Дон Холлуэй – Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом (страница 4)

Вечер всё еще был далек в этот длинный летний северный день, когда последние жители Мерсии бежали в Йорк, а последние нортумбрийцы или ушли тайными тропами через болото, или погибли на поле боя. Над ратным полем кружили стервятники, а вороны клевали лица мертвых. Скандинавы и их приспешники англичане прочесывали лужайку, добивали раненых, обирали мертвых и искали достаточно богатых для выкупа заложников. Эдвин со своими людьми скрылся, и каким-то чудом графу Моркару также удалось бежать, хотя даже скандинавы тогда думали, что он погиб. Графа Вальтеофа взяли живым, хотя Тостиг не проявил великодушия победителя и советовал Харальду его убить. «Со своими пленниками делай что хочешь, – ответил Харальд, – но с этим я поступлю на свое усмотрение». Вальтеофу он сказал: «Я дарую тебе мир, если дашь клятву, что никогда не пойдешь войной и будешь извещать, как только узнаешь об интригах, которые плетут против меня».

Вальтеоф согласился, но давать клятву не стал, «поскольку мне представляется, что Тостиг не хочет, чтобы мне хоть что-нибудь досталось». Как и остальные, он знал, что своенравный граф стремится завладеть и графством Вальтеофа, и остальными землями королевства.

Харальд приказал отпустить его, к недовольству Тостига: «Отпускать на волю человека, которого ты считаешь слишком благородным, чтобы взять с него слово, непредусмотрительно». «Думаю, – ответил ему Харальд, – его слову я доверяю куда больше, чем твоему». Тостиг был не настолько тупоголов и смел, чтобы ответить на оскорбление. Он поменял тему разговора: «Давайте пойдем на Лондон и предадим те земли огню и мечу, не щадя никого, ни женщин, ни детей».

Это был план, желанный для каждого скандинава. Однако на пути к Лондону стоял Йорк. Выжившие в битве при Фулфорде (включая, по некоторым сведениям, и графа Эдвина) нашли прибежище за его стенами. Отцам города, в отличие от крестьян, было что терять, и видеть викингов своими господами им не хотелось, но захватчики приближались к городским стенам, так что решение избежать разграбления было вполне прагматичным. «Поскольку король Харальд одержал уверенную победу над такими великими воителями и над таким многочисленным войском, – пишет Снорри, – люди были напуганы и сомневались, что смогут ему противостоять, поэтому на совете городские старейшины решили, что объявят королю Харальду о передаче ему замка».

После нескольких дней обсуждения деталей капитуляции Харальд и Тостиг в то воскресенье организовали тинг – нечто похожее на политическое собрание за городскими стенами. «Они предложили жителям города прочный мир, – сообщается в “Англосаксонской хронике”, – при условии, если те отправятся с ними на юг».[5]

Наиболее состоятельные жители города – они были хорошо известны Тостигу, он сам их выбрал – передали в заложники сто пятьдесят своих детей в качестве гарантий верности. Захватчики же, в свою очередь, отправили в город сто пятьдесят воинов, формально в качестве контрзаключенных, а на самом деле как символический гарнизон. Харальд объявил, что вернется утром, назначит новых управляющих и огласит новые законы. Йорк снова станет Йорвиком, столицей нового Норвежского Денло, а если всё пойдет по плану, то и новой, Скандинавской Англии.

Условились, что переговоры возобновятся на следующий день, в понедельник, в нескольких милях к востоку от города, куда к викингам приведут заложников со всей Нортумбрии. Обмен должен состояться там, где старые римские дороги из восточных доминионов пересекаются над рекой Дервент – на Стэмфорд-Бридже.

В воскресный вечер норвежцы с Тостигом на буксире предприняли двухчасовой марш-бросок вниз по реке Уз, к Рикколлу, где оставили свои галеры. Снорри пишет, что Харальд был «очень весел» и имел на это полное право. Первый шаг к завоеванию королевства был сделан. Нортумбрийская армия была разбита, армия Мерсии обратилась в бегство – можно было захватить половину Англии.

База обеспечения викингов состояла из сговорчивых, если не полностью сочувствующих жителей, которые предоставляли им снабжение и поддержку. На юге до сих пор их поджидал английский король со своей армией, с которым еще предстояло сразиться, но сейчас было самое время торжествовать. После победы в битве и двухчасового марш-броска войско наверняка употребило немало алкоголя, можно уверенно предположить, что возлияния продолжались до глубокой ночи и что некоторые, поднявшись с первыми горнами в понедельник, отправились в пятнадцатимильный поход на Стэмфорд с тяжелой головной болью и затуманенными глазами.

