Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 640)
Впрочем, для одного из присутствующих я обладала особенной значимостью. Он заговорил очень медленно, выделяя каждое слово:
– Все кошмары, приснившиеся его преподобию до сих пор, сбывались.
Слова мистера Икс возымели эффект поглощения всякого звука в вакууме. Клара поднесла ко рту руки, прикрытые балахоном. Кажется, она ничего не слышала о пророческих снах Кэрролла. Салливан опять смотрел на меня, теперь с тревогой.
Но что мне было по-настоящему больно – так это смотреть на моего пациента. Силы совершенно покинули его, он как будто дошел до последнего предела. Бледный недвижный мистер Икс вжался в свой стул на колесах.
Я помотала головой.
– Мистер Икс, вы без всякой необходимости запугиваете людей! – сказала я. – Успокойтесь! Ничего со мной не случится!
Я дам вам совет: никогда никому не говорите, что с вами ничего не случится, если ваша цель – успокоить человека. С момента произнесения этих слов – нет, даже в момент их произнесения – вы будете наблюдать, как сама эта фраза роет вам удобную, простенькую, гостеприимную могилку и хоронит вас так поспешно, что вы даже не успеваете договорить до конца.
«Со мной ничего не случится» означает все, что угодно, но только не это.
– А может кто-нибудь объяснить мне, что тут происходит, или я прошу слишком многого, о боги неведенья? – не выдержал Салливан. – Что еще за кошмары? Нам, актерам, никто ничего не рассказывает…
За объяснение взялся Дойл, который до сего момента был занят своими записями.
– Его преподобию снятся вещие сны. Бесспорно здесь только одно: сегодня ночью я не покину мисс Мак-Кари.
На фоне этого заявления известие о моей смерти сильно потускнело.
Может ли читатель представить себе жизнь более горестную, чем моя, если я признаюсь, что мне пришлось дождаться смертного приговора, чтобы наконец почувствовать себя окруженной всеобщим интересом и заботой? Звучит противоречиво и даже заносчиво, но я рассказываю то, что было. Я превратилась в средоточие нежности для девяти моих товарищей – за исключением того, кого вы и так подозреваете, хотя я и знала, что он озабочен больше всех, – все они награждали меня взглядами и словами поддержки, переводили дело в шутку, изображали сомнение в правдивости пророчества, но при этом не скрывали облегчения от того, что это сомнительное пророчество не относится лично к ним. Двое мужчин сражались за право спать со мной в эту ночь – Джимми Пиггот и Конан Дойл; сэр Оуэн – тот вообще улыбнулся мне, не подняв ни одну из бровей; растерянный Салливан без устали выражал готовность меня защищать; Клара ничего не говорила, но ее взгляды полнились нежностью и состраданием; Уидон – тот самый бухгалтер, который так холодно принял меня в первый день по приезде в Кларендон, – теперь вытирал слезы, как будто я его бабушка; Кэрролл взял мою ладонь и сдавил так сильно, точно собирался делать предложение; и даже мистер Икс – да, он самый! – склонил голову под тяжестью нахлынувших переживаний.
А теперь скажите, что у меня не было причин чувствовать себя счастливой.
Единственный, кто взирал на меня с ужасом, был Квикеринг. Я решила, что ему сейчас страшнее, чем мне, – мне тоже было страшно, но это чувство пребывало где-то на глубине, в самом потаенном уголке.
Что же касается Понсонби, он, даже и занятый подготовкой речи для моих похорон (я его не упрекаю, ему надлежало как следует все обдумать заранее), неожиданно для всех возвысил голос:
– Как бы то ни было и что бы ни означал этот сон, мы не позволим, чтобы с вами случилось что-то плохое, мисс Мак-Кари!
Когда я услышала, что этот человек правильно произнес мою фамилию –
Клянусь вам, когда я это услышала, я подумала, что на самом деле сон снится мне.
«Вот она, настоящая Страна чудес», – сказала я себе.
Кэрролл был прав. Чтобы в нее попасть, достаточно было нырнуть в кроличью нору.
Разумеется, ментальный театр отложили до следующего утра. Дойл предлагал вызвать полицию, но его не поддержали ни психиатры, ни мой пациент – не знаю, то ли из-за преждевременности этой идеи (ведь моего трупа до сих пор не было), то ли из-за ее нелепости, ведь полицейские, как правило, не проявляют интереса к сновидениям в качестве улик для будущих преступлений.
В общем, высказывались все и сразу, так что мне пришлось вмешаться.
– Прошу вас, довольно! – Установившаяся тишина познакомила меня с новой властью, которой меня наделили. – Я не собираюсь спать ни с кем из мужчин, и мне
И снова поднялся галдеж.
– Нет, ни в коем случае!.. – протестовал Дойл.
– Сначала нам следует… – что-то предлагал Джимми.
