Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 104)

Поэтому Бун просто делал на всякий случай подобную запись и предъявлял ее заказчику только в безвыходных ситуациях. И конечно, не стоит говорить клиенту, что она у тебя есть, — почти никто из заказчиков не может отказаться от соблазна прослушать кассету, даже если ты и пытаешься убедить их этого не делать.

Но, случись что, кассета будет у тебя под рукой. Для защиты клиента, да и для своей тоже.

Поэтому Бун и пробил «Суперухо» по личной кредитке, чтобы Дэн не увидел за него счет, не начал задавать вопросы и не остался в итоге один на один с кассетой, с которой льются стоны изменницы-жены.

Ник прогнал «Ухо» через сканер.

— А у тебя все программы для него есть? — уточнил он.

— Да, мне Шестипалый все настроил.

— Клево, — кивнул Ник. — Слышал уже про новую версию радара? Там теперь можно настраивать подачу сигнала на период в одну, пять или десять секунд. И еще датчик движения появился и сигнализация, которая орет, если датчик нашли и сняли. А еще он хранит все данные о местах, куда заезжала машина, — с энтузиазмом делился Ник. — С тебя сто восемьдесят один доллар и шестьдесят три цента.

Бун оплатил покупки наличностью, взял чек и поспешил удалиться, прежде чем Ник разразится монологом о венузианцах,[109] которые постоянно впрыскивают сыворотку правды в кашу быстрого приготовления.

Бун уже добрался до парковки, когда к нему подошли двое мужчин и один из них ткнул ему под ребра дуло пистолета.

Глава 43

— Привет, Кролик, — вздохнул Бун.

— Как жизнь, Бун? — отозвался мужчина по прозвищу Кролик. — Тебя хочет видеть Рыжий Эдди.

— Ага, хочет тебя видеть, — согласился его напарник, которого все называли не иначе как Эхо.

Происхождение клички Эха было вполне понятно, как и клички Кролика, хотя об этом предпочитали не распространяться. Кролик и Эхо — парочка неразлейвода, вроде Эбботта и Костелло, Матта и Джеффа или Чейни и Буша. Оба — бандиты из шайки Рыжего Эдди. Кролик — высокий и худой, Эхо — маленький и толстый. Они родом с Гавайев, поэтому ходят в цветастых рубашках, мешковатых шортах и сандалиях. Рубашки продаются в магазинчике в Лахайне за трехзначную сумму каждая, но Рыжему Эдди не жалко на это денег — он хорошо платит своим головорезам.

— А я вот не хочу с ним встречаться, — огрызнулся Бун.

Он понимал, что отказываться бесполезно, но решил поартачиться — сразу соглашаться и запрыгивать в машину ему совсем не хотелось. Кроме того, после драки с Майком Бойдом у него до сих пор ужасно болели ребра.

— У нас приказ, — покачал головой Кролик.

— Приказ, — согласился Эхо.

— Эхо, как же ты меня раздражаешь, — проворчал Бун.

— Залезай в машину, — велел Кролик.

— Залезай…

— Заткнись! — прервал Эхо Бун, но все же послушно забрался в автомобиль.

Кролик устроился за рулем и включил зажигание. Из колонок загремело сёрферское регги.

— Разве не достаточно уже басов?! — заорал Бун, стараясь перекричать грохот музыки.

— Недостаточно басов?! — возмутился Кролик. — Вполне достаточно!

— Достаточно! — поддакнул Эхо.

Машина начала свой путь по загруженным городским улицам.

Прямо в Ла-Хойю.

Глава 44

Взобравшись на скейтборд, Рыжий Эдди балансировал на краю шестиметрового хаф-пайпа,[110] выстроенного на заднем дворе его дома.

Пожалуй, только за такие широкие жесты Эдди и терпели до сих пор его пафосные соседи, жители Ла-Хойи.

На Эдди были только черные шорты — этот цвет на островах символизировал принадлежность к движению радикальных локалистов. Если какой-нибудь хаоле[111] заплывет на брейк, у которого катаются только сёрфингисты в черном, ему несдобровать. А вот шлема, наколенников или налокотников Эдди не носил — ему казалось, что в них он выглядит полным идиотом.

— Видишь? — показал Эдди на тонкий браслет, обвивающий его правую лодыжку, когда Кролик и Эхо втащили Буна на задний двор. — Это все из-за тебя!

Угрызений совести он этим у Буна не вызвал. Во-первых, если уж тебя и приговорили к домашнему аресту, то лучше места для отсидки, чем дом Эдди, не найти. Его уютное гнездышко занимает шестьсот пятьдесят квадратных метров и выходит прямо на пляж Бёрдрок. На участке располагается огромный бассейн, джакузи, хаф-пайп для скейтборда и дом на четыре спальни. Внутри особняка — гостиная с окнами в три стены и видом на Тихий океан, ультрасовременная кухня, на которой царствует личный шеф-повар Эдди, изобретая все новые рецепты на основе любимой хозяином тушенки, и даже домашний кинотеатр с гигантским плазменным экраном, мощной аудиосистемой и разнообразными приставками и устройствами для видеоигр.

