Долорес Редондо – Откровение в Галисии (страница 96)
Однажды Лаура спросила мать: «Когда ты поняла, что папы больше нет?»
«Когда ушла из порта без него. Много лет я проклинала тех женщин, что заставили меня нарушить данное обещание и пойти домой. На самом же деле мне некого винить, кроме себя. Он не вернулся, потому что я перестала ждать».
Шулия молча наблюдала, как мать закончила замешивать тесто, поставила пирог в духовку, вымыла руки и вытерла их о безупречно чистое полотенце. Несмотря на размеренные и спокойные движения, было очевидно, что Лаура охвачена тревогой. Она то смотрела перед собой, ничего не видя, то бросала взгляды на затянутое тучами небо.
Девушка тоже повернулась к окну, и вдруг раздался первый удар грома.
— Помоги мне, — сказала мать. — Твоя сестра заснула на диване.
— Как всегда…
— Расправь постель, надо ее перенести.
Лаура взяла Антию на руки и улыбнулась, подумав о том, что скоро ее малышка станет слишком тяжелой и перетащить ее в спальню будет уже не так просто. Осторожно двигаясь, чтобы ноги девочки не задели какую-нибудь мебель, мать шла по коридору по направлению к комнате, которую они с младшей дочкой делили последние шесть лет, но в дверях остановилась в задумчивости. Перехватила поудобнее выскальзывающее из объятий тело Антии — та весила уже прилично, — развернулась и сказала старшей дочери:
— Думаю, твоей сестре лучше спать в своей постели.
Не говоря ни слова, Шулия побежала в детскую и сняла с кровати покрывало с Минни-Маус. Затем удалилась в свою комнату, поцеловав мать и прекрасно понимая, что сегодня та не уснет, пока не приедет отец. Шулия тоже знала историю про порт и разыгравшуюся бурю и в свои семнадцать лет считала, что возвращаться домой стоит лишь тогда, когда тебя там кто-то ждет.
Розовые огни борделя бросали отблески на лица сидевших в машине людей. Мануэль обернулся и посмотрел на Кофейка, который, как обычно, устроился сзади.
— Кажется, Лукас наконец отнесся серьезно к совету остаться дома и не ездить к шлюхам, — заметил Ортигоса.
— Он тебе не звонил? — удивился Ногейра.
— Нет. — Писатель на всякий случай еще раз проверил входящие вызовы.
Пока было рано, на парковке приткнулась всего пара машин. Барный стул, на котором обычно сидел охранник, стоял на своем месте под навесом крыльца, но самого Мамута друзья нигде не видели.
— Мы с Офелией составили список тех, кто в ночь гибели Альваро выезжал на место происшествия. Я уже кое-кого из них обзвонил, но большинство, как и судмедэксперт, вышли в ночную смену. Если у нее не будет много работы, она свяжется с остальными, чтобы узнать, не контактировал ли кто-то с обитателями Ас Грилейрас до того, как те приехали в больницу.
Из-за угла здания показалась высокая фигура Мамута, который на ходу застегивал ширинку, что объясняло его отсутствие на посту. Охранник оглядел парковку, заметил автомобиль Ногейры и замер, пытаясь разглядеть сидевших внутри. Писатель и лейтенант вышли из машины. Мамут вернулся на свое привычное место.
Возможно, из-за того, что клиентов почти не было, охранник охотно ввязался в беседу.
— Разумеется, я прекрасно все помню, наблюдать за парковкой — моя обязанность. Ньевес меня даже в туалет не пускает. Дон Сантьяго — наш постоянный клиент, он весьма щедр. Когда на стоянке много автомобилей, он просит меня присматривать за его машиной, чтобы какой-нибудь пьяный идиот ее не поцарапал.
— Значит, ты их видел.
— Естественно. Это была суббота — самый напряженный день, клиенты едут развлекаться. Около здания заняли все места — не то что в воскресенье, когда люди предпочитают проводить время с семьей. — Мамут ухмыльнулся, и в неоновом свете вывески сверкнули белые, явно вставные зубы. — Я видел, что приехали два автомобиля и остановились в дальнем конце парковки, у выезда на трассу. Это показалось мне странным, поэтому я пошел проверить. Иногда к нам заезжают наркодилеры, пытаясь сбыть свой товар, и я должен их прогонять: Ньевес не хочет, чтобы о ее заведении пошла дурная слава.
Мануэль улыбнулся, но Мамут, не заметив иронии, продолжил:
— Я увидел дона Сантьяго и успокоился. Из второго автомобиля вышел тип, который иногда с ним приезжал. Они недолго о чем-то говорили и при этом почти кричали. Слов я не уловил — мешала громкая музыка, доносящаяся из клуба, — но было ясно, что дон Сантьяго очень зол. Он сел в машину, хлопнул дверью и уехал, бросив своего спутника.
— И это всё?
— Тот чувак постоял немного, и вдруг рядом с ним остановился автомобиль. Я обратил на него внимание, потому что машина свернула на парковку не с шоссе, а со стороны леса. — Мамут махнул рукой в направлении виднеющихся вдалеке деревьев. — Там иногда парочки уединяются, ну, вы понимаете… — Охранник бросил на собеседников многозначительный взгляд. — Это был пикап. Он приехал с грунтовой дороги, вон там, слева. Из автомобиля вышла женщина и какое-то время разговаривала со спутником дона Сантьяго.
