Долорес Редондо – Откровение в Галисии (страница 58)

— Нет, сеньор. Зато каждый день звонит другой друг Тоньино — не помню, как его зовут. Именно он и посоветовал обратиться в Гвардию.

Лейтенант притворился, что записывает информацию в блокнот.

— Получается, ваш племянник ушел из дома в пятницу вечером. В субботу вы начали волноваться, а в воскресенье подали заявление…

— Верно, сеньор. Я знаю, с ним что-то случилось.

Ортигоса бросил встревоженный взгляд на Ногейру.

— Почему вы так думаете? — уточнил тот.

Старушка снова вытерла правый глаз.

— Послушайте, я хорошо знаю своего племянника. У него есть недостатки — как и у всех нас, как и у меня, например. — Она снова повернулась к писателю. — Но Тоньино — хороший парень и знает, что если не позвонит, то я буду волноваться. Поэтому еще когда он был подростком и начал оставаться на ночь у кого-то из друзей, всегда предупреждал меня: «Тетя, я там-то и там-то, спи спокойно». Потому что знал: иначе я всю ночь глаз не сомкну. А мой Тоньино — славный мальчик, он никогда бы так со мной не поступил.

Мария Роза снова вынула платок и на сей раз вытерла оба глаза. Она плакала.

— С ним что-то случилось, я уверена, — пробормотала старушка между рыданиями.

Лейтенант сделал шаг вперед и обнял ее за плечи.

— Ну что вы, вот увидите, Антонио объявится. Должно быть, завис где-то с друзьями и просто забыл позвонить…

— Нет, вы его не знаете, — возразила женщина. — С ним точно что-то случилось. Тоньино должен был закапать мне в глаза. — Она махнула в сторону полки, уставленной лекарствами. — Он всегда это делает, дважды в день: утром и вечером. И вот уже несколько дней мне приходится обходиться без лекарства, потому что провести эту процедуру сама я не могу. — Роза Маря закрыла лицо платком и разрыдалась.

Губы Ногейры сжались под усами в тонкую черту. Он взял старушку за руку, так же, как держат заключенных, только куда нежнее, и подвел ее к стулу.

— Успокойтесь, сеньора, не плачьте. Какой именно препарат вам нужен?

Женщина отняла платок от лица.

— Он в розовой коробочке. По две капли в каждый глаз.

Лейтенант внимательно изучил инструкцию, наклонился над хозяйкой дома и осторожно осуществил необходимые манипуляции.

— Написано, что какое-то время вы не будете четко видеть, поэтому посидите спокойно, пока зрение не восстановится. Не волнуйтесь, я закрою дверь, — сказал гвардеец и направился к выходу, жестом пригласив Мануэля следовать за собой.

— Да вознаградит вас Господь! — ответила старушка, глядя в потолок. — Прошу вас, найдите моего Тоньино! Я не знаю, что буду без него делать…

Ногейра задержался в дверях и осмотрел двор. Глаза его остановились на масляном пятне на каменных плитах.

— Сеньора, у вашего племянника есть машина?

— Да. Я купила ему автомобиль, он был нужен для работы. Но потом у Тоньино что-то не заладилось…

— Подавая заявление в Гвардию, вы отметили, что машина тоже исчезла?

Старушка прижала ладонь ко рту.

— Нет. Думаете, это важно? Я как-то не сообразила…

— Не переживайте, я передам информацию коллеге. И последний вопрос: какого цвета автомобиль Антонио?

— Белый.

Лейтенант осторожно прикрыл дверь и медленно выдохнул. Дождь прекратился, но воздух оставался очень сырым, и всё вокруг пропиталось влагой и блестело.

Они отошли от двери, и Мануэль произнес:

— Белая машина…

— Да, — задумчиво ответил Ногейра. — Но пока рано делать выводы. Это самый дешевый цвет, и фургоны, которые часто используют в сельской местности, чаще всего белые. Да здесь на каждой ферме найдется подобный автомобиль.

— Как вы считаете, Роза Мария права? С ее племянником что-то случилось?

— В одном она не ошиблась. Когда пропадают наркоторговцы, правоохранительные органы не лезут вон из кожи, чтобы их найти. А Антонио к тому же занимался проституцией. Он мог запросто с кем-то уехать, долго не раздумывая. Но…

— Но?

— Думаю, старушке можно верить. Разумеется, она тетя этого бездельника и считает его ангелочком. Но бабуля почти ослепла, а дом содержится в идеальной чистоте. Не думаю, что она сама занимается уборкой: судя по скрюченным пальцам, у нее артрит. Не знаю, заметили ли вы список телефонных номеров на стене. Парень потрудился записать их покрупнее, чтобы тетушка могла разобрать цифры. Так что, полагаю, Антонио действительно звонил всякий раз, когда не собирался возвращаться домой. Роза Мария напоминает мою мать. Я довольно быстро понял, что лучше предупреждать ее, что не приду, иначе она всю ночь не будет спать, а весь следующий день мне придется выслушивать ее упреки.

Каждый раз, когда лейтенант рассказывал что-то о своей личной жизни, в нем проглядывала какая-то уязвимость. Он отвел глаза, делая вид, что не замечает удивленного взгляда Мануэля. Признание гвардейца особенно трогало после того, как он продемонстрировал столь нежную заботу о пожилой женщине.

