Долорес Редондо – Северная сторона сердца [Литрес] (страница 77)

— Мы могли бы поговорить и с ними — например, завтра, около одиннадцати утра? Может быть, у вас? В это время девочка будет в школе, верно?

И они договорились о встрече.

На следующий день в условленное время женщина посторонилась, впуская Мари-Франс и ее напарника в дом. Внезапно путь им преградил бордер-колли и оскалил зубы.

— Не бойтесь, это Ипар, он охраняет дом и быстро к вам привыкнет.

Действительно, через несколько секунд собака отступила, пока не оказалась между ними и выходом. Внутри дома было тепло и пахло дровами. Мари-Франс не без некоторой зависти заметила пару мягких кресел перед камином, в котором полыхал огонь. Возле стола их ждали двое людей.

Мари-Франс прикинула, что по возрасту они ровесники Энграси. Женщина по имени Джоксепи — маленькая, энергичная, коротко стриженная. И мужчина, представившийся как Игнасио: высокий, жилистый, крепкий, с подвижным и недоверчивым лицом.

— Машину нашли? Вы же за этим приехали? — нетерпеливо спросила Джоксепи.

Инспектор отреагировала уклончиво: кивнула и одновременно пожала плечами. Когда она качнула головой, прямые волосы, разделенные пробором, рассыпались по плечам.

— Прежде всего мы с моим заместителем Беланже хотели бы еще раз выслушать вашу версию. Похоже, лучше всего все произошедшее видели вы, сеньор Альдекоа, — сказала она, глядя на Игнасио.

— Я много думал об этом, — сказал тот, подтверждая первое впечатление Рено. — Еще раз все прокрутил в голове, вспомнил все мелочи — и уверен, что, прежде чем остановиться, машина дважды проехала взад и вперед по улице Сантьяго. Я тогда решил, что это заблудившиеся французские туристы в поисках границы.

— Что случилось, когда машина остановилась?

— Они двигались в сторону Франции. Я думал, что пассажир приоткроет окно и спросит, правильно ли они едут. Но вместо этого открылась задняя дверь. Они что-то сказали девочке, которая в это время играла на тротуаре. Я не слышал голоса, но, хотя дверца машины отчасти закрывала обзор, успел разглядеть белый кружевной рукав и руку, явно женскую. Она поманила девочку к себе. Амайя — разумная девочка, но все равно послушалась и подошла. Тогда я что-то ей крикнул, и она остановилась. Потом все произошло очень быстро: я кинулся к девочке, а женщина выставила ногу из машины и схватила Амайю за руку. Я подбежал и вырвал ее. Посмотрите, — сказал он, показывая на плащ Амайи, который Энграси разложила на столе. На рукаве виднелся глубокий след от ногтей. — Царапины на руке девочки все еще заметны. После этого женщина вернулась в салон, и машина уехала.

— Вам удалось ее разглядеть? — спросила инспектор.

— Да, хотя я предпочел бы ее забыть, — признался он: в памяти всплыла волчья улыбка. — Я уже описал ее в участке Гражданской гвардии.

— Да, ваше описание у нас, и кое-что вызывает вопросы… — Беланже, казалось, не терпелось поучаствовать в разговоре, но его перебила жена Игнасио:

— Так вы нашли машину или нет?

Заместитель инспектора недовольно вздохнул.

— Номер, который вы указали, принадлежал машине, которую за два дня до этого угнали в Бордо; ее использовали и в других похожих случаях. Следствие по ней мы пока не проводили, потому что каждый раз номер менялся. Думаем, они не хотят привлекать внимание. Об угнанных автомобилях сразу же сообщают в отдел по борьбе с терроризмом. Но в первую очередь нас удивляет, каким образом была предпринята попытка похищения.

Энграси вздрогнула и поднесла руку ко рту.

— Значит, вы уверены, что ее пытались похитить?

Инспектор Рено кивнула.

— Мы в этом уверены, потому что рассказ мистера Альдекоа слово в слово совпадает с показаниями свидетелей четырех других случаев похищения девочек за последние пять лет. Каждый раз это именно девочки, только еще входящие в период пубертата, вроде Амайи.

— Как это возможно? Четыре девочки, и никто ничего не слышал… — удивился Игнасио.

Заместитель инспектора Беланже разложил четыре фотографии: девочки с длинными светлыми волосами, похожие друг на друга и чем-то отдаленно напоминающие Амайю. Их явно выбрали не случайно.

— Три девочки пропали без вести в различных регионах Франции, четвертая — в Бельгии.

— И что было дальше? Вы их нашли? — встревоженно спросила Энграси.

Прежде чем ответить, инспектор Рено сжала губы, так что вокруг рта разбежались морщинки, выдающие в ней курильщицу с многолетним стажем.

— К сожалению, нет.

— Кто их похищает? Зачем им это нужно? И кто эта женщина? — спросила Энграси.

— Мы считаем, что она действует не в одиночку. В этом участвует по меньшей мере еще один человек: тот, кто сидит за рулем. Мы думаем, они оба — часть некоей группы.

