Дональд Каган – Пелопоннесская война (страница 19)
Тем временем чума по-прежнему губила жизни и моральный дух афинян; финансовое положение города также оставалось серьезной проблемой. Из 5000 талантов расходных средств (не считая чрезвычайного фонда в 1000 талантов), имевшихся в начале войны, почти 2700 – более половины – уже были потрачены. И хотя дорогая осада Потидеи закончилась и казна освободилась от этого тяжкого бремени, активность спартанцев на море означала, что афинянам, возможно, придется вновь раскошелиться на комплектование флота и защиту союзников. С такими расходами, как в предыдущие два года, они могли воевать еще не более двух лет. Даже военная партия наверняка понимала, что город не сможет позволить себе крупную кампанию в новом году, однако политика бездействия также была опасна. Несмотря на то что спартанская неуступчивость вернула афинянам волю к борьбе, а их стены, флот и держава были целы, будущее Афин выглядело сомнительно.
ГЛАВА 8
ПОСЛЕДНИЕ ДНИ ПЕРИКЛА
(429 Г. ДО Н.Э.)
Несмотря на все перенесенные страдания, разочарования и кажущийся крах выбранного Периклом плана, афиняне вновь избрали его на должность стратега весной 429 г. до н. э. Отчасти это решение объяснялось уважительным отношением земляков Перикла к проявленным им талантам и доверием, которое он им давно внушал, но военные и политические реалии также сыграли свою роль в этом выборе. После отказа спартанцев от мирных переговоров влияние афинской партии мира в течение ближайших нескольких лет было фактически сведено к нулю. Однако афиняне не могли перейти в наступление, как этого требовали Клеон и его соратники, пока чума по-прежнему свирепствовала, а деньги в казне иссякали. Казалось, единственная возможная альтернатива состоит в продолжении первоначальной политики, что сохраняло за Периклом лидерство в Афинах.
Но Периклу, вернувшемуся к работе примерно в июле 429 г. до н. э., оставалось жить лишь несколько месяцев. Плутарх сообщает, что убивший его недуг не набросился на него внезапно, а медленно тлел: то была болезнь, «медленно изнурявшая тело и постепенно подтачивавшая душевные силы» (
СПАРТА НАПАДАЕТ НА ПЛАТЕИ
В мае 429 г. до н. э., уже изрядно опустошив Аттику и опасаясь подхватить чуму, спартанцы решили оставить афинские земли и вместо них предпринять нападение на Платеи. Этот маленький беотийский городок сам по себе не обладал какой-либо стратегической ценностью для Спарты и не сделал ничего из того, что могло бы спровоцировать вторжение. Решение об атаке было принято по инициативе фиванцев, которым не терпелось использовать армию Пелопоннесского союза для достижения собственных целей. Поскольку фиванцы обладали как могуществом, так и амбициями, что еще не раз проявится в ходе войны, от их пожеланий нельзя было просто отмахнуться, и решение Спарты пойти им навстречу было той ценой, которую пришлось заплатить за сохранение военного союза с Фивами. В главенствовавшей во второй половине V в. до н. э. политике союзов старые правила, определявшие межполисные отношения, все чаще отходили на задний план, уступая насущным требованиям нового типа войны. Фукидид отметает в сторону лицемерие, объясняя подлинную природу спартанских мотивов: «Такая суровость лакедемонян во всем этом деле по отношению к платейцам была вызвана их желанием вознаградить фиванцев, которых они считали весьма ценными союзниками в только что начавшейся войне» (III.68.6).
В 490 г. до н. э. Платеи были единственным городом, пославшим воинов, чтобы помочь афинянам отразить атаки персов при Марафоне. После битвы при Платеях, которой в 479 г. до н. э. завершились Персидские войны, спартанцы от имени всех участвовавших в них греков принесли клятву, по которой возвращали жителям Платей «их область и город, чтобы они жили и владели ими свободно и независимо… чтобы впредь никто не нападал на них без справедливого повода или с целью отнять свободу. В противном случае… каждый присутствующий при этом союзник обязан по возможности прийти на помощь платейцам» (II.71.2). Таким образом, нападение спартанцев на Платеи было не только постыдным, но и полным жестокой иронии.