Ногейра продолжил делиться наблюдениями:

— Дело не только в чистоте в доме и в списке телефонных номеров. Упаковки с лекарствами стоят в том порядке, в котором Роза Мария их принимает, и на каждой крупно написано, от чего этот препарат. Полагаю, Антонио заботился о своей тете. А это означает, что с ним действительно что-то случилось, раз он не позвонил. Тоньино ведь прекрасно понимает, что старушка не может сама о себе позаботиться.

— Чудовище с золотым сердцем, — язвительно заметил писатель.

— Часто самые жестокие преступники способны на трогательную заботу, и это сильно все усложняет. Как по мне, жить было бы намного проще, если б люди делились на хороших и плохих. Смущает меня и поведение друга Видаля Рикардо, которого чаще зовут Ричи. Они с Антонио неразлейвода. Роза Мария позвонила ему и сообщила, что Тоньино пропал, но Ричи, похоже, особо не беспокоится. Этому могут быть два объяснения: либо он знает, где его друг, либо понимает, от кого тот скрывается, и догадывается, что дело тут в приезде Альваро.

Мануэлю эти слова не понравились, и он отвел взгляд.

— Хотя есть вероятность, что между этими двумя событиями нет никакой связи.

Лейтенант впервые сделал попытку принять в расчет чувства Ортигосы. Писатель не стал его благодарить, а вместо этого сменил тему:

— А что за другой друг? Тот, что продолжает звонить?

— Возможно, какой-то клиент. Судя по тому, что он предложил обратиться в органы, он ничего не знает.

Мануэль мрачно взглянул на дома района Ос Мартиньос, раскиданные по холму.

— И что теперь?

— Отвезу вас обратно в отель, поспите еще немного. Такое впечатление, что вы оба страдаете от похмелья. — И Ногейра взглянул на Кофейка, который не шевелясь лежал на одеяле на заднем сиденье. — Я переговорю кое с кем, чтобы автомобиль Тоньино объявили в розыск. Машину найти проще, чем человека. А вечером доедем до Луго и поинтересуемся у Ричи, почему он не обеспокоен исчезновением друга. Но для начала заглянем к соседке. — И лейтенант указал подбородком в сторону дома напротив.

Ортигоса сделал шаг вперед и увидел в окне первого этажа старушку, которая наблюдала за ними, когда они приехали. Женщина делала знаки, чтобы писатель с гвардейцем подошли поближе. Похоже, соседка была кладезем толков и сплетен — об этом говорило и ее беззастенчивое наблюдение за визитерами, и выражение лица. Эта женщина кардинально отличалась от тетушки Антонио. Старуха лишь слегка приоткрыла дверь, чтобы высунуть свой острый нос, словно учуявшая след охотничья собака, и только после того отворила ее пошире. На соседке был халат, из-под которого выглядывали кружева ночной сорочки.

— Вы же из Гвардии, так? — спросила женщина. И, не дожидаясь ответа, продолжала: — Я это сразу поняла, когда увидела, что вы направились к дому Тоньино. Его опять арестовали? Я уже несколько дней его не видела.

Ногейра не стал отвечать на ее вопросы, а вместо этого широко улыбнулся и сказал официальным тоном:

— Доброе утро, сеньора. Не будете ли вы так любезны уделить нам пару минут?

Польщенная соседка улыбнулась и с деланой скромностью потуже завязала пояс халата и поправила воротник.

— Разумеется, но прошу меня простить: в спешке я не успела переодеться.

— Ничего страшного, мы прекрасно это понимаем и благодарим за готовность помочь.

Старуха отодвинулась, открыла дверь немного шире, и лейтенант с писателем проскользнули в жилище, где пахло печеньем и кошачьей мочой.

— Какой у вас красивый дом! — отметил гвардеец, подойдя к окну, завешанному полупрозрачным тюлем, прекрасно позволявшим рассмотреть все происходящее в соседнем дворе. — И вид отсюда открывается отличный. — Он лукаво улыбнулся.

Кто-то смастерил для хозяйки скамью, которая тянулась вдоль окна. На ней лежало множество подушек всех возможных размеров в разномастных — похоже, самодельных — чехлах. Под скамьей Мануэль заметил корзинку с рукоделием и схемы для вязания крючком. На подоконнике развалился толстый кот — несомненно, один из источников витающих в воздухе зловонных ароматов.

— Не подумайте, что я сплетница, ничего подобного. Просто очень люблю шить, вязать и плести кружево, а светлее всего здесь, у окна. Меня совершенно не интересует жизнь соседей, но я невольно оказываюсь в курсе событий. — Старуха пожала плечами.

— Ну разумеется, — поддакнул лейтенант.

— Я очень беспокоюсь за Розу Марию. Мы живем по соседству вот уже более сорока лет и всегда были в хороших отношениях, но вот ее племянник… Он остался один, мать сбежала. Думаю, что тетушка слишком любила мальчика, поэтому избаловала его. — Женщина не могла сдержать злорадства. — Я никогда не желала парню зла, но уже сто раз могла бы обратиться в органы. То у него какие-то люди орут под дверью, то друзья заявляются ни свет ни заря…