Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 156)
И вы ведь не отказались бы посмотреть на все это своими глазами (и, как выяснилось позже, многие мамой клялись, что там были), спрашивали друг у друга обитатели окрестных пляжей, верно? Особенно когда Майк Бойд собрался врезать БД своим ударом Супермена, а Бун отступил назад, согнул правую ногу в коленке и засветил своей стальной-закаленной-сёрфингом ногой прямо Бойду по яйцам. Говорят, удар можно было расслышать даже с утесов — словно доска влетела прямо на скалы. Такой смачный
Сарафанное радио мигом разнесло эту историю, и к закату новости о великой битве докатились до Австралии. Читая полученное сообщение, Санни Дэй улыбалась во весь рот.
Битва при Рокпайле.
«Пятерочников» пинком под зад вышибли с пляжа.
Который тут же переименовали в «Пляж имени КК».
Рай был вновь обретен.
Невероятно-охрустительно-феерично.
Глава 171
— Насилие на пляже, — провозгласил Дэйв сквозь распухшие губы, — это полный отстой.
— Совершенно неприемлемо, — согласился Джонни.
— На пляже насилию не место, — озвучил общее мнение Прибой.
— С этим на восток от Пятого шоссе, — заметил Шестипалый.
Бун же просто кивнул. Он был слишком занят, ворочая рыбу на гриле, чтобы отвлекаться на разговоры. Жалко было бы сжечь отличное филе, да и к тому же поразительно-красивый-невероятно-впечатляющий-заставляющий-поверить-в-существование-высших-сил закат и сам по себе уже достаточно его отвлекал. Кроме того, у него болела челюсть, не говоря уж о почти наверняка сломанном носе, так что проще всего не раскрывать варежку.
И наслаждаться возрожденной традицией кулинарных посиделок на закате.
На эту вечеринку пришел даже Живчик. Правда, он предусмотрительно сидел на деревянном настиле, держась подальше от песка, и уж конечно никаких рыбных тако он есть не собирался. Специально для него Бун поставил в микроволновку порцию готовой еды от «Стоуфферс».
Пит была невероятно хороша с фингалом под глазом.
Она, конечно, так не считала и вообще была «страшно смущена» своим «непрофессиональным» поведением на Рокпайле, но Бун знал, что в глубине души драка пришлась ей по вкусу. Что еще лучше, на основании участия в битве при Рокпайле Петра — пусть и вряд ли она когда-нибудь влезет на доску — стала, бесспорно, полноценным членом команды конвоиров.
Об этом свидетельствовало уже то, что для нее придумали прозвище.
Локо[135] Оно.
Довольно ехидное, неласковое, но Петра была достаточно умна, чтобы понять — ребята подшучивают скорее над собой, чем над ней. Так что прозвище стало для нее приятным сюрпризом — хорошо и для нее, и для их отношений.
Потому что именно это сейчас между нами и происходит, подумал Бун, — отношения. Ого. Хоть мы все так же социально-экономически несовместимы. Я не пойду ни в какой юридический колледж, начальником охраны у Николса мне тоже уже не стать, значит, остается что?
Получается, ничего.
Вернее, ничего
Но надо понимать, что контратака неизбежна. Чуть ли не половина чиновников Сан-Диего попадет под удар, как и картель Баха. А еще неизвестно, кто из них опаснее, подумал Бун.
Снимая рыбу с гриля, он взглянул на своих друзей. Вложив филе в тортильи, он раздал всем тако. Мы снова вместе, думал он, но все же ничего еще не кончено. Мне придется восстанавливать прежние отношения — с Дэйвом и Шестипалым, Прибоем и Джонни, — и это займет немало времени.
Понадобится немало хороших заездов на досках, немало дней, проведенных на пляже, немало ночных разговоров. Может, нам придется по-новому взглянуть на самих себя. Как и сказала ему Санни в своем письме.
Привет, Би!
Наслышана про ваши сумасшедшие выходки. Что сказать — ого! О-го-го! Похоже, конвоиров запихнули в стиральную машину и включили отжим. Но ты ведь знаешь, как оно бывает — если переживете это, то мир вокруг станет выглядеть немножко иначе. Свежий взгляд, все такое. Помню, мне как-то Келли сказал: «Твой взгляд на мир — и окно, и зеркало одновременно». И это очень неплохо, Бун, — и для тебя, и для твоих друзей. Радуйтесь этому, уговор? И присматривайте там друг за другом.
С наинежнейшими чуйствами,
Р. S. Ну как, дала она тебе в конце-то концов?
Бун смотрел на океан.
Вдали появился какой-то намек на волны.
Маленькие, но все же волны.
Уже не совсем Канзас.
Скорее Южная Дакота.
Дон Уинслоу
Особо опасны
Да пошли вы!
Именно таким в последнее время был настрой у Чона.
Офелия даже говорила, что у Чона не настрой, а отстой.
— Впрочем, тебе это даже идет, — добавляла она.
