Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 539)

— Но… позвольте мне вам сказать… я не вижу, что могло бы вам помешать встретить человека, который любит вас по-настоящему, как вы того заслуживаете, потому что вы прекрасны…

Семьдесят пять. Восемьдесят.

— …прекрасны и отважны, хотя и несчастливы… — теперь он смотрел на меня и красным, и голубым, — …но только лишь потому, что вы не захотели быть счастливой, мисс Мак-Кари.

Восемьдесят пять. Только тогда я в смятении осознала, что пульс, который я отсчитывала подушечкой пальца, — это мой собственный пульс. Из-за этого упрямого молоточка я почти не чувствовала пульса мистера Икс, который был как подземный ручеек — тишайший, почти отсутствующий.

В этом мужчине как будто не было жизни, быть может, оттого, что он делился ею с теми, кто находился рядом с ним.

Я оставила его маленькую ручку висеть в воздухе, я не знала, что сказать.

— Ни о чем не волнуйтесь, — сказал мистер Икс и отвел взгляд. — Моя простуда — это не простуда, а физическое следствие обнаружения истины, как и всегда дорогостоящей, но ведь истина заслуживает легкого недомогания, а что касается моих слов — они составляют часть этой истины, потому что я, кажется, уже упоминал, что загадка мертвых нищих затрагивает нас всех, и вас в неменьшей степени. Посему, мисс Мак-Кари, не делайте поспешных выводов, ведь вы, будучи женщиной, определенно вообразили себя участницей романтической сцены и теперь жаждете какого-то завершения… Однако, назвав вас прекрасной и отважной, я всего лишь обозначил самые очевидные вещи.

Он наконец замолчал, напоследок снова уступив позывам своей трахеи. Я ничего не поняла, я просто застыла как дурочка с часами в руке — они работали вхолостую, поскольку, хотя часы об этом и не знали, времени больше не существовало. Но о таких вещах часы, как обычно, узнают последними.

Прекрасная.

— Я… я принесу вам… мятную настойку, мистер Икс, — произнесла я.

— Холмс, кхе, — поправил он.

Выходя из комнаты, я снова услышала его голос:

— Будьте осторожны в театре… кхе… Там вам угрожает опасность.

Больше он ничего не сказал. Когда я вернулась с настойкой, он играл на скрипке.

Неизбежное преступление

1

На следующее утро я прибежала к Нелли Уоррингтон. Нелли была самым подходящим человеком, чтобы подменить меня вечером, и обладала достаточным опытом, чтобы противостоять причудам мистера Икс. Я, кажется, уже упоминала, что Нелли высока, худощава и очень серьезна, для меня она была как мост между каменной стеной мисс Брэддок и жизнерадостностью Сьюзи и Джейн. Нелли была женщина уравновешенная, она прошла подготовку в великой Королевской больнице нашего Портсмута и умела исцелять как физические, так и умственные недуги. Нелли Уоррингтон ответила мне предсказуемо: она охотно готова меня подменить, но что касается выбора спектакля и общества доктора Дойла, не принадлежащего к персоналу Кларендона, — об этом мне следует договариваться со старшей сестрой. В это время Брэддок была занята, поэтому я оставила ей записку и перед началом трудового дня вернулась к себе в комнату. Там я достала из передника письмо Роберту и разорвала на мелкие клочки. Потом взяла чистый лист бумаги.

Дорогой Роберт.

Мне потребуется несколько дней, чтобы уладить все мои дела. Совсем немного, до конца недели или чуть больше… Я уверена, ты меня поймешь…

Я остановилась. Перечитала написанное, порвала и добавила обрывки к первой кучке — они осыпались, как хлопья грязного снега. Бумажки лежали пирамидкой на табурете, выполнявшем в моей комнате роль ночного столика, там же лежал и камень с якорем. Подбородка у меня совсем мало — об этом я писала, — но я вздернула его как могла высоко и сжала зубы. Третий лист:

Роберт.

Мне необходимо все обдумать. Для меня это очень важное решение, и мне нужно быть уверенной. Если ты не можешь меня подождать, возвращайся в Лондон.

Это письмо получилось лучше. Более решительное. Я перечитала и добавила:

А если ты считаешь, что мой удел — беспрекословное повиновение, тогда я должна сказать тебе, с великим сожалением, что наши отношения.

Я со храню в своей памяти счастливые моменты. Спасибо за всё.

Энни

Я надолго задержалась взглядом на пустом пространстве после «отношений». Пустое пространство, а потом чернильная точка — как будто я собралась подписывать смертный приговор. Или окончательный контракт с моим новым будущим. И тогда я поднесла перо к бумаге и вписала последнее слово. Именно так. Теперь верно. Теперь все закончится. Почему вообще что-то кончается? А ведь кончается всё. Мы рождаемся, считая себя бессмертными, а потом на́ тебе. Поверху любой — и большой и маленькой — коробки написано «конец». Роберт Милгрю кое-что мне дал — оплеухи и счастье, в каждый момент по-разному, — но теперь, как бы то ни было, его колодец обмелел. Когда это случилось? Когда он кинул в меня ту бутылку? Или когда начал меня душить? Или в Портсмуте, два дня назад, когда заставлял меня бросить работу? Я не знала, и это не имело значения. События проходят, и когда они проходят, то падают в мешок снов. Там они и остаются, а нам, когда мы заглядываем внутрь мешка, лучше видеть только счастливые моменты.

