Дональд Каган – Пелопоннесская война (страница 107)

Евриптолему так и не удалось спасти их, но он был прав, полагая, что афиняне не смогут долго пребывать в гневе. «Прошло немного времени, и афиняне раскаялись. Было принято предложение, что те, которые обманули народ, должны быть привлечены к ответственности». Калликсен был одним из пяти обвиненных и арестованных по этому делу. Всем пятерым удалось бежать из Афин до суда. Вернувшись в город спустя какое-то время, Калликсен «умер от голода, ненавидимый всеми» (Ксенофонт, Греческая история I.7.35).

За казнь стратегов афиняне в течение столетий подвергались заслуженным упрекам. Однако же не раз звучавшее в древности и до сих пор повторяемое мнение, будто преступные ошибки подобного рода особенно характерны для демократий, явно несправедливо. На протяжении истории человечества страшные преступления совершались правительствами всех типов. Но именно из-за того, что афинская демократия в целом соблюдала законность и следовала правовым процедурам, это частное отклонение от нормы так сильно бросается в глаза. Как мы видели, афиняне очень скоро раскаялись в совершенной ошибке и больше не повторяли ее, и все же она легла на них неустранимым черным пятном, чем постоянно пользовались враги демократии, критикуя форму правления и образ жизни афинян.

Вдобавок афиняне почти сразу ощутили серьезные практические последствия своего решения. Очень немногие воюющие государства могли бы позволить себе расстаться сразу с восьмью опытными и успешными военачальниками. Помимо стратегов, чей срок полномочий выпал на 406–405 гг. до н. э., Афины также лишились двух бывалых командующих, связанных с событиями на Аргинусских островах. Фрасибул не был избран стратегом на выборах 405 г. до н. э., а кандидатуру Ферамена уже после избрания отвергла коллегия, занимавшаяся регулярной проверкой лиц, только что назначенных на государственную службу. Теперь Афинам приходилось принимать вызовы со стороны Спарты и Персии, не имея возможности опереться на опыт своих лучших военачальников. Те же, кого избрали им на смену, чувствовали себя крайне неуверенно, вспоминая судьбу предшественников.

ГЛАВА 37

ПАДЕНИЕ АФИН

(405–404 ГГ. ДО Н.Э.)

Какие бы несчастья ни постигли афинян после битвы при Аргинусах, в самой битве они одержали крупную победу, а спартанский флот понес тяжелейшие потери. Правда, у спартанцев оставалось еще девяносто трирем, но денег на выплату жалованья их экипажам не было, и, чтобы спастись от голодной смерти, воинам и гребцам с кораблей на Хиосе оставалось лишь наниматься на сельскохозяйственные работы. Нищета довела их до такого отчаяния, что некоторые из них даже хотели напасть на главный город острова, который был союзником Спарты. На какое-то время испуганные хиосцы согласились взять воинов на содержание, но без персидских субсидий Спарта все равно не могла продолжать боевые действия в Эгеиде. На родине многие были совершенно деморализованы поражением, нанесенным Спарте столь неопытным афинским флотом. Кроме того, единомышленники Калликратида считали союз с персами против греков позором, а политические противники Лисандра боялись его возвращения на должность командующего и его личных амбиций.

НОВОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ МИРА ОТ СПАРТАНЦЕВ

По всем перечисленным причинам спартанцы вновь запросили мира. На этот раз они соглашались вывести свое войско из Декелеи, другие же территории должны были остаться под властью той стороны, которая удерживала их на данный момент. Для афинян это предложение было выгоднее, чем то, которое они отвергли после победы при Кизике. Хотя в 410–409 гг. до н. э. Афины потеряли Пилос, спартанцы были готовы покинуть свое укрепление в Аттике без равноценной уступки со стороны афинян. Кроме того, после 410 г. до н. э. из рук спартанцев удалось вырвать Византий и Халкидон, что вернуло афинянам свободу действий на Босфоре и открыло им дорогу в Черное море, на берегах которого можно было запасаться зерном. Теперь из значимых владений у Спарты оставались только Абидос на Геллеспонте, стратегически важный остров Хиос у ионийского побережья и крупные города Кима, Фокея и Эфес на материке. Мирная инициатива не предлагала всего того, что хотелось бы иметь афинянам, но ее условия заметно улучшились по сравнению с ситуацией после битвы при Кизике. Предложение выглядело привлекательным и по другим причинам. Если бы Спарта, еще раз заручившись поддержкой персов, решила продолжить войну, она сумела бы быстро восстановить численное превосходство во флоте и вновь начать переманивать гребцов противника более высоким жалованьем. Победа афинян при Аргинусах, сколь угодно убедительная, все же была чем-то вроде чуда, и возобновление боевых действий очень скоро привело бы к истощению их ресурсов. А мир позволил бы афинянам навести порядок в своих заморских владениях, собрать дань и пополнить городскую казну. Кроме того, уход спартанцев из Декелеи дал бы афинским земледельцам возможность вернуться на поля и собирать с них урожай.

