Долорес Редондо – Северная сторона сердца (страница 12)

Белый, старше сорока пяти лет, имеет опыт аналогичных убийств представителей своей расовой группы.

Организованный, терпеливый, способный ждать подходящий момент. Верующий, хотя позиция церкви по отношению к греху кажется ему слишком мягкой…

…Амайя отсидела один семинар, а затем второй. Она чувствовала себя опустошенной – такова была цена, которую приходилось платить за собственную правоту, за необъяснимую привилегию обнаружить фрагмент, которого недоставало в пазле. Дерзость знания, истины, которая в какой-то момент нарушала установленные границы, требовала расплаты.

Обнаружив под крышей мертвую бабушку, Амайя больше не могла сдерживаться. Противостояние с командой Дюпри перестало быть чисто диалектическим. Направив луч фонарика на изуродованное лицо женщины, замурованной в своей импровизированной могиле, она почувствовала, как внутри у нее складываются куски, образующие зловещую картину, созданную преступным разумом Композитора. В отличие от внутренних помещений дома, вытоптанных ногами десятков полицейских, эта сцена сохранилась нетронутой. Если б Амайя сосредоточилась, она могла бы почувствовать незримое присутствие человека, преследующего старуху, чтобы заставить ее занять отведенное ей место. Нет, он не был аннигилятором – так профайлеры называли семейных убийц. Сейчас Амайя была совершенно уверена в этом. Он стремился не к уничтожению этих семей, а к созданию новой. Идеальной семьи, совершенной в своей смерти. Когда утром они оказались в кабинете Дюпри, ее находка, а затем столь решительно сделанный вывод вызвали у коллег едва сдерживаемое раздражение.

– У них нет бабушек и дедушек. Родители обоих умерли, как уже сказала вам агент Такер, – категорически заявил явно взбешенный, но все-таки вежливый Джонсон.

– Это бабушка, проверьте. – Она повернулась к дому и пошла прочь.

– Мы проверили, – следуя за ней, сердито ответила Такер. – Я не утверждала бы ничего подобного, если б у меня не было данных.

– Проверьте еще раз.

– С кем, по-вашему, вы разговариваете? – пробормотала Такер. – С какой стати вы мне приказываете?

Амайя остановилась, вздохнула и опустила глаза, пытаясь успокоиться. Она чувствовала самое настоящее исступление, которое подталкивало ее схватить Такер за воротник рубашки и заставить ее поменять свое мнение. Но ничего подобного Амайя не сделала. Не желая уступать ни на йоту, она понизила голос до шепота, заставляя членов команды подойти ближе, чтобы расслышать ее слова.

– Забудьте официальные базы данных. Спросите у соседей, жила ли эта женщина в их доме. Дети, похороненные под карнизом крыши на моей родине, официально не были членами христианской семьи.

Агент Джонсон втянул голову в плечи, ошеломленный ее словами. Он перевел взгляд на Дюпри и приоткрыл рот, ожидая его реакции. Эмерсон смотрел на остальных с досадой.

– Что за херня? – воскликнул он, подняв обе руки. – Какие-то люди, похороненные под крышей… Мы в самом деле должны мириться с тем, что вещает нам эта дилетантка?

– Проверьте еще раз, – приказал Дюпри.

– Но… У нас данные… – возразил Джонсон.

Дюпри окинул его ледяным взглядом:

– Я сказал проверить.

После этого он приказал ей удалиться, а сам остался с агентами. Саласар ждала в машине, чувствуя себя провинившейся девчонкой, которую в наказание поставили в угол. Со своего места она наблюдала за Дюпри, Эмерсоном и Такер, стоявшими к машине спиной; по выражениям их лиц было ясно, что они о чем-то спорят, хотя голос никто не повышал. Плечи напряжены, голова опущена, руки упираются в бедра. В какой-то момент Такер посмотрела в сторону машины, а Эмерсон указал на Амайю подбородком. Она не сомневалась, что говорят о ней. Вернулся Джонсон, который расспросил о семье Аллен соседей, столпившихся неподалеку от дома. Коротко доложил о чем-то Дюпри, и вся группа повернулась в ее сторону и уставилась на нее с выражением изумления и подозрения.

Амайя вышла из машины и подождала, пока они подойдут. Дюпри жестом дал разрешение Джонсону, который признался:

– Мертвая старуха под крышей – Белинда Райт. Она с детства дружила с матерью Хью Аллена. Когда тот, достигнув совершеннолетия, покинул приемную семью, Белинда взяла его к себе. Хью жил с ней и ее мужем на небольшой ферме неподалеку, пока не женился и не переехал в этот дом. Много лет спустя, когда Белинда овдовела, она поселилась у них и помогала воспитывать детей. Она не была его матерью, но он относился к ней с таким же уважением.

– Каким-то образом, – продолжил Дюпри, – этой женщине удалось сбежать из дома, а может, когда пришел убийца, ее там не было. Он догнал ее в поле, сбил с ног и затащил под крышу. Она была для него еще одним членом семьи. – Последние слова он произнес, глядя на Амайю с уважением.

