Дон Холлуэй – Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом (страница 13)

У Ярослава с поляками были старые счеты. В 1018 году они завоевали земли Червенских городов, которые в настоящее время находятся на территории Червонной Руси, а в те времена были независимыми приграничными землями, которые долгое время служили буферной зоной между Польшей и Киевом. Кроме того, они осадили сам Киев и сровняли его с землей. Ярослав бежал в Новгород всего лишь с четверкой своих людей, ни на что особенно не надеясь, кроме жизни в изгнании где-нибудь за морем. Однако новгородцы сожгли его корабль и удержали от бегства, убедили сражаться, а также собрали денег для того, чтобы нанять варяжскую армию. С их помощью Ярослав вытеснил поляков из Киева, но они до сих пор удерживали Червенские города.

Сейчас смута играла на руку Ярославу, и он собирался отомстить. Для этого требовались новые варяги. Харальд, Рёгнвальд, Эйлив со своими воинами прибыли как нельзя кстати. «Ярослав и Мстислав собрали большое войско, – написал святой Нестор о 1031 годе, – и пошли на Польшу».

На реке Буг, на современной границе Польши и Украины, близ Червно, находился укрепленный город Червен – самое сердце Червенских городов. Сегодня это плодородные равнинные земли, которые осушили и успешно возделывают, но тысячу лет назад там были смердящие заболоченные места, в которых только начали пахать землю. До поселения тогда можно было добраться по реке, оно служило остановкой или перевалочным пунктом на торговом пути из Священной Римской империи в Киев. Для защиты и контроля поселения над болотом возвели крепость со рвами, заполненными водой, естественного происхождения, которые позволили поднять десятифутовые валы треховальной формы, стоящие там по сей день. В те времена они были увенчаны деревянным частоколом и сторожевыми башнями. Через болото в крепость можно было попасть только по бревенчатым мостам и переходам. К отгороженной рвами и плывунами Червени можно было подойти только с узких, хорошо защищенных участков, а из-за подтопленного грунта стены крепости нельзя было разрушить.

Вскоре Харальд познакомится с совершенно иным способом ведения войны. Викингам была знакома осада городов – они пользовались таким приемом при неудачной попытке взятия Парижа в 885–886 годах, но тяжелые катапульты, баллисты и требушеты не были для викингов характерными орудиями ведения войны. Их главным козырем были внезапные набеги и быстрые передвижения. Подобным образом сражались и русы. До середины XII века при ведении боев в степях никто о катапультах не знал, поскольку киевляне предпочитали брать крепости внезапно, врываясь до того, как запирались городские ворота. В тех случаях, когда им это не удавалось, они устраивали облежание, или блокаду. Медленный и спланированный мор находящихся в осаде преподнес урок терпения юному пылкому Харальду, и он стал свидетелем эффективности этого способа ведения войны. «Они вновь взяли Червенские города, – написал святой Нестор о Ярославе и Мстиславе, – и опустошили польские земли». В этих походах Харальд заявил о себе. В свое время ибн Фадлан написал о правителе русов: «У него есть наместник, который ведет его войска, атакует врагов и отстаивает его интересы среди своих людей».

Для этих целей Ярослав выбрал обоих, и Харальда, и Эйлива из Ладоги. Они могли играть роль только лидеров-марионеток, действуя по научению и совету своих командиров и ветеранов, но, тем не менее, олицетворяли захватнические устремления Киевской Руси и с помощью скандинавского свинфилкинга производили на восточных людей должное впечатление. «Два предводителя бились бок о бок, – пишет Тьодольв, – а их войска были в боевом клину. Славяне потерпели поражение, а к полякам они проявили мало милосердия».

Мешко бежал из страны. Ярослав возвел на престол марионеточного правителя в лице сводного брата – польского короля Безприма. Согласно летописи святого Нестора, Ярослав и Мстислав «также много поляков привели, и поделили их, на правах колонистов переселив на дальние земли. Ярослав же посадил своих поляков по Роси; там они живут и по сей день».[14]

Река Рось, впадающая в Днепр в шестидесяти милях (около 60 км) к югу от Киева, служила естественной преградой от постоянных налетов яростных кочевых племен: скифов, сарматов, ханов, авар, хазар, – которые в течение тысячи лет совершали набеги на жителей западных лесных краев. Отличавшиеся жестокостью (авары VI века вместо лошадей и волов запрягали в повозки женщин), все они с рождения жили в седле и занимались незамысловатой политикой: воевали со своими соседями или за них. Печенеги, самые последние из этих племен, два века находились либо в состоянии войны с Киевом, либо в союзе с ним – часто по прихоти византийцев, которые провоцировали между ними конфликты. Император Константин VII Багрянородный около 950 года написал: «Римскому императору всегда выгодно поддерживать с печенегами мирные отношения, а также подписывать с ними соглашения и договоры дружбы. <…> Печенеги соседствуют и граничат с племенем русов, однако эти два народа не пребывают в мире – печенеги нападают на русов и много причиняют тем вреда».

