Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 1278)

Взяв в руку конверт, Якоб потряс им перед Томасом.

– Если я правильно понял, речь идет о предстоящем слиянии этой фирмы с другой. Перед тем как это произойдет, он хочет выкупить ваши права. Да вы прочтите сами!

– Так, значит, он хочет распространять все эти лживые словеса дальше среди новых слушателей, чтобы стало еще больше безбожников?

– Вы лучше всех знаете, что собой представляет месмограмма, – сказал Томас с холодной иронией.

– Его условия?

– Не имею представления. Я здесь только затем, чтобы вручить вам контракт. Если вам будет угодно подписать его прямо сейчас, я готов доставить его назад отправителю. Если нет – перешлите по почте, – сказал Томас.

– Что он говорил обо мне? – спросил Якоб Месмер, вскрывая конверт.

Томас покачал головой:

– Можно сказать, ничего. В этом не было необходимости. Мне было поручено только разыскать вас.

– Уж я его знаю! Я знаю, какой он внутри. Поди, не упустил случая наговорить обо мне всяких гадостей, так ведь?

– Нет.

– Неужели вы будете утверждать, что мой отец хорошо обо мне отзывался? – Месмер разразился саркастическим смехом.

Томас пожал плечами:

– Если честно, то мне показалось, что он сожалеет о том, что произошло между вами, какова бы ни была причина разрыва.

Якоб Месмер вынул из конверта пачку вложенных бумаг и быстро пролистнул страницы.

– Он говорил что-нибудь о прошлом?

– Он рассказывал о вашей совместной работе и о том, что тревожится о вас с тех пор, как она прекратилась, а вы организовали свою… – Томас чуть было не сказал «секту», но вовремя спохватился, – свое движение.

– Заботливый отец! – иронически произнес Якоб Месмер. – Подославший ко мне шпиона Беньямина.

– Но вы, кажется, обратили его в свою веру.

Якоб Месмер оторвался от бумаг:

– Какова ваша роль в этой игре? Ради чего стараетесь?

– Нет у меня никакой роли. Я просто выполняю работу, которую мне поручили.

– Сколько сребреников платит вам мой отец?

Томас обернулся на бубнящие кучки:

– В данный момент эта плата представляется мне далеко не достаточной.

Якоб Месмер вернулся к бумагам и с особенным интересом прочитал последнюю страницу. Закончив, он вложил все обратно в конверт, и Томас подумал, что ему придется возвращаться без подписи.

– Вы заметили его руку?

– Чью руку? Вашего отца?

Якоб Месмер кивнул.

Томас кивнул тоже:

– Он имел какое-то отношение к пожару на Бельгиенсгаде?

– Так вы и это знаете? Ишь какой пронырливый шпионишка! – Якоб провел рукой по подбородку. – Нет. Это был несчастный случай. Страховое общество не выразило никаких сомнений при выплате страховой премии.

Томас не знал, что и думать. С таким же успехом можно было поверить в божественное вмешательство, о котором говорил Беньямин.

– Но если не в этом пожаре, то в каком? Где ваш отец получил эту травму?

Якоб Месмер усмехнулся и попытался встать с кресла без посторонней помощи. Тут же подскочила Биргитта и подала ему трость. Он шепнул ей что-то на ухо. Казалось, ее удивило услышанное. Видя, что она в нерешительности, он пихнул ее локтем. Снова раздались звуки органа, на котором играла Осе, и бормочущие голоса тотчас смолкли. Кучки распались, и члены общины двинулись к двери. Синие комбинезоны потрусили бегом.

– Не желаете ли посмотреть со мной наше маленькое хозяйство? Нашу «Гефсиманию»?

– Нет, пожалуй. Мне еще возвращаться в Копенгаген, это неблизкий путь.

– С этим можно и подождать. Вы же хотите привезти с собой подписанный контракт? – помахал он конвертом.

– Мне совершенно все равно, Якоб, подпишете вы его или нет. И я, честно говоря, достаточно уже насмотрелся, чтобы составить себе представление о вас и вашем движении.

– Вам, кажется, что-то не нравится?

Томас пожал плечами.

– Но вы несправедливо о нас судите. Давайте-ка я покажу вам все, чего мы тут достигли. А после подпишу контракт, вы его заберете, и хозяин вас похвалит. Возможно, вы даже заработаете бонус! Неплохо ведь получить такую мозговую косточку! – глухо хохотнул Якоб Месмер.

