Долли Олдертон – Все, что я знаю о любви. Как пережить самые важные годы и не чокнуться (страница 11)
Мои соседки Белла и Эй Джей согласились на вечеринку при условии, что освобождаются от ее подготовки.
Я практически обанкротилась, пока собрала всю тематическую коллекцию. У нас появились пластиковые стаканчики с Родом Стюартом, пепельницы с Родом Стюартом, рождественские сахарные печенюшки с портретом Рода Стюарта, картонная модель Рода Стюарта в полный рост, знак «туалет там» с Родом Стюартом и даже приветственный баннер с Родом Стюартом с надписью «СЧАСТЛИВОГО РОЖДЕСТВА, ДЕТОЧКА!!!». Сабрина, Индия, Фэйрли, Лорен и Лейси пришли пораньше, чтобы помочь мне украсить квартиру. Все они согласились с Эй Джей и Беллой в том, что это полнейшее безумие и пустая трата денег.
– О боже, – говорю я, закрепляя на стене баннер, пока Сабрина держит мой стул. – Я только что поняла, что постеры с Родом, которые я заказала, запаздывают. Как думаешь, кто-нибудь заметит?
– Нет, – вздыхает она. – Никому нет никакого дела до этого дерьма, кроме тебя.
Первой гостьей ровно в семь часов вечера оказывается громкая американка тридцати с небольшим лет. Ее саму и ее бородатого бойфренда я вижу второй раз в жизни. Они появляются с бутылкой джина, которую я принимаю за щедрый дар до тех пор, пока не пытаюсь завязать с ними разговор. Становится очевидно, что они пьют уже весь день. Она с трудом держит глаза открытыми, он с трудом держится на ногах. С собой они привели своего спаниеля, Короля Чарльза, одетого в крошечный рождественский джемпер.
Остальные гости не появляются до девяти, так что мы все по очереди разговариваем с американкой, которая уже еле соображает. Мы меняемся через каждые полчаса, чтобы ответить на выдуманный звонок или помочь кому-то с выдуманным делом. Между тем, ее бойфренд средних лет вырубается на диване напротив двери со своим спаниелем на животе на виду у всех прибывающих гостей. Один из них – друг друга, режиссер музыкальных видеоклипов, крутой парень из Пэкхема, – входит, бросает взгляд на эту сцену, выдумывает другую вечеринку и уходит.
Пару часов спустя я обременяю разговором с американкой бывшего одноклассника и уже собираюсь выйти на десять минут покурить, как она хватает меня за рукав.
– Я ТРАХАЛАСЬ С ЭТИМ ПАРНЕМ, – орет она мне в ухо, обдавая лицо парами джина, и тычет пальцем в моего бывшего коллегу Джо, который стоит на кухне со своей новой девушкой.
Они оба оборачиваются и смотрят на нас.
– Мы трахались. Всю ночь, – клонит она к драме. – ПРЯМО В ЗАДНИЦУ.
– Так, ладно, почему бы нам не, – я увожу ее в коридор, и она начинает там свой моноспектакль.
– Не могу поверить, что я поступаю так со своим парнем. Каково это, быть им, а? – говорит она, сминая лицо руками в тщетной попытке выдавить слезы. – Он любит женщину, которая перетрахала весь Лондон, Долли! Какой ужас!
Мне не хватает духу сказать, что ее бойфренду на самом деле не только плевать на это; он вообще вряд ли сейчас в сознании. Лежит там, в эпицентре трагически проваленной вечеринки, засасывая праздничную атмосферу, как черная дыра. И что еще важнее, никто бы вообще не узнал о том, что она спала с моим бывшим коллегой, если бы она сама не заорала об этом на всю округу и не ткнула бы в него пальцем. Вместо этого я говорю:
– Да брось, не перетрахала ты весь Лондон.
– НЕТ, ПЕРЕТРАХАЛА! – орет она в очередной попытке разрыдаться. – Я И КОРТНИ ЛАВ. КОРТНИ ЛАВ В СРАВНЕНИИ СО МНОЙ ПРОСТО ДЕВСТВЕННИЦА.
– Выглядишь расстроенной. Думаю, тебе пора домой, – великодушно говорю я. – Слушай, я все пойму, не волнуйся.
– Нет, мне нужен кокаин, – говорит она, набирая в телефоне какой-то номер.
Я пользуюсь этой возможностью, чтобы уйти.
– Что с ней, бл*ть, не так? – говорит Джо, когда я вхожу на кухню.
– Мне так жаль, я едва ее знаю. Она ужасно напилась и не хочет уходить, – говорю я.
– Да мы трахались типа лет десять назад, – говорит Джо. – Это какая-то жесть. Мы сваливаем.
– Мне ужасно жаль, – говорю я. – Спасибо, что пришли.
Я иду в ванную, чтобы немного отдохнуть от людей, которые теперь разбились по молчаливым кучкам.
– Кто эта безумная американская женщина? – спрашивает он. – Она там рассказывает всем, что побила рекорд Кортни Лав.
