Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 18)
Японские иммигранты приезжали в Сан-Диего еще в начале века и устраивались сезонными рабочими на фермы или нанимались ловить тунца в Пойнт-Ломе. Они работали как проклятые только ради того, чтобы их дети могли купить себе землю в Мишн-Вэлли или на севере возле Оушнсайда и осесть, стать фермерами и ни от кого не зависеть. Да что уж тут говорить, если дедушка Джонни по материнской линии до сих пор выращивал клубнику на своем участке к востоку от Оушнсайда, упрямо не обращая внимания на своих заклятых врагов — возраст и подступающий все ближе город.
Дедушка по отцовской линии перебрался в Маленькую Японию и открыл там сауну-парикмахерскую, куда почтенные японцы приходят подстричься и расслабиться в горячих бурлящих потоках воды в фуро.[30]
Джонни частенько гулял с отцом по старому району, разглядывая немногие уцелевшие здания. Отец показывал ему, где раньше был продуктовый Хагуши, где семья Тобиши держала ресторанчик, а где благоухал цветочный магазин старенькой миссис Канагава.
Район тогда процветал. В нем мирно соседствовали японцы, филиппинцы, китайцы, перебравшиеся сюда после того, как город уничтожил местный чайнатаун, белые и черные. Хороший был район — и для жизни, и для воспитания детей.
А потом случился Пёрл-Харбор.
Отец Джонни узнал о нападении по радио. Ему тогда было всего семь лет, и он сразу же побежал в парикмахерскую рассказывать новость
Через неделю за решеткой оказались уже рыбаки и фермеры с овощных и клубничных угодий. Отец Джонни до сих пор помнил, как стоял у дороги и смотрел на закованных в наручники арестантов, которых перегоняли из одной тюрьмы в другую. Отец запретил ему смотреть им в лицо: эти почетные и уважаемые члены сообщества не хотели, чтобы другие видели их позор и унижение.
А еще через два месяца весь их район выселили и отправили на поездах в Санта-Аниту, где они и жили почти год за колючей проволокой, прежде чем их переправили в лагерь для интернированных в аризонском городке Постоне. Конечно, после войны они вернулись в Сан-Диего, но только чтобы обнаружить, что их домами, фермами и компаниями завладели белые. Кто-то плюнул на все и уехал, кто-то смирился с реальностью и начал жить заново, а кто-то — как, например, дед Джонни со стороны матери — затеял долгий и мучительный судебный процесс, чтобы отвоевать свою собственность.
Но Маленькой Японии как единого целого больше не стало, и когда-то дружные жители района разъехались по всему округу. Отец Джонни отправился в колледж, получил образование врача, открыл практику в Пасифик-Бич и вполне преуспел.
Он всегда думал, что Джонни пойдет по его стопам и унаследует дело, но у Джонни были другие планы. Даже в детстве он заметно отличался от своих сверстников — хотя полностью соответствовал стереотипному образу прилежного азиатского ученика. На самом-то деле учебе он всегда предпочитал активные действия. Он весь день терпел школу только ради того, чтобы вечером прибежать на бейсбольное поле. Вскоре он на весь город прославился как прекрасный второй бейсмен. Свободное от игры время он проводил в воде, одолевая крутые волны на сёрфе. Или ходил в додзё, где пожилой японец обучал его искусству дзюдо, — единственная связь Джонни с наследием предков.
Когда пришло время выбирать карьеру, Джонни вполне мог поступить в медицинский колледж, но вместо этого пошел на юридический. Позже он убедился в правильности своего решения. Но он так долго торчал в библиотеке, так много времени проводил сидя за бумагами, что до смерти истосковался по активным действиям. Так что решил сдать вступительный экзамен в полицию и с легкостью его одолел.
Когда Джонни сообщил отцу о своем намерении стать копом, тот сразу вспомнил полицейских, которые вели его собственного отца, закованного в наручники, по улицам Сан-Диего. Но он промолчал. Наследие должно быть для ребенка базой, а не якорем, подумал он. Джонни так и не стал врачом, зато женился на прекрасной женщине-враче, чем немного облегчил папины страдания. Важно было и то, чтобы Джонни добился успеха в избранной карьере, — тот действительно получал одно повышение за другим и вскоре заслужил должность детектива.