Ногейра посмотрел на дальний конец парковки.
— Далековато. Ты уверен, что на пикапе приехала именно дама?
— Высокая, волосы длиной вот досюда, — Мамут поднял правую руку к шее. — Она была одна. Выйдя из машины, не закрыла дверь; в салоне горел свет, и я прекрасно рассмотрел, что там больше никого нет. Они с парнем немного поговорили, затем обнялись, он сел в свою машину, она — в свою, и оба выехали на шоссе.
— Обнялись?
— Да, на прощанье. В тот момент из клуба вышел клиент и заговорил со мной, я отвлекся, а когда снова посмотрел в ту сторону, оба уже уезжали.
— Во сколько это было?
— Около часа ночи.
— Ты хорошо рассмотрел машину той женщины?
— Номеров я не разглядел, но это белый пикап с рисунком на бортах. Что-то вроде… да, точно, корзина с цветами! — Охранник широко улыбнулся и самодовольно добавил: — Я же говорил: моя обязанность — следить за всем, что здесь происходит.
— Пикап с рисунком в виде корзины с цветами на бортах, — повторил Мануэль, когда они с Ногейрой вернулись в машину. — Это автомобиль Висенте, а женщина, которую описал Мамут, очень напоминает Катарину.
— Мы уже знаем, из-за чего ссорились мужчины: Альваро сказал, что не будет платить, и его брат взбесился.
— Да, но Сантьяго уехал, а Альваро в тот момент еще был жив.
— И тут появляется Катарина… Что она здесь делала?
— Не знаю, но эта женщина очень оберегает своего мужа, — заметил писатель, вспомнив подслушанный в клинике разговор жены маркиза, которой осточертело хлопотать вокруг никчемного мужа. — Возможно, она заподозрила, что у него проблемы, и выследила его.
— Хм. — Лейтенант поджал губы.
— Что такое?
Гвардеец завел двигатель, и тут его мобильник зазвонил. Это была Офелия. Ногейра включил громкую связь, чтобы Ортигоса тоже мог слышать.
— Как мы и подозревали, один из сотрудников проинформировал о происшествии родных Альваро, — сообщила судмедэксперт.
— И кто же?
— Парень из дорожной инспекции. Некий Перейра. Он заявил, что не усмотрел в этом ничего предосудительного и позвонил Сантьяго в районе двух часов ночи…
— В районе двух? То есть сразу после аварии?
— Да. Перейра сообщил, что Альваро погиб в ДТП, поскольку, по имеющимся данным, не справился с управлением. Но наш коллега также упомянул про следы краски и про то, что органы не сбрасывают со счетов версию об автомобиле белого цвета, замешанном в инциденте. Перейра, похоже, сболтнул лишнее, пытаясь продемонстрировать свою услужливость. Но это еще не всё. — Офелия сделала театральную паузу.
— Милая моя!
— Хорошо, хорошо. Через два дня Сантьяго позвонил Перейре и поблагодарил его. Лично я думаю, что наш коллега получил еще и щедрый чек, хотя это лишь предположения. Кроме того, новоиспеченный маркиз попросил об одолжении. Он сообщил, что племянник одной пожилой дамы, работавшей у них в поместье, пропал. Обеспокоенная старушка подала заявление, но Сантьяго будет крайне признателен, если ему сообщат о местонахождении парня или его автомобиля. И продиктовал Перейре регистрационные данные транспортного средства.
— Машины Тоньино, — сделал вывод Ногейра.
— И что Перейра? Сообщил Сантьяго о том, что Видаля нашли? — спросил Мануэль.
— Да, вчера вечером, часов в пять, наш коллега позвонил маркизу и сказал, что обнаружили труп парня. А также добавил, что его смерть очень смахивает на суицид.
Ортигоса схватился руками за голову.
— Сантьяго не убивал своего любовника. И вообще не знал, что тот мертв. Когда ему сообщили об этом, он испытал такую боль, что решил свести счеты с жизнью.
— Полагаю, что так, — ответила Офелия.
— Почему же тогда за несколько дней до обнаружения трупа Видаля маркиз рыдал в церкви, прижимая к лицу рубашку юноши? Может быть, он уже знал, что Тоньино мертв, и испытывал глубокое чувство вины?
— Он плакал, так как думал, что любовник его бросил, — пояснил писатель. — Тетка Антонио говорила, что каждый день ей звонил кто-то из друзей племянника и это точно был не Ричи. Думаю, с ней контактировал наш друг Сантьяго, и нам не составит труда это доказать. Маркиз рыдал, потому что пришел к выводу, что Видаль решил отомстить ему за жестокое избиение и перестал выходить на связь. Сантьяго отделал парня, но не убивал его и узнал о смерти Тоньино лишь вчера. Потому-то и звонил каждый день старушке и спрашивал, не вернулся ли ее племянник. Маркиз настоял, чтобы женщина заявила о пропаже, и даже пошел на риск и попросил Перейру держать его в курсе. Сантьяго не стал бы этого делать, если б знал, что парень уже мертв. А вчера маркизу сообщили, что юноша совершил самоубийство в ту ночь, когда был избит. Сантьяго начал винить во всем себя и не смог этого вынести.