Когда я спустилась, количество гостей выросло вдвое, что, вне всяких сомнений, произошло из-за монологов о Кортни Лав. Наш холодильник тем временем грабил какой-то высокий лысый мужик в кожаной куртке.
– Эм. Привет. А ты кто? – спрашиваю я.
– Мне сказали прийти, – отвечает мужчина с сильным итальянским акцентом, потягивая пиво из банки. – Для доставки.
– Доставки?
– Да, – говорит он со значением. – Доставки.
– Окей, ты не против просто… – говорю я, толкая его к двери. – Просто подождать здесь.
Я иду к американке, которая медленно танцует посреди гостиной со своей собакой в рождественском свитере под
– Приглашать драгдилера в дом – плохая идея, – говорю я ей.
– Да, думаю, нам пора, – отвечает она, пытаясь разбудить своего парня. – Я слегка перебрала, понимаешь?
Вечеринка сворачивается сразу после полуночи.
Следующим утром за кофе мы с Беллой проводим расследование на тему «почему все прошло так хреново». Я предполагаю, что мои обширные приготовления к тематической вечеринке просто слегка завысили ожидания.
– Род тебя подставил, – говорит Белла, мудро кивая.
Мы сохранили картонного Рода Стюарта в полный рост; он долгое время жил в нашей гостиной. Как напоминание – не стоит в этой жизни пытаться прыгнуть выше головы. Мы наряжали его по особым случаям – в розовый бюстгальтер во время секс-скандала с лордом Сьюэлом[31], в шляпу лепрекона в День святого Патрика. Когда, восемь месяцев спустя, мы съехали на другую квартиру, картонный Род Стюарт остался посреди пустой гостиной в качестве проклятия хреновых вечеринок для всех будущих жильцов.
Мои постоянные сны наяву: дружба с Линн Барбер[32]
Я на встрече с лучшим интервьюером страны, Линн Барбер, где она представляет свои новые мемуары. Стою в очереди, чтобы подписать книгу.
– Кому подписать? – спрашивает она, глядя на меня поверх очков.
– Долли, – говорю я.
– Не может быть… Долли Олдертон?
– Да, – скромно отвечаю я. – Как вы узнали?
– Я наблюдала за вашей работой годами. Вы невероятно талантливая молодая журналистка!
– Спасибо, Линн.
– Джейн? – Линн, щелкая пальцами, привлекает внимание миниатюрной женщины, стоящей неподалеку. – Долли останется со мной на ужин, – Линн улыбается, похлопывая меня по руке. – Я настаиваю.
За ужином Линн рассказывает мне лучшие истории из своей карьеры, которые не вошли в мемуары по юридическим причинам, и делится профессиональными секретами. Мы распиваем две бутылки «Пино нуар» и обмениваемся адресами электронной почты в конце вечера.
Мы с Линн быстро становимся лучшими подругами. Много времени проводим вместе, обсуждаем мировые события и людей в центре внимания общественности, пока курим в саду. Она посвящает мне свою следующую премию Британской прессы. Мы пишем статью для рубрики «Как мы познакомились» в The Independent, в которой делимся историей нашей дружбы и выражаем уважение к работе друг друга как главному фактору, который нас объединяет. «Я вижу в ней многое от самой себя в молодости», – говорит она.
Я провожу две недели на диете из одного капустного супа, чтобы влезть в черный лайкровый костюм сексикошечки. Перед вечеринкой съедаю кусочек тоста, чтобы не пришлось пить на голодный желудок. Углеводы моим телом воспринимаются как нечто инородное, и желудок сводит судорогой. В квартире, где проходит вечеринка, сломан туалет. На двери знак, указывающий, что работающий туалет есть только в пабе через дорогу. Там жуткая очередь, так что я провожу весь вечер в туалете на стоянке такси на Дэлстон-Хай-роуд, пока Лейси дежурит снаружи в костюме Ядовитого плюща, покуривая марихуану и проверяя, все ли у меня в порядке. Я отказываюсь идти домой, потому что считаю, что все сейчас пройдет и можно будет вернуться на вечеринку. Ничего так и не проходит.
3 февраля 2013 Дорогие друзья, с которыми я обычно напиваюсь до потери сознания!
Я рада пригласить вас посмотреть на мою попытку вести себя как взрослая. Кто-то назовет это званым ужином, но мне это кажется слегка вычурным, так что я бы назвала наш вечер как-то более расплывчато и расслабленно, но без упоминания о пьянке, типа: «небольшие посиделки», или «еда и напитки», или «обычный ненапряжный ужин».
Главное чтобы было понятно, что это не пьянка.
Пожалуйста, приезжайте к семи часам. Под этим я имею в виду: планируйте приехать к семи до тех пор, пока в шесть не получите от меня паникерское сообщение, в котором я попрошу вас прийти к восьми, потому что не смогла вовремя найти кольраби для азиатского салата из Шоу Джейми Оливера, так что взяла «Убер» за £25 до овощного рынка и обратно, что откатило меня на час назад. Как я уже говорила, все должно получиться ненапряжно.