Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 220)
— Я вообще-то могу тебе все объяснить, но на самом деле не могу, — вот и все, что он сумел изобрести.
Элси была девушкой неглупой и поняла все правильно:
— Бокс — вот метафора, идеально подходящая для тебя.
— То есть?
— Искусство не подпускать никого близко. Ты добился в нем больших успехов: тебя никто и ничто не трогает.
Это неправда, подумал Арт.
Они поженились за несколько недель до его отъезда во Вьетнам. Оттуда он писал ей длинные страстные письма, где никогда ни слова не было о том, чем он на самом деле занимался. Он очень переменился, подумала Элси, когда Арт приехал домой. Наверно, это неизбежно. Он еще больше замкнулся. Вокруг стены, охраняющей его внутренний мир, он вырыл даже не ров, а океан эмоциональной отстраненности. Правда, временами он вновь превращался в того нежного, ласкового парня, в которого когда-то влюбилась Элси.
Элсия обрадовалась, услышав, что он подумывает о перемене работы. Арт загорелся энтузиазмом, услышав о новом наркоуправлении: он считал, что сумеет принести там большую пользу. Элси поощряла мужа взяться за эту работу, хотя это означало, что он опять исчезнет еще на три месяца. Дома он побыл совсем недолго.
В письмах из Мексики тоже ничего не было о его работе. Да я бездельничаю! — писал он ей. Ни черта не делаю, только жалею себя.
Ну так оторви задницу от стула и займись хоть чем-нибудь, писала в ответ она. Или бросай все и возвращайся домой, ко мне. Я уверена, папа без труда найдет тебе работу в штате сенатора, скажи только слово.
Но Арт этого слова не сказал.
Однако задницу оторвал и отправился поклониться святому.
Все в Синалоа знали легенду о Санто Хесусе Малверде. Это был бандит, отважный разбойник, который все раздавал бедным, такой синалоанский Робин Гуд. Удача отвернулась от него в 1909-м, и
Храм возник стихийно. Сначала приносили цветы, потом поставили фотографию. Как-то ночью бедняки соорудили что-то вроде часовни из грубо отесанных досок. Полиция побоялась снести ее, потому что в народе уже гуляла легенда, будто в ней обитает душа Малверде и что если прийти сюда, помолиться, зажечь свечу и дать религиозный обет —
Даст хороший урожай, защитит от врагов, избавит от болезней.
На стенах храма были прикреплены записочки с благодарностями, где перечислялись блага, ниспосланные Малверде: выздоровел больной ребенок; появилась волшебным образом нужная сумма денег; кто-то спасся от ареста, кто-то от убийц; сняли обвинение; благополучно вернулся
Арт отправился к храму, рассудив, что если с чего-то начинать, то лучшего места не придумать. Дошел пешком от отеля, терпеливо переждал очередь паломников и наконец попал внутрь.
К святым он привык. Мать истово таскала его в церковь Девы Марии Гваделупской в баррио Логан, где он посещал уроки катехизиса, получил первое причастие, был конфирмован. Он молился святым, зажигал свечи у статуй. Ребенком он обожал рассматривать изображения святых.
Да и в колледже Арт оставался ревностным католиком. Даже во Вьетнаме поначалу прилежно посещал церковь, но постепенно его религиозность поугасла, и он перестал ходить на исповеди.
Как это произошло? «Прости меня, отец, я согрешил. Прости меня, отец, я согрешил, простои — согрешил, прости — согрешил...» Какой в этом смысл, черт побери? Каждый день я намечаю людей, которых нужно убить, а на другой день, бывает, убиваю их сам. Какой же смысл приходить сюда, просить прощения и обещать, что это больше никогда не повторится, если это моя работа и убийства совершаются по графику, регулярно, как мессы?
Сол Скэки, один из сотрудников спецотряда, ходил к мессе каждое воскресенье, если не был занят в операциях по убийству людей. Арт только диву давался: неужели Сол не осознает лицемерия происходящего? Они даже порассуждали на эту тему как-то за выпивкой вечером. Арт и этот, такой итальянский итальянец из Нью-Йорка.
— Меня это не колышет, — заявил Скэки. — И тебя не должно. Вьетконговцы всё одно в Бога не верят, так что ну их на хрен!
Между ними завязался ожесточенный спор. Арта потрясло, что Скэки и в самом деле считает, будто они, убивая вьетконговцев, творят Божье дело. Коммунисты, они же все атеисты, твердил Скэки, и хотят уничтожить Церковь. Так что мы защищаем Церковь, а потому это не грех, а наш долг.
Сунув руку под рубашку, он показал Арту образок святого Антония, который носил на цепочке на шее.
— Меня хранит святой, — поделился он. — И тебе тоже нужно носить такой.
Но Арт не стал.
И теперь, в Кульякане, он стоял и смотрел в обсидиановые глаза Санто Хесуса Малверде. Гипсовая кожа светилась белизной, усы были угольно-черными, а кроваво-красная полоска вокруг шеи напоминала паломникам, что этот святой, как и все настоящие святые, был предан мученической смерти.
