Дон Холлуэй – Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом (страница 2)

Даже в современных изданиях самого известного произведения Снорри встречаются несоответствия. Существует множество английских переводов, но и в них возникают расхождения. Во-первых, в исландском языке, как и в старонорвежском и староанглийском, используется несколько букв, которых нет в современном английском языке. Например, thorn (прописная Þ и строчная þ) и eth (прописная Ð, строчная ð). В нашем пересказе используется стандартная современная транслитерация th для первого звука и d для второго. Кроме того, в старонорвежском языке многие имена имеют окончание именительного падежа, которое обычно опускается в большинстве английских переводов (например, Haraldr становится Harald (рус. Харальд), а Sveinn – Svein (рус. Свен)). В этом вопросе я придерживался обычного подхода. Единственным исключением является то, что я использовал Sigurdsson (рус. Сигурдссон) вместо Sigurdarson (рус. Сигурдарсон), так как этот вариант написания часто встречается в английских переводах и будет знаком читателям. Что касается греческих имен в нашем повествовании, для удобства чтения я использовал англоязычные версии.

К вопросу о правописании добавляются еще различные толкования переводчиков и тот факт, что сам английский язык постоянно меняется. Викторианские версии, созданные чуть более ста лет назад, жертвуют буквальным переводом ради ритма и рифмы. Норвежская поэзия опирается не столько на рифму, даже в языках оригинала, сколько на стихотворный размер, символизм и двойной смысл, в то время как более поздние переводы теряют поэтичность ради более точной формулировки. Кто определит, что лучше передает первоначальный замысел писцов? Как и Снорри, мы можем только сравнивать и сочетать различные интерпретации, чтобы облачить историю в современное повествование, включая прямые цитаты и диалоги из оригиналов, которые лучше всего выражают язык древних.

Реконструируя события тысячелетней древности, не обойтись без догадок и предположений в случае, когда хотим сделать нечто большее, чем просто перепечатать древние источники. Если нам известно, что человек находился в определенном месте в определенное время и мы точно знаем, что это было за место и время и каким был сам человек, можем ли мы однозначно ответить на вопрос, что он там делал? Конечно нет, но в свете косвенных улик можем выдвинуть настолько убедительное предположение, что его будет трудно опровергнуть.

История – это туман, туман неопределенности, и чем глубже в него заглядываешь, тем сумрачнее и непонятнее он становится. Как только событие произошло и стало уходить в прошлое, оно становится уязвимым для памяти и интерпретации. Даже записанный конкретный факт, скажем прямая цитата человека в определенное время, требует нашей веры. Нам доступно только то, что утверждают другие, которые в большинстве случаев даже не присутствовали при событии, а остальное – наши догадки. Есть много историков, которые работают с ограниченным набором известных фактов. Лишь немногие добиваются успеха, открывая что-то новое. Большинство довольствуются тем, что подтверждают или оспаривают уже известное и соревнуются с любым самопровозглашенным экспертом, имеющим доступ к интернету. Цель данной работы состоит в другом. В этом она схожа с шедевром Снорри, известным миру как «Круг земной» (норв. Heimskringla) – название, которое было дано ему в XVII веке по переводу первых двух слов самой ранней из сохранившихся копий: kringla heimsins (рус. круг земной). Самая известная глава из этого произведения часто упоминается и переиздается как отдельное сочинение – «Сага о Харальде Суровом». Вот что рассказывал сам Снорри об источнике своих саг:

В этой книге я записал старые истории, услышанные мной от знающих людей, о королях, которые правили на Севере и среди данов, и об их семьях; всё записано согласно тому, что было передано мне. Некоторые истории я отыскал в старых семейных архивах, где записана родословная королей и лордов, а другие передавались из поколения в поколение в старых поэмах и сагах, которые наши предки заказывали для развлечения. Хотя мы и не знаем, насколько они правдивы, однако можем быть уверены, что старые и мудрые люди считали их истиной.

Спустя три четверти тысячелетия мы не можем поступить иначе. По сравнению со Снорри мы располагаем бо́льшим количеством источников (см. примечания и библиографию в конце книги), ведь наш герой – король, которого славили и помнили от Англии до Византии, от Киевской Руси до Святой земли. Если некоторые из этих источников противоречат Снорри или друг другу или кажутся ошибочными, мы можем лишь точно повторить их, указав на противоречия и попытавшись отыскать среди них истину. Скорее всего, никогда не удастся объяснить расхождения между этими многочисленными повествованиями, но мы и не стремимся это сделать. Эта книга – не анализ и не опровержение (ну, может быть, только отчасти), а объединение, сравнение и пересказ древних сказаний подобно тому, как это делал Снорри за своим письменным столом, отставляя бокал, чтобы зажечь в ночи высокую свечу и поднести перо к пергаменту из телячьей кожи: «Саги кажутся мне наиболее достоверными, если они правильно истолкованы и точно пересказаны».

