Дон Холлуэй – Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом (страница 40)

Восстание раскололо варягов. Те, кто был верен Харальду, теперь получили награды, а те, кто перешел на сторону Михаила, получили по заслугам. Они сражались, чтобы защитить своего императора, но они выступили против тех, кто принадлежал к пурпурной крови, олицетворению империи. Хуже того, они воевали против Харальда и, что самое страшное, проиграли. Будучи византийцем, их полководец Кекавмен подчинялся суду императриц, и те отпустили его безнаказанным. Но варяги по традиции наказывали нарушителей собственными силами (как и в случае с тем насильником во Фракисийской феме за несколько лет до этого). Харальд мог не иметь звания аколофоса – последним известным человеком, занимавшим этот пост, был Михаил V, – но если он и не возглавлял варягов формально, то руководил ими фактически. Он не терпел посягательства на свою власть и поэтому подал жестокий пример, приказав повесить предателей.

Вальгард из Воллура, исландец, ставший одним из придворных поэтов Харальда, сетовал: «Князь, ты приказал повесить половину воинов тут же; ты сделал так, что варягов осталось меньше». Оставшиеся в городе варяги (а их было не больше половины, ведь боевые отряды за его стенами не узнали бы о коротком восстании до его завершения) насчитывали десятки, или, возможно, сотни человек. Вспомните, что византийские висельники не просто затягивали удавку, а тащили за шею на вилообразную виселицу, чтобы убить медленным удушением. Толпы императорских гвардейцев, умирающих такой мучительной смертью, не могли оставить сомнений в том, кто в Константинополе был главным.

С поредевшими, но едиными в своей преданности рядами варягов за спиной Харальд теперь был силой, стоящей за византийским императорским троном, и всего в одном шаге от того, чтобы самому сесть на него. Впервые ни один император не стоял между ним и Зоей, так же как ни один человек не стоял между ней и императорской сокровищницей. Императрица никогда не стеснялась покупать любовь окружающих, и платила за нее дорого. Даже Пселл, презирая ее поведение, не преминул назвать Харальда в числе бенефициаров ее щедрости. «Жалованье солдатам и средства, предназначенные для армии, совершенно напрасно были перенаправлены на другие цели, – пишет он, – ими должны были воспользоваться кучка подхалимов и те, кто был назначен охранять императриц».

Харальд получал достойное вознаграждение за службу. Ему еще не было тридцати, но он уже достиг богатства и могущества: золотоволосый герой на пике своей карьеры, на самой вершине империи. Зое было около шестидесяти, она всё еще была красива, однако красива для своих лет. Если бы не деньги и власть, которые она могла предложить, ей вряд ли удалось бы заманить такого мужчину, как Харальд, в свою постель, не говоря уже о том, чтобы удержать его.

Тем не менее Зоя уже неоднократно возводила красивых молодых людей любого происхождения на императорский трон, и Харальд, очевидно, был в очереди следующим. Они, вероятно, вели интересные личные беседы. Это была грандиозная пара: он – королевских кровей, с военной хваткой и лидерскими качествами, она – императорского происхождения, опытная в политике двора; оба стремились к власти и оба были совершенно безжалостные. Он умел править силой, пока она не научила его править хитростью. Харальд, безусловно, переживет ее. Однако, учитывая огромное количество византийских императоров, которые были кастрированы, ослеплены, искалечены, обезглавлены или убиты до срока (двадцать девять из девяноста четырех, т. е. почти каждый третий), вероятно переживет, и когда ее не станет, сможет выбрать себе новую императрицу.

Император Аральтес I Византийский. Хорошо звучит. Сам Снорри подтвердил: «Некоторые варяги, служившие наемниками в Константинополе, привезли на Север историю о том, что, по словам знающих людей, императрица Зоя сама хотела выйти замуж за Харальда».

Однако все-таки возможно, даже, скорее, вероятно, что Зоя была с Харальдом нечестна. Византийские императоры часто брали в жены дочерей иностранных королей по политическим причинам, но такие императрицы всегда были у них в подчинении. Муж Зои будет руководить верховной властью в империи. И она должна была понимать, что ее сенаторы, патриции и генералы никогда не примут иностранного наемника на троне, особенно варяга и уж тем более родственника Великого князя Ярослава Киевского. В 988 году император Василий II Болгаробойца пригласил шесть тысяч варягов в ряды своей личной армии, но варяжский император, заключив союзный договор, вполне мог пригласить на службу всю киевскую армию. Как воспримет это остальная часть армии – греки и другие иностранные наемники? Станет ли из-за этого Киевская империя частью Византийской или наоборот? Или это спровоцирует гражданскую войну по всей империи? Зое как старшей императрице пришлось рассмотреть на роль мужа других кандидатов, византийцев.

