контролирует истории людей, а он единственный, кто действительно способен на это.

Было время, когда мое желание все контролировать чуть не стоило мне отношений с Бетси. Это был наш самый мрачный период. Вот что произошло: мы с Бетси обручились в Вашингтоне и планировали переехать в Нэшвилл после свадьбы в Новом Орлеане, где живет ее семья. Мы начали говорить о покупке дома, и я, поскольку знал Нэшвилл лучше нее, ограничил районы теми, в которых хотел бы жить сам. Не спрашивая мнения Бетси, я встретился с риелтором и попросил его уведомлять нас о тех вариантах, которые я предварительно одобрил. Я начал строить свою железную дорогу: то есть проложил длинные, стальные, несгибаемые пути в наше будущее, которые она никогда не сможет изменить. Я бы получил тот дом, который хотел, а она бы в нем жила.

Конечно, все разрушилось, когда мы с Бетси поехали в Нэшвилл, чтобы лично посмотреть дома. На карте были целые участки, куда я не заезжал. Я делал все, разве что не придумывал истории о свалках ядерных отходов или охраняемых территориях обитания редких птиц.

– В том доме произошло двойное убийство, – говорил я.

– Это совершенно новое здание, – возражала Бетси. – Здесь не могли кого-то убить!

Но правда была в том, что я уже нашел дом. Довольно большой дом в нескольких километрах от моего офиса. Там был хороший внутренний двор, а за ним – огромная лужайка для собаки. Было два отдельных гаража, и я намеревался превратить один из них в домашний спортзал. В нем был большой офис, который можно было использовать как домашнюю библиотеку, и гостиная, оборудованная для большого телевизора, где можно было смотреть спорт. Гостевые комнаты были достаточно далеко от основных, так что мне бы не пришлось сталкиваться с друзьями Бетси. И дом был новым, так что мне не пришлось бы тратить остаток жизни на просмотр роликов о том, как починить протекающие трубы. Идеально.

Риелтор сначала показал нам дом поменьше, оставив тот, который я хотел, напоследок. Все остальные дома были намеренно ущербными, чтобы «мой» выглядел лучше всех. Моя стратегия была безупречна.

Во время прогулки по дому моей мечты я продолжал говорить о мелочах, которые могли понравиться Бэтси. Здесь много места для гостей. Двор достаточно большой для сада. Старые деревья. Крыльцо, на котором можно ужинать, держась за руки. Она тихо прошла по дому, заглянув во все уголки. Она не замедляла шаг, как это обычно делают люди, когда с ними происходит что-то особенное. Я начал беспокоиться. Я жестом попросил нашего агента отойти и дать нам посовещаться. Он вышел на задний двор, а мы с Бетси стояли на кухне.

– Мне здесь не нравится, – сказала она.

– Ты с ума сошла, – ответил я.

– Я не сошла с ума. Я думаю, нам следует вернуться к нашему списку. Это не то.

– То, – сказал я. – Это именно то, что нужно. Тут есть все, что тебе нужно, Бетси, раковина на кухне и все такое.

– Ты даже не спрашивал, чего я хочу, – прямо сказала она.

– Что же, скажи на милость, ты такого хочешь, чего нет в этом доме? Вертолетную площадку? Водные горки? Да что с тобой не так?

В глазах Бетси было такое выражение, которого я раньше не видел. Она тихо стояла, положив руку на кухонный стол. Во взгляде точно не было гнева. Это было больше похоже на печаль, смешанную со страхом. Это был взгляд пойманного в ловушку животного, гадающего, что собирается сделать его похититель и не будет ли его жизнь в клетке хуже смерти.

– Я хочу, чтобы ты сказала, что не так с этим домом, – потребовал я. В этот момент я потерял способность к эмпатии. Все шло не так, как должно было, и я чувствовал, что мой план разрушают.