Жена Альдекоа выглядела шокированной.

— Но для чего им понадобились девочки? Мне представляется женщина, которая не смогла реализовать свое желание стать матерью, такая, знаете ли, с больными нервами… — забормотала она.

Людовик воспользовался моментом и встрял в разговор:

— Мы считаем, что это может быть организованная группа, но не знаем наверняка, каковы ее цели: это может быть секта…

— Секта? — изумился Игнасио.

— Это объясняет выбор девочек определенного возраста и дошедшие до нас слухи из разных мест Франции. В целом они вполне миролюбивы, но иногда занимаются практикой, напоминающей колдовство, приносят в жертву животных…

— Они что, сатанисты? — спросил Игнасио.

— Не совсем, — ответил Людовик, — скорее практикуют древнее колдовство, общаясь с некими сверхъестественными силами. Тут много вариантов: от инопланетян до демонов.

Энграси посмотрела на него с интересом.

— И вы считаете, что эта секта может появиться в наших краях?

— Мы пока не знаем, действительно ли это секта, — поспешила ответить инспектор Рено, сверля своего заместителя яростным взглядом.

— Но очень похоже на то, — продолжал тот как ни в чем не бывало. — С древних времен вся местность по обе стороны Пиренеев считалась особенной в этом плане. Сугаррамурди, колдовство, трибуналы инквизиции…

— И что вы собираетесь делать? Здешняя Гражданская гвардия даже внимания на нас не обратила, — сказала Энграси.

— Разумеется, мы будем держать вас в курсе расследования. И в частном порядке попросим особо внимательно присматривать за девочкой. Во всех предыдущих случаях девочек тоже похищали на тротуаре у проезжей части. Мы не думаем, что они вернутся.

Игнасио осуждающе покачал головой. Эти двое понятия не имели о том, что он увидел под капюшоном, закрывавшим лицо волка. Энграси посмотрела на него и спросила, видимо желая хоть немного успокоиться:

— Почему вы так уверены, что не вернутся? Разве они не возвращались в тех случаях, когда похищение срывалось?

— До этого ни одно похищение не сорвалось. Ни одной девочке не удалось сбежать. Свидетели рассказывают одно: прежде чем исчезнуть, они садились в машину.

Глава 51

Креве. Экипаж

Окраина Нового Орлеана

Полдень вторника, 30 августа 2005 года

Над городом висела сырая тяжелая жара. Солнце ярко светило, нагревая испаряющуюся влагу, и золотило мутную поверхность воды, которая теперь покрывала все улицы. Чтобы оберечь Дюпри от тряски, они устроили его на корме, в самой устойчивой части лодки, рядом с Буллом, сидевшим на руле. К тому времени когда они наконец отплыли от больничного окна, к которому причалил «Зодиак», Дюпри уже выбился из сил, лицо его побледнело и покрылось потом. Запив глотком воды две таблетки обезболивающего, которые дал ему Джонсон, он закрыл глаза. Джонсон и Амайя сидели чуть поодаль, Шарбу — впереди. Медора, полностью укрытая простыней, занимала нос лодки. Как только они набрали скорость, запах от ее тела распространился повсюду, но, по крайней мере, она сидела максимально далеко. Одно ее присутствие уже вызывало беспокойство, а саван усиливал ощущение того, что они везут труп.

— Не надо было так ее закутывать, очень жарко, — заметил Джонсон.

— Нет уж, — возразил Шарбу. — Так лучше.

— Лучше для кого? — подозрительно уточнил Булл.

— Лучше для меня, — решительно заявил Билл. — Для всех. Клянусь Богом, если я увижу ее, то свихнусь!

Никто с ним не спорил. Амайя чувствовала себя слишком растерянной, чтобы спорить. Она все еще обдумывала последние новости, прибывшие из Флориды. Арест Нельсона был шахом Такер в их партии. Стратегия, продуманная Дюпри, чтобы убедить их поехать на болота, была хороша. Булл изначально был на его стороне. С Джонсоном он разыграл карту лояльности, зная, что тот не станет подвергать сомнению его руководство, даже если придется отправиться за ним в ад. А они с Шарбу сдались, исчерпав свои аргументы.

Конечно, это случилось до того, как стало известно о том, что Такер закрыла дело. Теперь катастрофа во внешнем мире и смятение в разуме Амайи почти сравнялись, хотя грандиозность внешнего бедствия вскоре затмила любые мысли, а сияние и красота дня казались так неуместны, так подчеркивали хаос, что в некоторые моменты мозг просто отказывался осознавать чудовищность этого абсурда. Разъезжая по затопленным улицам, они видели исход тысяч человеческих существ, устремившихся в сторону центра; чуяли зловоние, изнывали в пекле, слышали детский плач в зловещей тишине разрушенного города, который целых три дня взывал из своей водяной могилы, но никто не обращал внимания на его скорбные призывы. «Я была точь-в-точь как этот город», — думала Амайя.