Зато у меня нет психованного папаши, который назвал свою дочурку в честь утопившейся идиотки, отвечал Чон. Своеобразная такая сублимация потаенных желаний, надо сказать.
— Это не папа, это мама меня так назвала, — возражала Офелия.
Когда она родилась, ее отец, Чак, болтался черт знает где, так что бремя выбора имени пало на ее мать Паку. Она и нарекла дочь Офелией. Мамаша О, Паку, вовсе не была индианкой, как можно было предположить. Паку — прозвище, которым наградила ее О.
— Это акроним, — объясняла Офелия.
П. А. К. У.
Пассивно-агрессивная Королева Универсума.
— Она что, тебя ненавидела, раз решила назвать Офелией? — спросил ее как-то Чон.
— Нет, меня она не ненавидела, — ответила О. — Она ненавидела то, что пришлось меня рожать, потому что из-за этого она подурнела и превратилась в жирную корову, то есть набрала два с половиной килограмма. Уже на обратном пути из больницы она заехала в магазин и купила беговую дорожку.
А все потому, что Паку была типичной БК из ЮОО — Богатой Красоткой из южного округа Орандж. Светлые волосы, голубые глаза, точеный носик и, разумеется, наилучшие сиськи, какие только можно получить за деньги (если вы живете в Орандже и не трясете фальшивой грудью, значит, вы из секты амишей). А бедра ее были удивительно гладкими. Вернувшись домой, в трехмиллионный особняк в Изумрудном заливе, Паку запихнула Офелию в модный рюкзачок и взобралась на беговую дорожку.
Чтобы пройти на ней две тысячи миль и никуда так толком и не прийти.
— Символичненько, а? — резюмировала О. — Видно, потому я так и люблю всякие механические штуковины. Тут не обошлось без проделок подсознания, правда ведь? Ну представь себе — я еще совсем крошка, а вокруг постоянно этот шум, такой убаюкивающий и ритмичный, да еще и огонечки мелькают, и все такое. Согласись, что-то в этом есть.
Как только Офелия выросла и узнала, что ее назвали в честь маниакально-депрессивной подружки Гамлета, она тут же решила, что отныне друзья будут звать ее просто «О». Все поддержали это решение. Но с таким прозвищем существовал определенный риск быть неправильно понятой, особенно если учесть, что о душераздирающих криках О во время оргазмов ходили легенды. Как-то на вечеринке О уединилась в спальне со своим дружком. Вскоре со второго этажа раздались ее восторженные стоны и крики, заглушавшие и разговоры, и музыку. Из динамиков грохотало техно, но кончающая О перекрывала шум музыки октав на пять, не меньше. Ее друзья катались по полу от смеха. Все они не раз ночевали у О дома и частенько становились свидетелями ее неуемного кроличьего темперамента.
— Это выступление вживую? Или, может, это «Меморекс»? — ехидно спросила, намекая на известную рекламу аудиокассет, ее подружка Эшли.
О все это ни капли не смущало. Она спустилась со второго этажа довольная и счастливая и, пожав плечами, заявила:
— Ну что тут сказать? Люблю кончать, вот и все!
Все знали ее как О, а подружки одарили ее еще и прозвищем Многократной О. Могло быть и хуже — например, ее могли прозвать Большой О. Впрочем, Офелия была для этого слишком изящной, с ее-то хрупкой фигуркой и ростом в сто шестьдесят сантиметров. Своей худобой она была обязана не анорексии с булимией, как большинство девиц из Лагуны, а прекрасному обмену веществ. Она сжигала калории со скоростью реактивного двигателя. О знала толк в еде, и ей совершенно не нравилось, когда ее рвало.
— Я эльф, — говорила она, — маленький шустрый эльф.
Так-то оно так, да не совсем.
Левая рука этого эльфа от шеи до плеча была покрыта разноцветными татуировками. На ее коже серебристые дельфины танцевали с золотыми нимфами, а вокруг бушевали синие волны, под которыми кружились ярко-зеленые нити водорослей. К когда-то чисто блондинистым локонам О недавно добавились еще и синие пряди. В правой ноздре сверкала серьга-гвоздик. Весь ее облик словно говорил:
— Да пошла ты, Паку.
Прекрасный денек выдался в Лагуне.
Впрочем, в Лагуне все они прекрасны, думал Чон, любуясь в окно очередным солнечным деньком. Так и идут, один за другим, один за другим, один за другим…
Другие, подумал Чон и вспомнил о Сартре.[136] Дом, где живет Бен, стоит на утесе, нависающем над пляжем «Каменный стол». Красивее места и не придумаешь, что и не удивительно, учитывая, сколько бабок Бен отвалил за свою квартирку. Утес уходит в океан метров на пятьдесят, а то и больше — в зависимости от прилива, — и больше всего похож, что вполне логично, на стол. Не нужно быть членом клуба интеллектуалов «Менса», чтобы это понять.