Такер тоже заметно понизила тон, обратившись к ней:

– Я понимаю, что именно это вы имели в виду, говоря о «хоре». Он ищет не семью, а нечто, что ее представляет. Но почему он убивает исключительно в местах стихийных бедствий?

– Все не так просто, – возразила Амайя: к ней вернулся ее кураж. – Надо иметь в виду, что все мы в курсе, когда надвигается буря, циклон или ураган; знает об этом и убийца. Ураган диктует ему, куда он должен идти. Ему приказывает сам Бог. Бог и метеорологические службы, – добавила она, чуть заметно улыбнувшись. – Думаю, именно поэтому он всегда приходит вовремя. Появляется в опасной зоне заранее и ждет, пока Бог укажет ему точные координаты.

Эмерсон с досадой щелкнул языком.

– Давайте посмотрим, правильно ли я вас понял, – сказал он с притворным дружелюбием. – Вы полагаете, что убийца выбирает не семью, а место, район, где на землю обрушивается торнадо, ураган или наводнение. В какой-то степени предсказать это не так сложно. Как вы сами говорите, с каждым днем государственные метеорологические агентства работают все лучше, надежно предсказывая, где будет очередное стихийное бедствие. Но если Композитор выбирает место по прогнозу погоды, как ему удается вычислить семью, которая идеально соответствует профилю, нужному для выполнения его задачи? Неужели Бог, опережая метеорологическую службу, подсказывает ему, где разразится буря, чтобы он заранее мог присмотреть подходящие жертвы? Или вы считаете, что на этот раз речь идет о чем-то мистическом, вроде захоронений под крышами? – Эмерсон завершил выступление одной из своих неприятных улыбок.

– Мне бы не пришли в голову такие глупости, даже чтобы опровергнуть ошибочную гипотезу, – ответила Амайя. – А это не гипотеза, это база, созданная на основе данных.

Улыбка Эмерсона погасла, сменившись недобрым оскалом, который появлялся у него на физиономии, когда он чувствовал себя оскорбленным.

– Неважно, верю ли я или нет; важно, что верит он, – твердо продолжала Амайя. – Именно этим сильна вера. Если речь идет об убийце, который полагает, что его действия совпадают с Божьей волей или, по крайней мере, Бог видит в нем не убийцу, а Лота, праведного человека, он будет интерпретировать в свою пользу факты, которые для других остаются незамеченными, и разработает личную стратегию выбора жертв. Очень важно ни на миг не забывать о его способности объединять волю Провидения с собственными желаниями.

– Мы находимся на предварительной стадии, и у нас нет достаточно данных, но убийцы апостольского типа считают, что освобождают общество от недостойных, извращенных и ненужных элементов. Их жертвами обычно становятся проститутки, нищие, наркоторговцы, наркоманы. Все, кого они считают отбросами общества… Мы расследуем дело семьи Аллен, но многие недели работаем с данными других семей, и, уверяю вас, они не соответствуют этому профилю. Обычные семьи со своими плюсами и минусами, они не вписываются в образ жертв, которых убийца апостольского типа считает аморальными. В них нет ничего предосудительного, – возразила Такер.

– В деле Уорноса, – добавил Джонсон, – маньяк убивал клиентов проституток, наказывая мужчин, а не женщин. Грех, который преследует этот апостол, можно не вычислить с первого взгляда.

Такер, казалось, задумалась над услышанным.

– Вы предполагаете, что один или несколько членов этих семей делали нечто предосудительное? – спросила она, снова обращаясь к Амайе.

– Предосудительное для убийцы, – уточнила Амайя. – Мы должны помнить о том, что его восприятие мира субъективно. Достаточно того, что он знает некую особенность, присущую этим семьям, которая кажется ему веским основанием для их убийства. Но я думаю, что это дело шире, потому что оно сосредоточено не на конкретном члене семьи: он наказывает семьи целиком, потому что считает их ответственными за некое неведомое зло.

Она поймала на себе взгляд Дюпри. Склонив голову набок, тот внимательно ее изучал. И не просто изучал, а пронизывал взглядом, так же как в то утро в своем кабинете.

Эмерсон чуть подался вперед.

– Думаю, в вашей теории имеется существенный пробел. Должен признать, меня впечатлило ваше предположение о том, что место указывают стихийные бедствия, а также ваша «психическая особенность», которая помогла отыскать бабушку, но этого недостаточно, чтобы установить принцип, по которому он выбирает семьи.

– Я сама до сих пор этого не знаю, – призналась Амайя, глядя в глаза Эмерсону, чтобы ускользнуть от настойчивого взгляда Дюпри. – Думаю, сейчас не время отвечать на этот вопрос; в любом случае мы придем к какому-то выводу, когда узнаем, каков его временной интервал. Сейчас главный вопрос – с каких пор он убивает?