Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 19)

— Сурово, — отметил Бун.

— Добро пожаловать в мой мир, — пожал плечами Прибой. Не так просто объяснить другому человеку, даже близкому другу, каково это — быть родом с островов. Бун всю жизнь не покидал родного квартала; ни ему, ни Дэйву, ни даже Джонни ни за что не понять, почему Прибой, появившийся на свет и выросший в доме через дорогу, до сих пор чувствует ответственность перед какой-то деревней в Самоа, которую и в глаза не видел. То же самое свойственно многим островитянам, живущим в Калифорнии, — на Самоа или Гуаме, на Фиджи или Гавайях у них остались живые корни.

Ты приезжаешь в Америку, зарабатываешь деньги и часть из них посылаешь домой, в помощь деревне. А когда прилетает твой двоюродный брат, селишь его у себя и кормишь, пока он не заработает достаточно денег — работу ему тоже находишь ты — и не обзаведется собственным жильем, чтобы вскорости приютить очередного родственника. Сделаешь что-нибудь хорошее, население целой деревни, расположенной за пять тысяч миль отсюда, будет тобой гордиться; оплошаешь — будет терпеть позор.

Конечно, это нелегко, зато… Зато у твоих детей есть бабушки и дедушки, тетушки и дядюшки, которые любят их как родных. Даже в городе, в квартале островитян, дети бегают туда-сюда друг к другу в гости, словно живут не в особняках и коттеджах, а в маленьких хижинах. А если у тебя заболеет жена, тут же прибегут тетушки, о существовании которых ты даже не подозревал, и накормят ее супом, мясом, рыбой и рисом.

Это айга — семья.

А если попадешь в передрягу, если кто-нибудь чужой обидит тебя или хотя бы попробует угрожать, то за тебя вступится весь клан, и просить никого не надо. Те же конвоиры зари — зовешь волка, прибегает вся стая.

Когда-то Прибой был матаи — главой бандитской группировки «Самоанские вожди». Раньше как было: если тебя угораздило родиться в Оушнсайде, особенно в квартале Меса-Маргарита, то перед тобой открывалось два пути: играть в футбол или шляться с дружками. Прибой освоил оба. Слава Господу, придумавшему футбол, мысленно вознес он молитву. Он обожал гонять мяч, и это спасло его от наркотиков. Прибой вовсе не был отмороженным бандюком, который ходит с ног до головы обвешанный оружием и линяет с места преступления на раздолбанной тачке. Нет, он следил за собой и, когда пришло время сразиться с другой группировкой, дрался как настоящий полинезиец — голыми руками.

Прибой стал настоящей легендой в оушнсайдских разборках. Выдвинув вперед свою огромную тушу, он грозно сверлил взглядом противников, а затем звучно кричал «Фа'ауму!» — древний самоанский боевой клич. Ну а потом начиналась куча мала из хамо[32] и их жертв, и кулаки мелькали, пока на ногах не оставался лишь один последний боец.

Этим последним всегда был Прибой.

То же происходило и на футбольном поле. Когда Прибой только родился, акушер взглянул на него и безапелляционно заявил: «Будет защитником». Самоанцы всегда играли и всегда будут играть в футбол. А уж в Оушнсайде самоанцев больше, чем где бы то ни было (естественно, за исключением Самоа), и потому не один игрок местной школьной команды в конце концов оказался в НФЛ.

Прибой спасал провальные матчи.

Он пожирал своих противников живьем — разбрасывал их, как игрушки, а уж футболиста, который вел мяч, просто размазывал по полю. Соперники команды Оушнсайда быстро поняли: обычная агрессивная тактика здесь не имеет никаких шансов на успех, и старались забрасывать мяч как можно дальше и выше, совсем как в старые добрые времена.

Конечно, вербовщики быстро заметили Прибоя.

Возвращаясь домой после тренировки, он находил кучу писем из колледжей. Но он мечтал учиться только в местном университете, в Сан-Диего. Ему не хотелось уезжать далеко от дома — в какой-нибудь холодный штат без океана и, соответственно, без сёрфинга. Тем более он не желал покидать айгу, потому что для самоанца семья — это всё.