В 968 году печенеги осадили Киев; через два года они объединились с киевским князем Святославом I, прадедом Ярослава, против Византии; в 972 году они снова поменяли свое к нему отношение и убили его – как пишет Нестор: «…и убили Святослава, и взяли голову его, и сделали чашу из черепа, оковав его, и пили из него». В 1019 году они объединились со старшим братом Ярослава Святополком I (Окаянным) против Ярослава, однако были побиты на реке Альте – Ярослав укрепил свою позицию киевского князя. При всем этом печенеги всё еще смотрели на юг и на восток.

Насильственное переселение поляков по Роси позволило Ярославу обрести и рабочую силу, и живой щит для первой оборонительной линии против печенегов – Змиевы Валы. Остатки этой цепи деревянных стен и укреплений длиной шестьсот миль (около 965 км) до сих пор разбросаны по всей Украине подобно Великой стене в Китае или Валу Адриана, который разделяет Англию. Эти валы окружены глубокими рвами с крутыми берегами, увенчаны деревянными частоколами и усеяны крепостями. Будучи кочевым племенем, печенеги-лучники не имели подходящего оружия и тактической подготовки для взятия подобных укреплений. При попытке набега стены сдерживали нападавших до тех пор, пока не прибудет войско из соседней крепости, чтобы их отогнать.

Итак, юный Харальд познакомился с другим видом военного искусства – как совладать с вражеской кавалерией. Скандинавы, выросшие среди крутых утесов и узких фьордов, не использовали лошадей в битвах, но обширные степи Востока благоприятствовали появлению грохочущих табунов всадников. Будучи искусными лучниками с минимумом доспехов, печенеги не вступали в рукопашный бой, а издалека запускали столько стрел, что чернело небо, или подходили на такое расстояние от врага, чтобы запустить копья. Если враг переходил в наступление и приближался, кочевники отходили, часто имитируя отступление для того, чтобы сомкнуть фланги и полностью окружить врага. Конные лучники кольцом окружали противника, осыпая его непрерывным дождем стрел до тех пор, пока наконец не погибнет достаточное количество защитников, и ревущая, свистящая саблями кавалерия приканчивала оставшихся в живых.

Однако киевские пешие лучники с более длинными и тяжелыми, чем у противника, луками и арбалетами представляли собой меньшую по размеру мишень, к тому же часто находились под защитой щитоносцев или копьеносцев, сдерживали вражескую кавалерию и били на поражение с безопасного расстояния. Русы, вышедшие из корабельной пехоты, нанимали в войско степняков, учились у них, а век спустя сформировали свою собственную кавалерию. Киевская пехота передвигалась по огромным степным пространствам на кораблях по лабиринтам рек, пересекавших просторы, со всадниками, прикрывающими их с земли. В обороне пришлось отказаться от скандинавских щитовых стен в пользу телег, используя их в степи как полевые укрепления наподобие того, как это делали кочевники.

Боевые действия преподнесли Харальду и другие уроки: как не только выжить, но и преуспеть. Абу Саид Гардизи, современный ему персидский писатель, пишет, что печенеги «богаты и обладают различными животными, и овцами, и золотыми и серебряными сосудами». У одержавшего над ними победу, особенно у человека, занимающего руководящее место, было более чем достаточно возможностей для завладения золотом, серебром, скотом и рабами. И женщинами.

Абу аль-Бакри, арабо-андалузский историк и географ, пишет, что печенеги своим военнопленным позволяли вернуться домой или, женившись, даже стать членом их племени. Русы таким великодушием не отличались. Ибн Фадлан зафиксировал, как они относились к порабощенным девушкам:

Они держали прекрасных девиц, которых продавали в рабство, и сношались с любой из них на глазах своих товарищей. Иногда, когда они собирались полным составом, то на глазах у всех присутствовавших. Иногда купец, когда приходит у одного из них выкупить девушку, мог застать его за совокуплением, и он [рус] ее не отпустит до тех пор, пока не закончит свое дело.

Вряд ли отношение русов к женщинам и военнопленным с момента этого наблюдения за сто лет улучшилось. То были суровые времена, это был мир мужчин. Харальд, однако, в нем преуспел. Шли годы, и мальчик, сбежавший в одиночку из Норвегии, вновь стал предводителем войска. Годы спустя его скальд Тьодольв напишет: «Ярослав увидел, как король [Харальд, хотя в то время он еще не заслужил этого титула] рос и развивался. Слава брата святого короля [Олава] росла».