ДОМИНАТРИКС – Друг моего сына. Мой сладкий грех (страница 13)

Мне становится страшно, что он сейчас развернется и уйдет.

— Не уходи, пожалуйста.

Подходит ко мне, и в груди огоньком загорается надежда. Берет меня за руку, вкладывает в ладонь купюры и зажимает ладонь.

— Уходи, — произносит одно только слово. — Я так больше не могу и не хочу.

— Нет-нет, — шепчу, роняя деньги.

Хватаю его за руку и целую пальцы парня, умирая под его взглядом, в котором столько обиды.

— Ты вытерла об меня ноги, — чеканит слова. — Я тебя полюбил, я хотел серьезных отношений. Я бы поговорил с Максом, и все бы было хорошо, но тебе нужно было просто потрахаться. Прости, Ев, я неправильно понял. Ты реально хотела воспользоваться услугами шлюхи, но я не про это.

— Ты можешь сесть, чтоб мы поговорили? — тяну его за руку.

— Сел, — опускается на диван напротив. — Дальше, что Ев?

Я сползаю с дивана, встаю перед ним на колени и кладу ладони на накачанные бедра парня.

— Я тебя люблю, Кирилл, — признаюсь и тянусь к поясу джинсов. — Прости меня, пожалуйста.

Рывок вперед, и он хватает меня за подбородок. Тянет к себе. Мы глаза в глаза.

Я жить без него не могу. Просто не могу, и так больно видеть этот холод в глазах парня.

— Ты меня “любишь”, когда тебе удобно. В остальных случаях выбираешь других. Что будет после этой ночи, Ев? Максон топнет ножкой, обидится на тебя, и ты опять скажешь, чтоб я шел на хер, да?

— Нет. Никогда такого больше не будет, — клянусь ему, давясь словами.

— Докажи мне, — отпускает меня и откидывается на спинку. — Докажи, что любишь. Что нужен.

14

И как доказать? Слов нет, голова отключается, когда он так близко, когда чувствую его запах, когда касаюсь.

Пальцы подрагивают, когда я тянусь к ширинке его джинсов. Смотрит на меня с обидой, но позволяет расстегнуть молнию.

Резко останавливает меня, накрыв мою руку своей ладонью.

— Не торопись. Разденься и станцуй для меня, Ев, — вдруг просит. — И мы поговорим. Сексом все не решишь.

Ну, конечно. Сильно обижен.

Все честно. Заслужила.

Ладно, поговорим так.

Поворачиваюсь к нему спиной так, что колени парня между моих ног. Бросаю взгляд через плечо и вижу, что он уже не так напряжен.

— Расстегни, пожалуйста, — прошу. — Я сама не могу. Не могу без тебя.

Я надеюсь, что он понимает, что я не про молнию говорю.

Кирилл тянет “собачку” вниз, а потом стягивает с плеч лямки. Я помогаю ему, спустив ненужную тряпку по бедрам.

Теперь я перед парнем в одних чулках и туфлях.

Порывисто обнимает меня за талию, обвив сильными руками. Целует в поясницу.

Резко отпускает и шлепает по попке.

Я разворачиваюсь, кладу ладошки на его бедра и делаю что-то похожее на пистолетик. Мне нравились танцы до того, как я забеременела Максом.

Так двигаться, как он, я не умею, но хоть что-то.

— Знаешь, я тебе врала, Кирилл, — проговариваю тихо, приблизившись к нему так, что мы почти соприкасаемся кончиками носов.

— Да? — проводит большим пальцем по моему подбородку. — В чем?

— Мне нравится новый цвет балкона, — шепчу ему в губы. — И ты нравишься. Так нравишься, что я бы оставила тебя на всю жизнь.

— Вместо фаллоимитатора? — ухмыляется и откидывается назад.

— Нет, — качаю головой и опускаюсь на колени между его раздвинутых бедер. — Будешь моим парнем?

Смотрит на меня долго, а потом достает из кармана сигареты с зажигалкой и закуривает. Выпускает облачко дыма прямо мне в лицо, и в этом жесте столько секса.

— Нет, — резко хватает меня за подбородок. — Подумай еще.

В его тоне нет категоричности, там нетерпение.

Все же я расстегиваю джинсы парня и стягиваю их, а потом — боксеры с фирменной резинкой, от которой на животе остался сексапильный след.

Провожу по нему подушечками пальцев, а потом нежно целую головку.

— Женись на мне, Кирилл, — выдаю безумное, покрывая поцелуями его набухший стояк.

— Я женюсь, Ев, и буду с тобой до последнего своего вздоха, но мне нужно взамен то же самое. Макс — мой друг, я хорошо к нему отношусь, поговорю и все решу, но мне нужно знать, что я для тебя хоть и другое, но не менее важен.

— Ты мой любимый мужчина. Макс должен тебя принять, как принял новую женщину моего бывшего.

Сигарета дымит в его пальцах, а Кирилл вдруг становится совсем другим. Таким, каким был до того утра на кухне.

— Прости меня, Ев, — гладит меня по волосам. — Мне и самому было больно так с тобой. Но я, блядь, сдохну, если ты еще раз меня пошлешь.

— Это я должна извиняться, — провожу кончиком языка вдоль уздечки. — И извинюсь.

— Я люблю тебя, Ева, — он срывает с себя футболку и откидывается затылком на спинку. — Так люблю. Чуть не сдох без тебя.

Я дышу дымом, который он выдыхает, и наслаждаюсь этим шикарным зрелищем, хотя и привыкла к нему брюнету.

Первый раз я принадлежу мужчине. Первый раз я не мать и жена, а просто девочка. Девочка, которая любит своего мальчика.

Поднимаюсь по стволу поцелуями, а потом беру в рот головку. Загоняю ее себе за щеку, заставив его застонать.

— Мм, — выдает Кирилл и весь напрягается.

Какой же он красивый. И полностью мой. Никому не отдам. Никому.

Делаю судорожно-глубокий вдох и насаживаюсь на член. Проталкиваю головку в горло и ласкаю его мышцами.

Он дергается, стонет, двигает бедрами, имея меня глубоко.

— Ты мое безумие, Ев. Как увидел тебя, так башню сорвало. Не могу без тебя жить.

Он напрочь перекрыл мне кислород, и эти слова, прорывающиеся сквозь бульканье и прочие неприличные звуки, кажутся мне еще более важными.

Вдруг сам выскальзывает из моего горла, хватает за плечи и сажает на себя.

Трусь о его твердый и мокрый от моей слюны член и умираю от возбуждения, глядя в его колдовские глаза.

Одной рукой я хватаюсь Кира за шею, а другой направляю в себя член. Насаживаюсь на него и просто улетаю от острого наслаждения.

— Ева, — хватает меня за лицо и целует жестко.

Толкается мне в рот языком и сладко его вылизывает, вгоняя в меня член.

Когда этот дикий поцелуй прерывается, хватает меня за попку и насаживает так, как ему надо. Трахает Кирилл жестко и с громкими стонами.