Харальд воспринял эту новость достаточно нейтрально. Помните, что в 969 году, когда императора Никифора II Фоку заколол во сне его племянник Иоанн I Цимисхий, варяги провозгласили убийцу императором. Харальд в тот момент был от трона на расстоянии взмаха меча. Но он не воспользовался моментом, чтобы совершить переворот там и тогда. И это свидетельствует не о том, что он смирился со своей судьбой или что он заранее исключал возможность предательства. Его выдержка показывает, что он осознавал: Византия не примет иностранного узурпатора. Он предвидел кровавую бойню, которая могла бы последовать, и поэтому решил повременить. Харальд был не из тех, кто терпит оскорбления, но и убийцей императрицы не стал бы.

Тем не менее он затаил обиду и ждал времени нанести ответный удар.

Позже императрица провела очень любопытную череду встреч с кандидатами на роль императора, супруга императрицы и правителя. Число претендентов было невелико. И все они носили имя Константин.

Первый, Константин Далассен (из Далассы, современный Талас в Восточной Турции), был дуком Антиохии, и первоначально отец Зои, Константин VIII, выбрал его ей в мужья. Но в то время он оказался слишком высокомерным и неуправляемым, поэтому ему предпочли более уступчивого Романа, чья неудачная военная операция 1030 года в Армении, как говорят, провалилась во многом из-за неумелого командования Далассена. Прошедшие годы не смягчили характер Константина, он, вероятно, был лет на десять старше Зои. На приеме у императрицы он продемонстрировал отсутствие такта, нежелание идти на компромисс в своих представлениях о том, как необходимо управлять империей, и недостаточное почтение к императрице. И она отправила его обратно в Анатолию.

Второй, катепано Константин Атриклиний (атриклиний – должность с обязанностями по организации и обеспечению соблюдения званий и титулов при дворе), по слухам, был любовником Зои, когда она была замужем за Романом и до Михаила IV, который по этой причине изгнал его из столицы. Этот Константин, отличавшийся красивой внешностью и властными манерами, принял предложение Зои, несмотря на то что был женат. Увы, он умер, не успев развестись с женой и занять трон. (Скилица говорит, что жена отравила его, не желая терять.)

Третий Константин, названный Мономах (из древнего рода аристократов Мономахов, «тот, кто сражается один»), в молодости был чемпионом по пятиборью и, по слухам, также был любовником Зои. Михаил IV тоже изгнал его, в Митилену на острове Лесбос в Эгейском море, недалеко от анатолийского побережья. Он был дважды женат, второй раз на племяннице Романа III, и дважды овдовел. Весной 1042 года Зоя вспомнила о нем, хотя до этого не видела семь лет. В то время он был судьей в Греции. Константин был примерно на пятнадцать лет старше Харальда и на двадцать пять лет моложе Зои и, несмотря на благородное происхождение, занимал невысокий пост среди чиновников; у него совсем не было военного опыта и специальной подготовки для управления империей. С точки зрения Харальда, он был идеальным кандидатом, которым можно было бы манипулировать или убить его – в зависимости от обстоятельств.

Пселл особо подчеркнул, что Харальд давал советы в этом вопросе и что императрица ценила их даже выше, чем советы патрициев при дворе: «Она свободно обсуждала этот вопрос со своим личным телохранителем и придворными служащими и, увидев их единодушную поддержку [третьего] Константина в роли будущего императора, сообщила сенату о своих намерениях».

Зоя послала из опочивальни своего приближенного евнуха, Стефана Пергамена, чтобы тот предложил Константину одеяния из императорского пурпура и доставил его на дромоне в столицу. Весь город участвовал в зрелищном празднике, чтобы поприветствовать нового правителя. «Для него разбили императорскую палатку, – вспоминает Пселл, – окруженную императорскими стражами».

Харальд был главным императорским стражником, но его первое впечатление о новом императоре не сохранилось. О Константине говорили, что он был обаятельным и потрясающе красивым. В соборе Святой Софии сохранилась мозаика с его изображением, хотя единственное, что можно разглядеть из-под инкрустированной драгоценными камнями императорской мантии и короны, – это карие глаза и темную бороду с сединой. Для Пселла он стал любимым императором среди всех, кому тот служил: «Не было человека, более одаренного способностью завоевывать любовь своих подданных. От природы он был общительным и умел очень тонко и мастерски расположить к себе каждого. В нем не было притворного обаяния, а только искреннее желание обрести друзей, истинное стремление нравиться».