Когда я убирала письмо в карман передника, в дверь постучали. Ко мне заглянули широко распахнутые глаза Сьюзи Тренч. И раздался ее голос, еще более пронзительный, чем обычно:

— Эннниии! Ты мне ничего не рассказааала! Это он? Это он?

Я знала, что она имеет в виду. Сьюзи была из тех, кто никогда ничего не рассказывает. Она обладала редкостной особенностью: все мы рассказывали ей обо всем, а она ухитрялась ничем не делиться в ответ. Ее излюбленный трюк — это незавершенные фразы: «Так ты собиралась?.. Мне кажется, тут нужно… Как я тебя понимаю… Боюсь, тебе… Ну ты сама догадалась…» И каждая из нас хотя бы однажды ловилась на этот трюк и заполняла пустоты. На сей раз я решила не попадаться в эту невинную ловушку.

— Ты имеешь в виду?.. — переспросила я.

Собственная пилюля оказалась для Сьюзи горькой.

— Имею… его.

— Его…

— Доктора Дойла! — выпалила Сьюзи шепотом, признавая наконец свое поражение.

Я избавила подружку от ненужных домыслов: у доктора Дойла были два билета в «Милосердие» на сегодняшний вечер и он в порядке исключения попросил меня его сопровождать. Разумеется, благодаря частым посещениям моего пансионера доктор почувствовал некоторое доверие и ко мне. Что в этом плохого?

— Ничего! — поспешно заверила Сьюзи, спускаясь по ступенькам вслед за мной. — Дело в том, что… я так и знала…

То, что Сьюзи «так и знала», поджидало меня на нижней площадке служебной лестницы, скрестив руки на груди.

— Энн, мне уже пересказали твой план. Я ничего не имею против желания поменяться отгулами. Что же касается выбора спутника и постановки, я не знаю, как тебе могло прийти в голову, что ты получишь мое разрешение.

По лицу старшей сестры Брэддок было сложно определить, улыбается она или негодует. Я уже упоминала, что черты ее жались к центру широкого лица, на котором счастье, горечь, шутка и раздражение уживались полюбовно. Иначе обстояло дело с распоряжениями Брэддок, когда она нам что-то предписывала или запрещала. На сей раз сестра Брэддок была по-настоящему скандализирована. Я задумалась, что именно явилось причиной ее возмущения — характер представления или выбор спутника? А если верно последнее — неужели это ревность?

Я не хочу плохо говорить о старшей сестре Брэддок, но от меня не укрылись ее восхищенные взгляды, обращенные на молодого доктора.

Однако было и кое-что еще, о чем не подозревала Брэддок.

— Пожалуйста, мисс Брэддок, могу я обсудить это дело с доктором Понсонби? Это единственное, о чем я прошу.

Старшая сестра прищурилась — в ее случае такой взгляд обозначал гнев, — но все-таки не нашла никаких возражений. Она говорила со мной с таким самодовольным видом, как будто одноклассница попросила ее разрешения рассказать страшную тайну самому суровому профессору.

Я вместе с Брэддок прошла по коридору до двери Понсонби, остановившись, только чтобы передать Джимми Пигготу конверт для Роберта; он был адресован мальчику со склада Коттерель. Клянусь вам, я испытала облегчение: как будто это письмо уносит с собой мои последние воспоминания, сомнения и нерешительность. Благодарение Богу, Понсонби уже получил необходимую информацию от Дойла (как тот мне и обещал) — что, по-видимому, явилось совершенным сюрпризом для сестры Брэддок.

— Ой, благотворительное представление! — воскликнул сидящий за столом Понсонби. — Вы, разумеется, можете его посетить, мисс. Я не утверждаю, что таковое будет возможно всегда, однако доктор Дойл — надежный спутник. Ой, и кстати, они же хорошо ладят между собой — мистер Икс и доктор Дойл… так мне говорили.

— Я тоже так считаю, доктор, — согласилась я, окрыленная, но осторожная.

Брэддок все время смотрела на меня — по крайней мере, мне так казалось, — молча и серьезно.

— Какие же у них общие увлечения?

Понсонби дожидался ответа, наморщив все лицо, — так с ним случалось часто, особенно когда от ответа зависела надежность столпа, поддерживающего Кларендон-Хаус. Я даже на секунду не задумалась, стоит ли рассказывать ему правду: мистер Икс и доктор Дойл расследуют убийства нищих.

— У них много общих увлечений, — ответила я. — Научное любопытство, — добавила я.