Архидам предложил платейцам воспользоваться своей свободой и присоединиться к борьбе против афинян, поработителей греков, или по крайней мере остаться нейтральными. Однако о нейтралитете не могло быть и речи. Платейцы не могли «быть в дружбе с обеими воюющими сторонами»: фиванцы только и ждали подходящего момента для нападения, а платейские женщины и дети находились в Афинах. Тогда Архидам призвал платейцев покинуть свой город на все время войны; спартанцы взяли бы их землю и собственность в залог, заплатив установленную плату за пользование ими, а после окончания боевых действий вернули бы их в полной сохранности. Но и это предложение было насквозь неискренним: окажись город в руках Пелопоннесского союза, фиванцы никогда бы не допустили его возвращения.
В конце концов платейцы запросили перемирия, с тем чтобы получить у афинян согласие на сдачу. Их бедственное положение отражает беспомощность маленьких областей, попавших в тиски великих держав. Независимость, столь высоко ценимая обычным человеком, в мире существовавших тогда союзов была иллюзией, и мелкие игроки могли рассчитывать в лучшем случае на защиту и благорасположение одного из государств-гегемонов. Платейцы надеялись, что афиняне позволят им тем или иным образом договориться со спартанцами, ведь город нельзя было спасти без гоплитского сражения, в котором Афинам было несдобровать. Но афиняне, вероятно, под влиянием лидировавшей в то время партии войны убедили платейцев сохранять верность союзу: «мы ни при каких обстоятельствах не оставляли вас в беде, и теперь не допустим этого, но окажем помощь по возможности» (II.73.2).
Теперь у платейцев не оставалось иного выбора, кроме как отклонить предложение спартанцев. В ответ Архидам заявил, что спартанцы не нарушили никаких клятв и что неправы здесь именно платейцы, которые отвергают любые разумные предложения. На самом же деле спартанцы были глубоко религиозными людьми и просто боялись впасть в немилость богов; не кто иной, как сам Зевс, особенно страшно карал именно клятвопреступников. Вместе с тем лживые доводы царя были политической пропагандой, попыткой оправдать прямой акт агрессии и нарушение принципа автономии со стороны «поборника эллинской свободы».
В сентябре, после серии неудачных попыток взять Платеи без долгой и дорогостоящей осады, спартанцы были вынуждены выстроить вокруг города осадный вал и укомплектовать его гарнизоном. Силы защитников состояли всего из четырехсот платейцев и восьмидесяти афинян, а также женщин, готовивших им пищу, но у Платей были мощные оборонительные стены, а сам город был расположен так, что небольшое войско могло выдержать в нем штурм всей пелопоннесской армии, вместе взятой.
Ближе к концу мая, пока спартанцы были заняты осадой Платей, афиняне предприняли наступление на северо-востоке. Восстание в Халкидике продолжалось даже после падения Потидеи, лишая афинян доходов с этих владений и поощряя других мятежников. Поэтому на его подавление афиняне отправили Ксенофонта с двумя другими стратегами и войском из 2000 гоплитов и двухсот конных воинов. Они напали на город Спартол (карта 16), рассчитывая на помощь изменников из партии демократов среди самих горожан. Это был первый пример того, что еще не раз повторится на протяжении всей войны по мере обострения борьбы между олигархами и демократами. В некоторых случаях патриотизм торжествовал над узкопартийными соображениями, но там, где любовь к партии становилась сильнее любви к свободе, демократы предавали свои города в пользу Афин, а олигархи свои – в пользу Спарты.
События в Спартоле выявили еще один типичный сценарий: в то время как демократы искали помощи у Афин, их противники из олигархической партии также постарались заручиться внешней поддержкой – в данном случае со стороны соседнего города Олинфа. Олинфяне прислали гарнизон, чье превосходство в коннице и легковооруженных воинах стало причиной поражения афинских гоплитов. Афиняне потеряли всех своих стратегов и 430 воинов и лишились инициативы в Халкидике. В ходе этой войны гоплитские армии еще не раз будут разгромлены войсками, отличными от гоплитов.
ДЕЙСТВИЯ СПАРТЫ НА СЕВЕРО-ЗАПАДЕ
Пока афиняне терпели неудачи, пытаясь восстановить порядок на северо-востоке, пелопоннесцы взялись за обеспечение своих интересов на северо-западе. На проведении кампании настаивали их местные союзники, хаоны и амбракиоты, которые стремились оградить эти земли от вмешательства Афин, чтобы самим господствовать в регионе. Они предложили спартанцам снарядить флот, собрать 1000 гоплитов из союзных войск и с этими силами напасть на Акарнанию. Это, по их мысли, должно было стать лишь первым шагом далеко идущей стратегии, целью которой было воспрепятствовать нападению афинян на Пелопоннес: Акарнания бы вскоре пала, вслед за ней пали бы Закинф с Кефалленией, а возможно, и Навпакт.