– Джентльмены. – Я заставила их умолкнуть. – Позвольте вам объяснить, что сейчас больше всего меня пугаете именно вы… Его преподобие мог услышать во сне мое имя по многим причинам, в основном по хорошим. С другой стороны, если его преподобие видит то, что должно произойти, то чем нам помогут наши страхи? Будущее уже предначертано, а нам следует… продолжать выполнять свой долг. – Ответом мне было согласие, тишина и уважение: на меня теперь смотрели совсем другими глазами. Я тоже чувствовала себя иной: более сильной, не такой трусливой, я была капитаном, укрепляющим боевой дух своей команды. – Я предлагаю всем нам разойтись по своим комнатам и отдохнуть. Завтра мы будем судить обо всем более здраво.
– Те из нас, кто останется в живых, – уточнил мистер Икс.
Дойл возмущенно обернулся в его сторону:
– Ради всего святого, Холмс! – Этот возглас вызвал общее изумление. Несчастный доктор смешался и поправил себя: – Я хотел сказать – мистер Икс. Пожалуйста, будьте милосердны.
– Милосердие не имеет ничего общего с мерами, которые мы должны предпринять. Вам как врачу это известно лучше остальных, доктор Дойл.
– Чепуха и околесица! – не выдержал Квикеринг. – Все это чепуха!
– Альфред, а ведь мистер Икс прав, – успокоил коллегу сэр Оуэн. – Не думаю, что мисс Мак-Кари должна оставаться одна, правильно?
– Я буду спать с ней. – Это сказала Клара, и слова ее проникли в мое сердце.
– Нет-нет-нет, милая, я на такое не пойду.
– Так мы подвергнем риску сразу двух женщин, – заявил рыцарственный Джимми Пиггот. – Мисс Мак-Кари, я буду ночевать снаружи под вашей дверью. И не приму никаких отказов.
– Ну конечно же примешь, Джимми, ведь я медсестра. И я могу сама о себе позаботиться.
– Но вы забываете об одной детали: у себя за дверью, внутри, вы вольны приказать мне выйти. Но по эту сторону двери всем распоряжается доктор Понсонби.
Понсонби, который плохо переносил общее внимание, сразу начал мямлить:
– Не вижу… препятствий… То есть серьезных препятствий к тому… Как ты собираешься это устроить, Джимми? На кровати нельзя… Я не говорю, что вовсе нельзя, но отчасти все-таки и нельзя… Быть может, стул? Я сейчас не говорю о стульях с обивкой, я имел в виду…
– Не беспокойтесь, доктор, я посплю на полу, – сказал Джимми.
Какой рыцарь! Кстати, я вам рассказывала, что Джимми хочет жениться на девушке из галантерейной лавки и копит деньги? Этой барышне здорово повезло с мужчиной!
– Молодой человек, я старше вас годами, – вмешался Дойл. – Поэтому останусь я.
– Значит, все дело в возрасте, – мягко прокомментировал Салливан.
Дойл высокомерно посмотрел на актера:
– Я не только врач. Я играю в футбол и являюсь голкипером портсмутской команды.
– Прошу прощения, доктор, – ехидно заметил Салливан, – но если угроза будет исходить не от футбольного мяча, то я не понимаю, как вам пригодятся эти умения.
– Я хотел сказать, что поддерживаю форму, мистер… Я не помню вашего имени.
– А я вашего.
– Я доктор Артур Конан Дойл, друг мисс Мак-Кари.
– Я Питер Салливан, актер. Занимаюсь боксом, фехтованием и уличной борьбой. И участь мисс Мак-Кари мне тоже небезразлична. – И Салливан мне улыбнулся.
Дойл хотел что-то ответить, но замялся. Я тоже замялась. Иногда лучше уметь выражаться без обиняков, как мой пациент.
– Но, мистер Салливан, мы вас не знаем, а Джимми Пиггота и доктора Дойла знаем, – сказал мистер Икс. – А если выбирать из двоих, я голосую за Джимми.
– Я не позволю подвергать опасности жизнь этого мальчика! – заспорил Дойл.
– При всем уважении, доктор, «жизнь этого мальчика» – моя жизнь! – выпалил Джимми.
– Никто не будет ночевать в коридоре, – объявила я. – Я буду спать в своей комнате, как и всегда, а вы спите в своих!
– Погибли один за другим негритята, ведь сильно друг дружку любили ребята, – загадочно прокомментировал Салливан. – Не обращайте внимания, это старая ирландская песенка. И кстати, прошу прощения, что посреди нашей драматической ситуации затрагиваю столь малозначительную тему, но где сегодня будем ночевать мы с девочкой? У нас ведь отобрали и кровати, и занавески.
– Мы установим все обратно, – пообещал Понсонби.
И тут Квикеринг как будто взорвался. К его обычной резкости прибавилась заносчивость, граничащая с яростью, – я приписала все это воздействию страха.
– А я присоединяюсь к нашей хладнокровной мисс Мак-Кари! Я абсолютно спокоен!
– Вот это удача, – снова встрял ироничный Салливан. – Если вы решите впасть в беспокойство…