Мы сделаем то же самое, пересказывая легенду о последнем и величайшем из королей викингов, Харальде III Хардерод, Харальде Суровом.

Дон Холлоуэй, апрель 2020 года

Часть первая

Солнце встало в мгле багровой, Ветер загудел сурово, Со скалы взлетел орел, Волк покинул темный дол, В небо воронье взвилось, Выбежал бродячий пес, И поднялся над землей Клекот, рев, и грай, и вой: «Попируем нынче вволю — Стяг Гарольдов реет в поле!» [1]

I

Кусок Англии в семь стоп длиной

Вот он, знаменитый, Заманён на запад, Гость, чтоб в земь с друзьями Лечь. Предчую сечу. Пусть же коршун кружит, Брашнам рад, – мы падаль Оба любим – княжий Струг подстерегая.[2]

В сентябре 1066 года встал вопрос о принадлежности Англии англосаксам или викингам, и около 12 000 человек ценой своей жизни решили получить на него ответ. К югу от Йорка, на реке Уз сошлись в битве две великие армии, следуя стародавней традиции: били и кололи, стена щитов на стену щитов, сталь против стали. Приливная волна, идущая с севера, на западе разбивалась о больверк, и любого, кто окажется между ними, ждала гибель. Рокотали военные барабаны, гудели латунные роги, а воины гибли, проклиная и старых, и новых богов.

На стороне скандинавов выступило 7 000 человек. Норвежцы-исполины были в устрашающих шлемах и сверкающих кольчугах. Краснолицые морские разбойники с Оркнейских и Шетландских островов жаждали вернуть потерянные земли. А с дальних уголков Киевской Руси, Византии и Святой земли собрались стареющие, седеющие воины в помятых шлемах, увенчанных перьями, в чешуйчатых доспехах и с изогнутыми мечами. На левом фланге, вдали от реки, было несколько сотен англичан-перебежчиков, с тех времен, когда Йорк еще был Йорвиком, столицей Нортумбрии викингов, когда сыновья Рагнара Лодброка разорвали легкие своего короля Элле двести лет назад. Немало нортумбрийцев с радостью встретили бы возвращение древней столицы.

На пути у них стояло 4500 англосаксов. Большая их часть была из фирда, местного ополчения, призываемого в смутные времена: сельчане, фермеры, дельцы и плохо обмундированные крестьяне, вооруженные от силы копьями, деревянными топорами и пращами, пугающие только своим количеством. Стена щитов впереди была укомплектована лучше и состояла из истинных воинов, облаченных в кольчуги, с каплевидными щитами и зазубренными мечами, тяжелыми двуручными топорами стародатских времен, абсолютно бесполезными для плотницких работ, но в руках опытного воина способными обезглавить лошадь или разрубить человека пополам. Это была домашняя стража, или королевская гвардия, хускерлы, или хускарлы, – военное ядро англосаксонской Британии: профессиональные солдаты, которые сидели за столом лорда, ночевали у его очага, получали жалованье золотыми монетами и погибали по его приказу. Они стояли на возвышенности.[3]

Здесь, в Фулфорде, что по-староанглийски означает «вонючий брод», ряды англичан выстроились вдоль мокрой канавы с торфяным дном, протянувшейся от непроходимой прибрежной трясины до берегов реки Уз. С обеих сторон их окружала вода, и избежать встречи было невозможно. Викингам пришлось идти прямо на них – другого выбора не оставалось, но прежде чем добраться до стены щитов противника, им приходилось погружаться в подтопленную канаву, в своих тяжелых доспехах и с оружием в руках став уязвимыми для стрел и копий. Оттуда они, дезориентированные, хаотично взбирались по берегу реки, чтобы погибнуть под копьями, вонзающимися сзади, со стороны плотной стены английских щитов, которая размыкалась, только когда хускарлы расступались и взмахивали своими жуткими топорами.

«По полю кровь лилась рекой, – сообщает неизвестный автор из “Гнилой кожи”. – Викинги вброд переходили кровь воинов». Во второй половине дня мертвые и умирающие заполнили канаву – их лица постепенно погружались под черную болотную воду, которая придавала им красный цвет, пока их собратьям приходилось идти по ним, всё глубже утапливая в грязи. Шла чудовищная бойня, наступление было безнадежным, а отступление – неизбежным.