Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 1184)
Раздался звонок в дверь. Хауссер никого не ждал и не имел ни малейшего представления, кто бы это мог быть. Он взглянул на монитор, на котором была видна гостиная Шуманов. На диване за журнальном столиком, ломая руки, сидела Лена. Звонок повторился, и Хауссер пошел открывать. На пороге стоял Кристоф. Несмотря на то что он улыбался и всем своим видом изображал уверенность, Хауссер чувствовал, что он долго собирался с духом, чтобы сюда наведаться.
– Господин Шуман! Какая неожиданность! Я думал, что вы сегодня на торжествах.
– Вы разрешите зайти?
– Я сам как раз собирался уходить. Так что если вам требуется моя помощь, то давайте поторопимся. Никак опять слив засорился?
– Можешь не ломать передо мной комедию. Я знаю, что ты никакой не управдом.
– Между прочим, на мне рабочая куртка, соответствующая должности.
– Я связался с жилищным управлением. Там никто не слыхал о том, что старый управдом больше не работает. Услышав это, они встревожились и собирались звонить в полицию.
– И что же их тогда остановило?
– Я сам. Так что с ним случилось? Куда он пропал?
– Хотя это никого не касается, но, кажется, у него возникли какие-то проблемы. – Хауссер пожал плечами. – Что-то связанное с безопасностью. Так чем я могу
Кристоф тяжело перевел дух:
– Я нашел вот это сегодня утром на кухне за радиатором. – Он извлек из кармана и показал на ладони маленький микрофон с обрывком провода. – И он был в квартире не единственный.
Хауссер хотел взять у него микрофон, но Кристоф отвел руку:
– Не считая нескольких видеокамер.
– Мало приятного для тебя и твоей красавицы-жены, если за вами следят. Но почему ты все это мне рассказываешь?
– Потому что я почти уверен, что это ты ведешь за нами слежку, – сказал Кристоф, кивнув в сторону гостиной, – что ты работаешь на Штази.
Хауссер расхохотался:
– Это уже похоже на паранойю!
– Но ты же не отрицаешь этого.
– Зачем службе безопасности вести за тобой слежку? Разве ты сделал что-то нехорошее?
– Хватит хитрить! Не знаю, на какой отдел ты работаешь и в каком ты звании. Но скажу только, чтобы ты знал… – при этих словах Кристоф пристально посмотрел в глаза Хауссеру, – я вам не какой-то там господин имярек. Я обладаю влиянием и властью среди партийного руководства и в том ведомстве, в котором ты служишь. Причем на уровне выше твоего. А в нынешние времена никто не может с уверенностью сказать, чем все кончится. В такие времена важно тщательно выбирать союзников.
Хауссер намеренно отвел глаза и опустил взгляд:
– Ты хотел меня о чем-то спросить или это все?
– Как это все функционирует? Никого больше я тут в квартире не видел, поэтому полагаю, что только ты один знаешь содержание записей? – Кристоф прищурился. – Наверное, поначалу шпионить за кем-то даже увлекательно, мне бы и самому было интересно. Видеть самые интимные стороны жизни, наблюдать за ссорами, подглядывать за женщинами в ванной, смотреть, как люди занимаются сексом. Все это ужасно занимательно. Но потом это становится частью будней, рутиной. И ты вдруг понимаешь, что все это мелочи быта. Каждый день одна и та же будничная колготня. Под конец тебе даже неохота просматривать отснятые пленки, и ты только заряжаешь новые и сдаешь отснятые. Все равно составлять обвинительное заключение будут другие, те, кто занимает в системе более высокие посты. Полагаю, что с течением времени человек начинает задумываться о собственной жизни, о ее смысле, и спрашивает себя, неужели в ней нельзя найти что-нибудь более интересное, чем такое изолированное существование. Ты в буквальном смысле видишь, как жизнь проходит мимо. Разве я не прав?
Хауссер пожал плечами:
– При такой богатой фантазии тебе бы писать романы.
– Я вполне доволен, как идет моя работа в банке. Жена-то у тебя есть? Семья, которая где-то ждет тебя? Или служба в органах помешала обзавестись семьей? – Кристоф попытался изобразить сочувственную улыбку, но она ему не вполне удалась. – Разве я хотя бы отчасти не угадал, как обстоит дело?
– Ну а если угадал?
– Что будет, если ты не отнесешь свои записи куда следует? Что, если вдруг записи по той или иной причине пропадут из-за какого-нибудь сбоя? Например, аппарат заело и он
– Боюсь, я тебя не понял, – сказал Хауссер с кривой усмешкой, как бы намекающей на то, что на самом деле они отлично друг друга поняли.