Но, несмотря на все эти искушения, Афины отвергли предложение Спарты. Аристотель вместе с другими древними авторами возлагает вину за это на свойственные демократии безрассудство и глупость, и в частности на «демагога» Клеофонта, который «явился в народное собрание пьяный и одетый в панцирь и помешал заключению мира, говоря, что не допустит этого иначе как при условии, чтобы лакедемоняне вернули все города» (Афинская полития 34.1). Конечно, эта версия событий слишком однобока, но вне зависимости от степени ее объективности фактом остается то, что большинство из тысяч присутствовавших на собрании афинян действительно отказались заключать мир. Наиболее вероятной причиной этого отказа было сохранявшееся недоверие к спартанцам, которое возникло у афинян после вероломного нарушения Спартой Никиева мира: ни обещания соблюдать условия соглашения, ни клятвы, скрепляющие союзный договор, не могли быть достаточной гарантией того, что пелопоннесцы сдержат данное ими слово. В 406 г. до н. э. афиняне опасались, что враг вновь воспользуется миром как временной передышкой, чтобы перегруппироваться, оправиться от поражений и снова договориться с персами о выдаче денег для возобновления боевых действий. С точки зрения афинян, вернее всего было продолжать войну до полной победы, пока спартанцы слабы и деморализованы, а их отношения с персами натянуты.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ЛИСАНДРА

Впрочем, главный недостаток этого плана состоял в том, что сатрапом по-прежнему являлся Кир, намеревавшийся использовать спартанское войско в собственных целях, а Лисандр терпеливо выжидал своего часа, чтобы присоединиться к нему на правах ближайшего союзника. И действительно, зимой 406/405 г. до н. э. сторонники Спарты в Эгеиде и на азиатском материке собрались на совещании в Эфесе. После поражения Спарты при Аргинусах они жестоко страдали от нападений афинян, которые им нечем было отразить. Вместе с послами от Кира они обратились к спартанцам с ходатайством о восстановлении Лисандра на посту командующего. Удовлетворить эту просьбу мешали два обстоятельства – спартанские политики и спартанские законы, но и то и другое было с легкостью преодолено, ведь победа афинян, гибель Калликратида и неприятие Афинами мирных предложений просто не оставляли другого выбора. Поскольку войну нужно было продолжать, союзников Спарты – как греков, так и персов – не следовало раздражать отказом. Любые возражения против кандидатуры честолюбивого Лисандра, как и любые законодательные ограничения, должны были отступить на задний план перед лицом насущной необходимости. И так как законом предусматривалось, что один и тот же человек не может служить навархом дважды, спартанцы формально назначили навархом Арака, а Лисандра сделали его секретарем (эпистолеем) и помощником. Всем было понятно, что это не более чем юридическая формальность.

Гений спартанских военно-морских операций тотчас же принялся за дело. Он собрал вместе все корабли со старой базы в Эфесе и приказал строить новые. Затем он добился срочной аудиенции у Кира и попросил выделить Спарте столь нужные сейчас средства. И хотя царевич по-прежнему был искренне привязан к Лисандру, он был вынужден сообщить, что деньги Великого царя, как и изрядная часть его собственных, уже потрачены без остатка. Однако он пообещал и дальше оказывать спартанцам поддержку из собственных средств, даже если царь откажется участвовать в этом, и в подтверждение своих слов тут же выложил крупную сумму.

Содействие Лисандра было необходимо Киру не только для удовлетворения своих будущих амбиций, но и для решения текущих проблем. После того как он убил своих двоюродных братьев, их родители направили жалобы царю, и Дарий вызвал Кира в Сузы, где располагалась царская резиденция.

Молодой царевич не мог не подчиниться, но, так как он не доверял никому из персов править во время своего отсутствия, он вышел из положения весьма примечательным образом. Вызвав Лисандра в Сарды, он назначил спартанца сатрапом провинции Персидской империи вместо себя. Он передал ему все имевшиеся в казне деньги, а также право собирать причитавшуюся дань в полном объеме. Кир верил в преданность спартанца, но не в его благоразумие, а потому просил Лисандра не вступать в бой с афинянами до его возвращения. Это вполне устраивало Лисандра, поскольку его флоту требовалось еще несколько месяцев на то, чтобы преодолеть численное отставание, а самому Лисандру было необходимо время, чтобы довести уровень подготовки экипажей до его собственных высоких стандартов.