Прибой поступил в университет Сан-Диего. Если он не колошматил соперников на футбольном поле, значит, катался на сёрфе со своими новыми друзьями: Буном Дэниелсом, Джонни Банзаем, Богом Любви Дэйвом и Санни Дэй. С преступной деятельностью он покончил — бандиты к тому времени уже вышли из моды. Он слишком много времени проводил на поле и в океане, так что для своей банды стал матаи — уважаемым, но отошедшим от дел членом группировки, слово которого все еще оставалось для них законом.

А затем Прибой попал в набор НФЛ.

Он прекрасно провел один многообещающий сезон, победитель которого выходил на матч с «Питтсбург Стилерс». А затем как-то раз — они играли с «Бенгалс» — его блокировал их центровой, а полузащитник подбежал и сбил Прибоя с ног.

Тот услышал, как щелкнуло колено.

Как будто выстрелили из пистолета.

В Оушнсайд он вернулся в глубокой депрессии. Казалось, жизнь кончена. Прибой целыми днями торчал в родительском доме на Артур-авеню, накачиваясь пивом, укуриваясь травкой и преисполняясь жалости к себе, пока к нему не пришел Бун и не велел завязывать с этим дерьмом. Он буквально вытащил друга за шкирку из дома, привел на пляж и поставил на доску.

После первой же волны Прибой решил, что жизнь — не такая уж гнусная штука.

Благодаря былой славе он легко нашел работу в сфере коммунальных услуг. Познакомился с хорошей самоанской девушкой, женился, произвел на свет троих детей.

Что может быть лучше жизни?

И вот теперь он объяснял Буну тонкости ведения бизнеса у островитян.

— Вот почему Эдди связывается только со своими, — говорил Прибой. — Он знает, что, если прийти с долгами к семье хаоле, они просто скажут: «А мы-то тут при чем?» По эту сторону пруда понятия о семье совсем другие, Бун.

— Да, верно, — не стал спорить Бун.

— Верно.

Бун посмотрел на Санни, которая упорно старалась не встречаться с ним глазами.

— Что это на нее нашло? — поинтересовался он у Прибоя.

Тот уже был наслышан о британской «бетти» — Дэйв принес новость на хвосте. Прибой соскользнул со стула, отправил последний кусочек сэндвича в рот и дружески хлопнул Буна по плечу:

— Мне пора, работа ждет. Знаешь, Бун, для такого умного мужика ты на редкость туп. Если захочешь услышать еще пару антропологических откровений, звони, буду рад.

С этими словами он натянул на голову коричневую кепку, надел перчатки и вышел за дверь.

Бун взглянул на Санни:

— Привет.

— Привет, — отозвалась она.

— Как жизнь?

— Ничего нового, — ответила Санни. — А у тебя?

— Ну хватит уже, Санни! — взмолился Бун.

— О'кей. — Девушка подошла к нему. — Ты с ней спишь?

— С кем?

— Пока, Бун.

Санни отвернулась.

— Да нет же! Она просто клиент.

— А-а… Странно, что ты сразу понял, о ком я, — съязвила Санни, вновь поворачиваясь к нему лицом.

— По-моему, это очевидно.

— По-моему, тоже.

— Она клиент, — повторил Бун. Его разозлило, что он вообще должен перед кем-то оправдываться. — И кстати, тебе-то что? Мы же вроде как не…

— Нет, мы вроде как совершенно никак, — прервала его Санни.

— Ты ведь встречаешься с другими, — продолжал Бун.

— Уж будь уверен, — бросила Санни. На самом деле с момента разрыва ничего хоть капельку серьезного у нее ни с кем не было.

— Ну так что?

— Ну так ничего, — ответила девушка. — Просто мне казалось, что мы друзья. И должны быть честными друг с другом.

— Я и честен.

— Ну и ладно.

— Ладно, — бросил Бун.

— Ладно, — повторила она и вернулась к протиранию стаканов.

Бун не стал допивать свой кофе.

Глава 27

Тем временем Дэн Сильвер и Рыжий Эдди вели не самую приятную беседу.

— Что ты натворил, Дэнни? — спросил Эдди.

— Ничего.

— Убить женщину — это теперь «ничего»?

Видимо, так.

Дэнни опустил голову, что было с его стороны серьезной ошибкой — Эдди тут же влепил ему увесистую пощечину.

— Ты что, думал, я не узнаю?! — заорал он. — И от кого я про это услышал? От Буна! А я еще, как дурак, просил его поменьше к тебе цепляться! Какого хрена ты не дал мне самому все сделать? Все ковбоя из себя корчишь? Говно ты, а не ковбой!