Во-вторых, по совести говоря, Эдди вообще должен был бы сидеть не здесь, в залитом солнцем особняке, а в холодной сырой камере два на три метра где-нибудь на северном побережье, ведь он, этот магнат гавайско-японско-китайско-португальско-английско-калифорнийских кровей с дипломом Гарварда, поставлял в ПБ не только марихуану наркоманам, но и малолетних мексиканских девочек местным сутенерам. Бун был только рад, что помог прищучить этого гада.

Рыжему Эдди страшно повезло — его посадили под домашний арест, пока адвокаты изо всех сил затягивали дело, убеждая судью, что Рыжему Эдди, владельцу домов на островах Кауаи и Оаху, в Гонолулу, а также в Пуэрто-Вальярте, Люцерне и Коста-Рике, нет никакого смысла сбегать — слишком многое связывает его с родными местами.

Как же, «родные места»! По мнению Буна, Эдди крепче всего был привязан к Швейцарии и островам Кука — именно там хранились в банках его несметные богатства.

— А ты знаешь, Бун-малыш, что я теперь не могу отойти от своего дома дальше чем на двадцать метров? За исключением, конечно, визитов к врачу. И знаешь ли ты, Бунни-бун, что у меня от этого развилось хроническое заболевание, которое требует постоянного контроля со стороны врачей?

— Синдром хронического дерьмизма? — любезно осведомился Бун.

Уровень тестостерона у него в этот день явно побивал все рекорды.

Рыжий Эдди лишь улыбнулся в ответ на оскорбительную реплику, а вот Дэймер, его доберман, расположившийся на другом конце хаф-пайпа, грозно посмотрел на Буна и зарычал.

— Вы теперь так похожи, — радостно продолжал Бун. — У Дэймера ошейник прямо как у тебя.

Они и впрямь походили друг на друга — короткие волосы, тощие жилистые тела, длинные узкие носы. Только волосы у Эдди были рыжими, а у Дэймера — иссиня-черными, тело Эдди покрывали татуировки, в то время как пес предпочитал сохранять свою естественную, природную красоту. Было и еще одно важное различие, незаметное с первого взгляда, — Дэймер, будучи собакой, пусть и на редкость злобной, все же обладал хоть какими-то моральными принципами.

Эдди оттолкнулся от края хаф-пайпа, разогнался, перевернулся в воздухе на сто восемьдесят градусов и приземлился на противоположном краю трубы.

— Знаешь, в чем твоя проблема, Ба-Бун? — спросил он.

— И почему мне кажется, что просветишь меня в этом вопросе именно ты? — риторически поинтересовался Бун.

— Ты — лоло.[112] Глупый. Ты, дурачок, страшно меня повеселил. Во-первых, у тебя был шанс меня прикончить, и ты его упустил. Глупо. Во-вторых, ты решил, будто я сутенер малолетних проституток, в то время как я даже не знал, что эти придурки мексикашки прятали девчушек между тюками моей прекрасной, полезной и чудотворной марихуаны. Глупо, да еще и меня обидел. В-третьих, у тебя хватило наглости попробовать упечь меня в тюрьму из-за простого недоразумения. Совсем уж глупость. И стоило только мне подумать, что глупее поступков я от тебя уже не дождусь, ты превзошел самого себя!

В чем-то он прав, подумал Бун. Надо было дать ему утонуть, когда была такая возможность. А я, идиот, понадеялся, что система правосудия и впрямь займется правосудием. Дэйв, конечно, мог дать — и дал бы — показания в суде, рассказав, как Эдди нанял его перевозить травку через океан, но фактических улик против мафиози не было. Как не было и улик, напрямую связывающих Эдди с детьми. Грустно только, что Эдди, скорее всего, через месяц снимет браслет с ноги и окажется свободным человеком. Правда, интересно, как же это я умудрился превзойти самого себя в глупости?

Эдди ответил на этот вопрос.

— Бун, Бун, Бун, — закачал головой Эдди. — Я всегда присматриваю за своими друзьями, а особенно пристально — за врагами. А ты входишь в число и тех и других — неужели ты думал, что сумеешь сунуть свой глупый нос в мои дела, да еще так, чтобы я об этом не узнал?

— Кори Блезингейм! — озарило Буна.

— Он убил одного из наших, одного из оханы.[113] Ты полнейший лоло, если возомнил, что я это спущу на тормозах. Ни за что и никогда.

— Да я об этом вообще в таком аспекте не думал, — признался Бун.

— Вот именно, что не думал.

Так. Хаоле убил коренного гавайца — да не просто гавайца, а настоящего камаайна,[114] героя, живую легенду. Разумеется, для Эдди отомстить за его смерть стало делом чести, хотя никто его об этом не просил и никому этого, в общем-то, особенно не хотелось. И дело тут вовсе не в попранной справедливости или отношении Эдди к Келли Кухайо. Под вопрос был поставлен авторитет самого Эдди.

А Эдди, как и любого социопата, интересовали только интересы Эдди.

— Послушай, Эдди, — обратился к нему Бун. — Давай-ка быстро прикинем: сколько гавайцев убил Кори и сколько гавайцев убил ты сам.