Правда, его связь с японским сообществом особенно крепкой назвать было нельзя. В нем все еще оставалось достаточно японского, чтобы раздражать владельцев суши-баров, но в буддистский храм он заглядывал все реже и реже. Даже пропустил пару ежемесячных визитов к деду на старую ферму. Просто такова жизнь в современной Южной Калифорнии. Семья Кодани работала без выходных — жена Бет пропадала в больнице, а Джонни трудился над раскрытием преступлений, словно машина, у которой сломался выключатель. А есть ведь еще и дети — их нужно водить на футбольные матчи, на игры Детской бейсбольной лиги, карате, балет, к репетиторам — неудивительно, что на старые традиции времени почти не оставалось.
Он был хороший, добросовестный детектив. Сейчас он отодвинул дешевую скользящую дверь, за которой оказался узкий шкаф. Пустые вешалки, никакой обуви на полу. На полке — дамский чемодан, больше похожий на спортивную сумку. Джонни быстро просмотрел его содержимое. Пара джинсов, сложенная рубашка, белье, стандартный набор косметики.
Или Тэмми Роддик вообще не собиралась тут задерживаться, или у нее просто не было времени на сборы. Но с какой стати женщине, которая хочет покончить с собой, собирать чемодан?
Джонни прошел в ванную.
Одна деталь сразу же бросилась ему в глаза.
На раковине стояли две зубные щетки.
Одна из них — маленькая и розовая.
Детская.
Глава 25
Девочка была в шоке. Она не понимала, куда и зачем идет, и только старалась, чтобы океан оставался по левую руку, потому что океан был единственным знакомым элементом в этом чужом пейзаже. Девочка знала, что если океан будет все время слева, то рано или поздно она дойдет до клубничных плантаций. Там плохо, но все же там ее друзья. Да и все равно — никакой другой жизни она за последние два года не знала.
Ей сейчас особенно нужны были друзья, ведь у нее никого не осталось. Если девочка найдет клубничные плантации, там будут ее друзья, и, может, ей даже позовут врача
Порывы ветра швыряли на ее босые ноги грязь и пыль.
Глава 26
Бун решил заехать в «Вечернюю рюмку». Во-первых, ему требовалась очередная доза кофеина, а во-вторых, страшно не хотелось вновь объяснять не поддающиеся объяснению вещи Петре Холл, женщине-адвокату и настоящей занозе в заднице.
В кафе он наткнулся на Прибоя, который с удивительной для такого гиганта грацией пристроился на барном табурете. В огромных ручищах он сжимал сэндвич такой величины, что, по совести, ему следовало бы присудить собственный телефонный код. На Прибое красовалась коричневая форма департамента коммунальных услуг Сан-Диего, в котором он служил прорабом. Прибой отвечал за ливневую канализацию в этой части города и понимал, что из-за грядущих волн его скоро ждет куча работы.
Бун уселся на соседний стул. Санни, взглянув на него поверх стаканов, которые она протирала полотенцем, дотянулась до кофейника, наполнила чашку и мягко толкнула ее по барной стойке к Буну.
— Спасибо, — откликнулся тот.
— Не за что, — холодно ответила Санни и вновь принялась за стаканы.
«С чего это она на меня взъелась?» — удивился Бун.
— Я тут встретил одного большого оригинала из Океании, — сообщил он Прибою.
— А-а, — мгновенно понял тот. — Ну и как Эдди?
— Деловой до ужаса. А я, чудак, всегда верил, что вы, островитяне, такие спокойные, расслабленные…
— Да вот, набрались от вас плохих привычек, — не остался в долгу Прибой. — Все ваши хаольские штучки: протестантская трудовая этика, кальвинистское учение о предопределенности бытия и прочий бред. Так из-за чего у Эдди вдруг зашевелились его рыжие кудряшки?
— Из-за Дэна Сильвера.
Прибой молча откусил от сэндвича. Из бутерброда выдавились потеки горчицы, майонеза и — во всяком случае, Бун надеялся, что это не что-либо иное — кетчупа.
— Бессмыслица какая-то, — наконец заговорил Прибой. — Эдди же не шляется по стрип-барам. А если вдруг ему захочется чего-нибудь эдакого, к нему стрип-клуб сам домой прибежит, в полном составе.
— Он сказал, Дэн задолжал ему крупную сумму, — пояснил Бун.
— Никогда не слышал, чтобы Эдди выпускал деньги из рук, — покачал головой Прибой. — Чтобы он да дал взаймы хаоле? Не может быть. Он, конечно, крышует выходцев с островов, но не более того.
— Может, решил расширить клиентскую базу? — предположил Бун.
— Может быть. Но я что-то сомневаюсь. У Эдди система отлажена четко. Если ты занимаешь у него деньги и не отдаешь, он будет разбираться не с тобой. Он будет разбираться с твоей семьей дома, на островах. А это для них страшный позор, Бун. Так что обычно семьи возвращают долги. Любыми способами.