– Думаю, что мы могли бы договориться. Если у тебя есть пленки, которые, на твой взгляд, могли бы меня заинтересовать. Это не значит, что у нас происходило что-то противозаконное, но возможно, в разговоре проскользнули какие-то слова, которые можно превратно истолковать, или в доме бывали гости, встречи с которыми мы не хотели бы афишировать, эпизоды частной жизни, не предназначенные для чужих глаз, и тому подобные записи.
–
– Я рад, что тебе понравилось. А я в свою очередь мог бы внести в твою жизнь приятное разнообразие в виде интербутиков. Оплаты твоих трудов в долларах. Я уверен, что мы можем прийти к соглашению.
Хауссер почесал в голове:
– Вроде бы похоже на взятку?
– Скорее на благодарность за услуги управдому, который хорошо выполнил сверхурочную работу. В чем бы она ни заключалась – в прочистке сливной трубы или в работе с заевшей техникой. – Кристоф с улыбкой протянул руку, чтобы скрепить сделку. – Я могу быть хорошим и щедрым другом. Ты очень скоро в этом убедишься.
Хауссер только взглянул, но не пожал протянутую руку. Улыбочка исчезла с его лица, сменившись холодным взглядом.
– Я всегда с интересом наблюдал за людьми, обладающими властью, и удивлялся их уверенности в ее безграничности. Ты говорил, что не знаешь наверняка, в каком отделе я работаю, и что у тебя есть связи в службе безопасности. – При этих словах Хауссер ехидно усмехнулся. – Позвони завтра своему дружку Брауну и узнай, как он поживает, вот и получишь ответ на все свои вопросы. Всего хорошего, господин Шуман, и кланяйтесь от меня жене-красавице и талантливой дочурке!
Хауссер закрыл дверь, вернулся в гостиную и плюхнулся в кресло. Протянув руку, он взял со стола бокал с пивом, которое успело выдохнуться. Это еще больше подогрело его ненависть к Мидасу. Посмотрев еще немного парад, он выключил телевизор и нашел в кармане нужные монетки, чтобы позвонить Мюллеру.
32
Берлин, Пренцлауэр-Берг, 8 октября 1989 года
На черной лестнице зажегся свет, и голые электрические лампочки осветили тесную площадку, яркий свет подчеркивал черноту теней в пролете. Кухонная дверь открылась, и на площадку вышли Кристоф и Лена. Кристоф даже не снял верхнюю одежду. Хауссер с нетерпением ждал момента, когда Кристоф вернется домой, желая увидеть его реакцию. И он не был разочарован, так как весь вид Кристофа выражал отчаяние.
– То, что случилось, ужасно… просто ужасно, – сказал Кристоф.
– А что произошло? Расскажи скорей… Не пугай меня!
Кристоф набрал в грудь воздуха и задержал дыхание. Он несколько раз сглотнул. Очевидно, ему изменял голос.
– С Брауном…
– Что с Брауном?
– Несчастный случай…
– Что с ним?
– Я только что говорил с Верой, она не может опомниться. Браун вышел на улицу выгуливать их собаку Лайку… Вчера… Обыкновенно на это уходило двадцать минут, а тут прошло полтора часа, а он все не возвращался. Тогда Вера занервничала и пошла его искать. Когда она спустилась к Шпрее, там стояла молодая пара с Лайкой. Они рассказали, что собака бегала по берегу и скулила. Все вместе они отправились на поиски Брауна, а потом позвонили в полицию. Часа через два они бросили поиски, и Вера стала ждать дома.
Лена испуганно прижала ладонь к губам:
– Какой кошмар! Его все еще не нашли?
Кристоф покачал головой и продолжал:
– Полицейские вернулись, когда нашли тело Брауна дальше по течению, где его прибило к берегу. На днях будет проведено вскрытие, но они сказали, следов насильственной смерти не было. Он просто упал в воду и утонул.
– Какой ужас! – повторяла Лена. Обняв Кристофа, она крепко прижалась к нему. – Может быть, он сам бросился в воду? Совершил самоубийство?
– Я ничего не знаю, но не думаю, что это так.
Она подняла на него взгляд:
– Что же это было? Ты что-то скрываешь от меня, я по лицу вижу.
– Вчера, когда я говорил с Хауссером…
– Да? Что тогда…
– В заключение нашего разговора он сказал, чтобы я позвонил Брауну. Тогда, мол, я узнаю, насколько простирается его власть. Мне кажется, это был… его ответ.
Лена высвободилась из его объятий:
– Ты сказал, что вы договорились и что он, как все, стремился только заработать.
– Я не хотел тебя огорчать.
– И ты мне солгал?