Санто Хесус умер за наши грехи.
— Послушай, — обратился Арт к статуе, — что ты там делаешь, не знаю, но это срабатывает, а что бы ни делал я — нет, так что...
Арт сотворил
— Помоги мне, Санто Хесус, — прошептал он по-испански, — и будут еще деньги. Я отдам их бедным.
А на обратном пути от храма к отелю Арт впервые встретился с Аданом Баррерой.
Мимо этого спортклуба Арт проходил десятки раз. Ему всегда хотелось заглянуть туда, но он так ни разу и не зашел. Однако в этот вечер внутри клубилась особенно большая толпа, и Арт не устоял.
Адану тогда едва исполнилось двадцать. Низкорослый, почти карлик, но стройный, изящный. Длинные черные прямые волосы зачесаны назад. Стильные джинсы, кроссовки «Найк», фиолетовая рубашка поло — дорогая одежда для этого баррио. Смышленый парень — это Арт разглядел сразу. Вид у Адана Барреры такой, словно он постоянно прикидывает, что к чему.
Росту в нем всего около пяти футов пяти дюймов, подумал Арт, ну, может, шесть дюймов. Парень, стоявший рядом с Аданом, был никак не меньше шести футов трех дюймов. А сложен! Мощная грудь, покатые плечи, стройный. Их невозможно принять за братьев, если б не лица. Одно и то же лицо у совершенно разных людей: темно-карие глаза, светло-кофейная кожа — похожи скорее на испанцев, чем на индейцев.
Братья стояли у края ринга, глядя на лежавшего без сознания боксера. Его соперник пританцовывал у веревок. Совсем мальчишка, явно нет еще и двадцати, но фигура литая, мускулы словно высечены из камня. А взгляд — такое выражение Арт видел на ринге и прежде — прирожденного убийцы. Только сейчас в нем можно было уловить тень смущения и вины.
Арт просек все сразу. Боксер только что вырубил спарринг-партнера, и теперь драться ему не с кем. А двое братьев — Матт и Джефф [213] — его менеджеры. Вполне обычный расклад в мексиканском баррио. Для местных ребят-бедняков есть только два пути выбраться отсюда: наркотики или бокс. Паренек-то — боксер перспективный, сообразил Арт, потому и такая толпа.
Коротышка оглядывал толпу, выискивая, кто бы мог выйти на ринг и продержаться хотя бы несколько раундов. Большинство парней в толпе тут же обнаружили нечто очень интересное на носках своих ботинок.
Но не Арт.
Он встретился взглядом с коротышкой.
— Ты кто? — осведомился тот.
Его братец, бросив лишь взгляд на Арта, изрек: «Янки — антинарк». Потом окинул взглядом толпу, опять посмотрел прямо Арту в глаза и бросил:
—
В приблизительном переводе: «Убирайся к дьяволу, пидор!»
Арт мигом среагировал:
—
Сюрприз — услышать такое от парня, на вид очень даже белого. Долговязый начал протискиваться сквозь толпу, пробиваясь к Арту, но коротышка, уцепив его за локоть, что-то прошептал. Высокий ухмыльнулся, а его брат, подойдя к Арту, сказал по-английски:
— Ты вроде подходящего роста. Выйдешь на пару раундов?
— Он совсем еще мальчишка, — откликнулся Арт.
— Ничего, он умеет за себя постоять, — возразил недомерок. — Если на то пошло, так и тебе сумеет накидать.
Арт расхохотался.
— Ты боксируешь? — нажимал коротышка.
— Когда-то занимался. Немного.
— Так давай, ступай на ринг, янки. Перчатки для тебя мы найдем.
Вызов Арт принял. Но не для того, чтобы показать, какой он мачо. Он легко мог бы, посмеявшись, отказаться. Но в Мексике бокс — святое, и если люди, с которыми ты уже несколько месяцев стараешься сблизиться, приглашают тебя в свою церковь, ты идешь.
— И с кем же я буду драться? — обратился Арт к кому-то из толпы, пока ему бинтовали руки и надевали перчатки.
— Эль Леонсито из Кульякана, — гордо ответил спрошенный. — Маленький Лев из Кульякана. Когда-нибудь он станет чемпионом мира.
Арт прошел в центр ринга.
— Ты со мной полегче, — попросил он. — Я уже старый.
Они приветствовали друг друга коротким прикосновением перчаток.
Не старайся выиграть, остерег себя Арт. Полегче с малышом. Ты здесь ради того, чтобы завести друзей.
Через десять секунд Арт уже смеялся над своими претензиями. Между сыпавшимися на него ударами, конечно. Ты такой беспомощный, словно тебя обмотали телефонными проводами. По-моему, насчет победы можно не тревожиться.
Беспокоиться следует насчет того, чтоб выжить, вот это вернее, сказал он себе десятью секундами позже. Кулаки мальчишки летали с быстротой прямо-таки фантастической. Арт не успевал предугадать, куда обрушится удар, не говоря уж о том, чтобы отразить его. А нанести ответный он и не мечтал.