– О’кей, ведите меня на экскурсию, – сказал Томас и тут же пожалел о том, что согласился.

52

Вслед за Якобом Месмером, в сопровождении Патрика и двух его подчиненных, Томас вышел через заднюю дверь. На дворе уже опустились сумерки, и «Гефсимания» погрузилась в полутьму. Резкий контраст между многоголосым бормотанием, которое стояло вокруг на протяжении нескольких часов, и опустившейся внезапно тишиной был так оглушителен, что сейчас ферма производила призрачное впечатление. Якоб Месмер повел Томаса по дорожке, ведущей к производственному ангару, но на полпути он свернул с нее, и они направились мимо этого здания к другому строению, меньшего размера с металлической дверью. Патрик забежал вперед и отворил Якобу дверь. Из темного помещения им навстречу вырвался шум работающих механизмов. Первым в узкий дверной проем протиснулся Якоб Месмер, следом за ним вошли Томас и охранники.

– Здесь у нас производится ферментация удобрений, – громко объявил Якоб Месмер, стараясь перекричать грохот механической установки.

Пожилой работник в сером комбинезоне следил за стрелкой температурного датчика на пульте управления. Посетителей он заметил только тогда, когда они приблизились к нему вплотную. Увидев Якоба Месмера, он смиренно склонил голову и начал бить перед ним поклоны. Якоб Месмер протянул руку, и работник с благодарностью ее поцеловал. Глядя на раболепное поведение рабочего и самодовольство Якоба, достойное мафиози или кардинала, Томас почувствовал отвращение.

– Вильям досконально изучил тепловую обработку компоста. Здесь мы выветриваем аммиак и пастеризуем перебродившую массу, превращая ее в удобрение наивысшего качества. Это оно создает питательную почву для наших драгоценных грибов – священных микроорганизмов, созданных Богом.

– Я видел, как в большом ангаре ваши люди разбрасывали лопатами навоз и посыпали его химикатами, – невозмутимо заметил Томас. – Это явно вредно для здоровья.

– Значит, вы уже знаете все про подготовительную обработку компоста, – растянув тонкие губы в улыбку, ответил Якоб Месмер. – Вам бы следовало вступить в нашу общину.

– Нет уж, спасибо.

Мимо согнувшегося в почтительном поклоне Вильяма они прошли под расположенными над проходом толстыми трубами отопления к следующей двери. В зале было темно и прохладно, в воздухе пахло прелой землей. Через все помещение метров на сорок протянулись установленные в шесть рядов ящики для рассады, в каждом имелось четыре яруса грядок. Якоб Месмер подошел к средней грядке в первом ряду, погрузил свои толстые пальцы глубоко в темную почву и извлек оттуда комок земли, который весь был пронизан тонкой сеточкой белой грибницы.

– Смотрите, вот мицелий, от него во все стороны расходятся гифы. Разве это не красота? В каждом ящике содержится целая грибница. Сеть, которая быстро разрастается.

– Похоже, у вас легкая рука, – сухо заметил Томас.

Якоб Месмер вернул комок с мицелием в ящик и прижал его к почве ладонью.

– Дело совсем не в том. В отличие от садовода и земледельца, работающих на открытой почве, нам не нужно ухаживать за грибами, чтобы они лучше росли. Мы только воссоздаем естественный природный процесс разложения. Для грибов мертвые ткани служат питательной почвой, на которой они растут и набираются сил.

– Так же вы поступаете и с общиной?

– Что значит «так же»?

– Разлагаете их морально, чтобы затем воссоздавать такими, какими желаете их видеть?

– А вы не скрываете своего мнения! – сказал Якоб Месмер. – Но да, мы действительно пользуемся особой системой, чтобы научить человека смирению, необходимому на пути к истинной вере. Я бы не стал называть это разложением.

– Ваше обращение с рабочими в синих комбинезонах нельзя назвать уважительным отношением.

– Члены любого общества должны понимать, что их слова, действия и даже мысли влекут за собой определенные последствия. Если ты действуешь на благо коллектива, тебя ждет награда, а если ты совершаешь что-то противоречащее общему благу, это повлечет определенные санкции. За всякий негативный поступок к тебе применяют те или иные меры воздействия.

– То есть наказание?

– Меры перевоспитания.

– За непослушание вы подвергаете человека унижению? Я верно понял?