Харальд разделил силы. Трети войска, которая включала его сына Олава и сводного брата Эйстейна, он приказал остаться для защиты кораблей, оставшихся двух третей войска, включая Тостига, было достаточно, на его взгляд, для простого обмена заложниками.

Было ясно и жарко. «Воины сняли доспехи, – пишет Снорри, – и вышли на берег лишь со щитами в руках, в шлемах и с копьями и мечами на боку. Многие несли луки и стрелы. Все были очень веселы». «Это немыслимая глупость – направиться без оружия в руки врага, – сказал Харальду Тостиг. – Если у англичан будет преимущество, полагаться на них нельзя».

Харальд набросил синюю тунику и самый лучший шлем, сел верхом на вороного коня. Он сказал (немного устало, едва различимо): «Чего ты теперь боишься, Тостиг?» Тостиг ответил: «Боюсь, что ты потерял рассудок». За это Харальд его не убил, а просто ответил: «Как бы то ни было, я поступлю по своему разумению».

В сагах говорится, что «норвежцы настолько не любили Тостига, что никто его не слушал». Все знали, что, как только Нортумбрия падет, английский граф станет бесполезен.

Современная деревня Стэмфорд-Бридж выросла поблизости от древнего каменного брода естественного происхождения на реке Дервент, который расположен почти в трехстах ярдах (примерно 274 метра. – Прим. ред.) вверх по течению от нынешней переправы. Ее название может происходить от староанглийского слова Samfordesbrigge, что означает «мост у песчаного брода», или stan ford, что означает «каменный брод». Археологи нашли свидетельства существования мостов, построенных предыдущими поколениями. Самые ранние расположены в миле к югу от современного моста и уходят в римские времена, когда город еще назывался Дервентио. В 1200-х годах на трех каменных опорах был построен деревянный мост, который простоял до тех пор, пока в 1727 году не возвели ныне существующую каменную арку, расположенную в семидесяти пяти ярдах (примерно 70 метров. – Прим. ред.) от старого моста, ниже по течению. От моста, существовавшего в англосаксонские времена, ничего не осталось – возможно, потому, что он был целиком деревянный, как говорится в древних хрониках. Деревянные ферменные мосты со снижающими нагрузку креплениями, распорками и продольными балками с небольшими пролетами представляли собой простые балочные структуры, возведенные на дубовых или вязовых сваях. Такие конструкции были известны еще римлянам, однако во времена темного Средневековья были забыты и вновь появились лишь в 1230 году. При хороших условиях такие конструкции могли служить очень долго – Генрих II в 1176 году использовал при строительстве старого Лондонского моста дубовые сваи, которые прослужили до 1921 года. Дервент, стоящий на такой реке, как Уз, подтапливает даже сейчас, когда применяются современные меры предотвращения затоплений, поэтому в 1200-х годах мост был необходим, потому что построенный ранее, в 1066 году, попросту смыло. У современного моста 1700-х годов постройки до сих пор пропускная способность выше среднего, но всё движение идет по одной полосе и регулируется с помощью двух светофоров, установленных по обе стороны, из-за чего скапливаются огромные автомобильные пробки. Идущий параллельно мосту стальной пешеходный переход по размеру ближе к саксонскому мосту: он как раз достаточно широк, чтобы один человек мог сражаться, размахивая двуручным топором.

Расстояние от Рикколла до Стэмфорд-Бриджа норвежцы могли преодолеть бодрым шагом за четыре с половиной часа. 25 сентября солнце взошло примерно в семь утра по местному времени, поэтому до переправы армия должна была добраться к полудню. Прибыв с юга, она заняла возвышенность на той стороне реки, где было много корма для лошадей. (Викинги ехали на сражение верхом, однако редко вступали в битвы на конях.) Харальд и Тостиг провели отряд вниз по реке и через мост к широкой поляне со склоном на другой стороне, где был скот для угона. Вскоре вдали они заметили облако пыли над дорогой из Йорка. Харальд спросил у Тостига: «Что там вдалеке, пылевой вихрь или всадники?» – «Всадники, – ответил граф, думая о посланниках из Йорка, – а теперь поверьте в добрые намерения моих людей». Харальда его слова не убедили: «Нам лучше бы остановиться и выяснить наверняка, кто это».

Приближающаяся толпа вскоре остановилась, поднявшись на холм в полутора милях от них, – это были не посланники, а армия, с поднятыми вверх копьями и сияющими на солнце доспехами. В настоящее время считается, что ее численность достигала 10 000 пехотинцев и 2500 всадников – примерно в три раза больше, чем у Нортумбрии и Мерсии вместе взятых и как минимум на треть больше того количества, которым сейчас располагали северяне. Над ними реял стяг с изображением воина. Стяг Гарольда II, короля Англии.