Дон Холлуэй – Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом (страница 52)

Весь 1045 год Харальд и Свен жгли и грабили острова Зеландию и Фин (современное название Фюн). Удивительно, но после стольких лет войны между Свеном и Магнусом там еще что-то осталось. В сагах сказано, что некоторые деревни и фермерства Каттегата переходили из рук в руки четыре раза и всегда платили за это потерями и кровью. Исландский поэт Вальгард участвовал в набегах и грабежах и воспевал Харальда, восхищаясь мятыми шлемами и расколотыми щитами, сожженными деревнями и волками, пирующими на мертвых телах: «Те из датчан, кто выжил, спасались бегством, но забирали их жен. И женщин в кандалах тащили на корабли. Они рыдали от того, что оковы впивались в их нежные тела».

С дурной стороны характеризует датского ярла подобное отношение к своим бывшим и будущим подданным, заставлявшего ради собственных амбиций переживать такие страдания. Возможно, с его точки зрения они не могли стать его подданными, пока не пройдут через подобное наказание.

А что с этого получал Харальд? На датский трон он не претендовал, и датчане не подчинялись ему. Если он проявлял милосердие, то делал это умышленно. Выжившие, о которых писал Вальгард, разносили вести о нападениях на севере. Харальд явно давал понять своему племяннику, что возмездие не за горами.

Послание дошло до короля. Магнус, узнав, что Харальд и Свен стали союзниками и разоряют Данию, понял, что скоро они повернут на север для завоевания Норвегии – это только вопрос времени. Спасшиеся говорили о Харальде в самых пугающих выражениях: «человек роста и силы не чета прочим, и так умен, что нет для него ничего невозможного; всякий раз достается ему победа, когда он сражается, а золотом так богат, что ни один человек не видывал подобного».[52]

После многих лет борьбы со Свеном казна Магнуса не могла обеспечить войну с таким состоятельным противником. Король обвинил Эйнара Тамбарскельфира и остальных старейшин в возникшей ситуации. По словам «Гнилой кожи», «он пришел к убеждению, что они ошиблись, посоветовав Магнусу дать отпор Харальду. Он заявил, что теперь Харальд будет постоянной угрозой королевству».

Землевладельцы, со своей стороны, осознав, насколько опасен Харальд для их собственной власти, рассудили, что лучше стать ему союзниками, чем врагами. Они убедили Магнуса пересмотреть решение и достичь соглашения с дядей. Для защиты королевства король созвал ополчение, а к Харальду на быстроходной лодке отправил гонца с предложением мира, утверждая, что передумал и готов разделить королевство поровну… если Харальд готов поровну разделить свое состояние.

Харальд согласился на такие условия.

Набеги и грабежи незащищенных датских деревень – это одно, а вот гражданская война в Норвегии – совсем другое. Харальд был норвежцем, но не королем. У него не было права взимать налоги. Если бы дело дошло до войны, то в любом случае первоначальные расходы ему пришлось бы нести из своего кармана, без какой-либо гарантии вернуть вложенное в виде трофеев; победа тоже была под вопросом. По большому счету, он рисковал потерять всё. Харальд прекрасно помнил, как его брат Олав сражался против объединенной Норвегии и как он отказался мародерствовать в преддверии битвы при Стикластадире, потому что иначе грабил бы свою собственную будущую страну. Для Харальда было бы дешевле, легче и проще купить половину страны и возместить убытки, обложив население налогами, чем напрасно сровнять половину страны с землей.

Он отправил гонца обратно к Магнусу, втайне согласившись с условиями короля. Теперь ему надо было придумать, как избавиться от союзника Свена без обвинения в предательстве.

Вскоре после заключения мирного договора с Магнусом ему представилась такая возможность. В тот вечер, когда двое сидели за кубками, Свен поинтересовался у Харальда, что из своих сокровищ тот ценит больше всего. Харальд ответил, что это стяг ворона – Опустошитель Страны (Landeydan). Свен резонно спросил, что же такого ценного в этом знамени, на что Харальд ответил, что оно приносит победу тому, кто его несет в бою. Он сам убедился в этом.

На монетах и на знаменитом гобелене из Байё сохранилось несколько изображений традиционных скандинавских вороньих знамен. Они не походили на квадратные барочные флаги и не были прямоугольными, как современные; по форме они представляли собой окаймленные кистями или лентами правильные треугольники, где одна четверть была закругленной. Ворон – птица умная, смелая, но питающаяся мертвыми – символизировал Одина, чьи домашние вороны Хугин и Мунин каждое утро облетали весь мир, возвращались с новостями и усаживались у него на плечах во время завтрака. Одно из имен Одина было Вороний бог (Hrafnagud).

Вороньи знамена давно известны в легендах о викингах, они встречались еще в 878 году при захвате Уэссекса Великой языческой армией, которой командовал Убба, сын Рагнара Лодброка. Убба шел под гонфалоном, или флагом (gudfani), который назывался Ворон (Hrafn); согласно легенде, этот флаг три его сестры сшили за один день. Также говорили, что, если датчане побеждали, ворон на флаге махал крыльями, а если терпели поражение, он опускал крылья.

Можно предположить, что в тот год ворон опустил крылья во время битвы при Кинвите в Девоне, когда западные саксы не только убили Уббу, но и забрали его вороний флаг в качестве трофея. В битве при Ассандуне (современный Эшдон, или Ашингдон, в Эссексе) в 1016 году король Кнуд нес белое знамя, на котором, говорили, появился ворон, машущий крыльями. Кнуд победил англичан под командованием короля Эдмунда Железнобокого, завершив тем самым завоевание Англии. Позже Сивард по прозвищу Крепкий (Digri) в поисках дракона высадился в Нортумбрии (вероятно, это отсылка к флагам саксов с крылатыми драконами). Однако он получил вороний флаг от старика на холме, которого принял за Одина, и тот ему посоветовал поступить на службу к королю Эдуарду I. Эдуард назначил его эрлом Нортумбрии. Сивард стал отцом графа Вальтеофа, который в конечном итоге сражался с Харальдом при Фулфорде.

Свен, прославившийся тем, что проигрывал сражения, сказал Харальду: «Я поверю в силу твоего флага, когда ты трижды сразишься со своим племянником Магнусом и одержишь три победы». Вместо того чтобы принять вызов, Харальд воспринял эти слова с обидой: «Я знаю о своих родственных отношениях с Магнусом, и не надо мне об этом напоминать, – сказал он. – Мы с ним сейчас в состоянии войны, но это не означает, что мы не сможем прийти к согласию». Теперь Свен рассердился: «Говорят, Харальд, что ты держишь свое слово только тогда, когда тебе удобно», на что Харальд ответил: «Можно сказать, что я нарушаю свое слово реже, чем ты свое, как говорит король Магнус».

Прежде чем дело дошло до поединка, они разошлись (или их растащили) на ночевку. Харальд пошел в свои покои на корабле, но сказал слуге: «Сегодня ночью я буду спать в другом месте, так как чувствую предательство. Вечером я заметил, что мой родственник Свен обиделся на честные слова». Он положил на свою кровать бревно и накрыл его одеялами. «Будьте сегодня ночью начеку, вдруг что-то произойдет».

Далее повествования в хрониках разнятся. В «Гнилой коже» говорится, что две стрелы прилетели издалека и попали в изножье кровати Харальда, а «Сага о Харальде Суровом» рассказывает, что один человек пришвартовался к галере короля, взобрался на борт с топором и, увидев бревно, завернутое в одеяла, ударил его; топор застрял, а он, оставив оружие, прыгнул обратно в лодку и исчез. В любом случае Харальд разбудил своих воинов: «Вы видите, насколько вероломны датчане, – сказал он. – Это предназначалось мне. Нам бы не помешало позаботиться о себе. Они предали короля Магнуса и могут предать нас».

На восходе солнца Харальд созвал тинг, чтобы решить, как дальше действовать. Не было его вины в том, сказал он, что связь со Свеном разорвалась, учитывая, как Свен нарушил клятву перед Магнусом.

Свен, со своей стороны, обосновывал свой разлад с Магнусом не из-за легкомыслия, а потому, что норвежский король претендовал на датское королевство, которое по праву принадлежало Свену. К тому же он целиком возложил на Харальда вину за попытку убийства: «Скорее всего, он сам придумал этот план; и более винить некого».

Для Харальда это не имело значения. Он сказал своим воинам: «Очевидно, у нас не хватает людей для сражения со Свеном, если он пойдет против нас. Лучше всего нам уйти сейчас, пока еще есть время. Давайте отчаливать и грести молча».

В ту ночь, еще до того как Свен узнал об их исчезновении, Харальд с людьми снялись с якоря и ушли на север. Они высадились в Вике, на южном побережье Согне-фьорда, самого большого и глубокого в Норвегии, уходящего в глубь страны на 120 миль; догребли до Оппланна («Верхняя земля», современное название – Иннландет), родового дома Харальда. Он убедил местных землевладельцев, где подарками, где угрозами, признать его королем, хотя большинство вполне устраивало правление Магнуса.

Когда Магнус узнал про это, он высадил свой флот в Вике, стремясь выяснить, собирается ли дядя соблюдать их договор или готовится к сражению. В данный момент обе стороны подозревали друг друга в нарушении обещания, и поэтому никто не гарантировал, что дело не дойдет до войны. Однако Харальд просто укреплял свое положение, чтобы приступить к обсуждению соглашения с позиции равного, а не просителя. Родственники и друзья похлопотали, установив перемирие до тех пор, пока сами короли всё не уладят. Они договорились встретиться на нейтральной территории Акер-гарда (Акре-фарм), на дальневосточной оконечности Согне-фьорда: немного вдали от дороги, но на священной земле – на месте, где с древних времен устраивали тинги.