Добрынина Елена – От винта, господин дракон! (страница 2)

«Я смотрю, у него крайне насыщенная личная жизнь. Откуда мне знать, чем его любовницы-то интересуются».

Но в рекламе главное что? Врать масштабно и не сомневаясь в собственных словах.

– Они придут в такой восторг, какого вы в них и не подозревали! – сообщила вдохновенно.

Ректор почему-то радоваться не спешил.

– Так, а вот сейчас обидно было, – нахмурился он.

Вот только прозрачные глазища смотрели все так же безмятежно и слегка заинтересованно: змей лапчатый явно забавлялся.

«Серьезный», значит, и «строгий». Ну-ну…

– Как зовут?

Он наконец снял свои нижние конечности со стула и принял нормальное, подобающее приличному ректору, сидячее положение.

– Ли Хоуп, – буркнула как можно более неразборчиво: вдруг ему сейчас приспичит в списки учащихся заглянуть?

К этому времени я уже собрала наш с Джеем блистательный образец и установила внутри него артефакт, имитирующий работу двигателя.

– Лихоп? Это что еще за зверь? – озадачился снежный аспид.

Я подошла ближе и водрузила модель на стол. Больше всего наш образец был похож на планер, собранный из большого количества реек и обклеенный плотной бумагой. Сверху и снизу корпуса Джей установил два параллельных крыла, но главное… главное то, что разительно отличало его изобретение от всех планеров и «драконовых крыльев» вместе взятых: двигатель и винт. Это был абсолютно независимый от всех воздушных потоков механизм, аналогов которому я пока не знала. Кому, как не дракону, чья жена-изобретательница тоже любит небо, это знать? Он должен проникнуться, просто должен…

Едва ли не единственным фактом, который я доподлинно знала о Гиларде Ливейском, был тот, что ему подвластна стихия земли. Земля – энергия основательная, серьезная и – что сейчас очень важно – нейтральная для любого другого вида стихийной магии: она ни с чем напрямую не взаимодействует и не вступает в реакции. Поэтому я придумала хитрый рекламный ход, рассчитанный на все то же драконье любопытство.

Всем же известно, что когда человек вкладывает что-то свое в любой процесс, то начинает относиться к его результату с большей симпатией. Думается, драконы здесь не исключение. Поэтому я решила оформить старт нашей модели эффектненько: сначала попросить дагона ректора поставить сферический щит, а под его прикрытием жахнуть небольшим фейерверком и одновременно активировать имитирующий двигатель артефакт. И дракон при деле получится, и красота, а главное – это что? Ощущение причастности к чуду, вот.

Но первым делом нужно было установить более тесный контакт.

– Мне понадобится ваша помощь, – улыбнулась я и легонько дотронулась кончиками пальцев до ладони сидящего передо мной ящера.

Руки у него оказались очень даже теплыми – разительный контраст с общим колоритом. Так-то он напоминал дракона вечной мерзлоты, конечно.

– Сделайте, пожалуйста, небольшой щит, самый простенький, вот такого диаметра, – просительно заглянула я в глубину двух хитрых-хитрых ледышек. С тем же успехом я могла бы посмотреть в морозильный ящик.

– Допустим. – Внутри ледышек вдруг вспыхнули искорки, словно солнечный луч отразился от правильных граней драгоценного камня. – Ну и?..

Завороженная игрой бликов, я замешкалась, отвлеклась, и именно поэтому мимо моего сознания прошел весьма примечательный факт: созданный дагоном ректором щит был напитан какой угодно энергией, но только не энергией земли.

Я прищелкнула пальцами, сдергивая заранее приготовленное заклинание и активируя парочку простейших артефактов на запястье, – и внутри щита заискрило-засверкало. Я вдруг увидела, как резко дернулись зрачки в прозрачных голубых глазах, а в следующий миг произошло сразу несколько событий.

Во-первых, меня снесло драконом.

Нет, я, конечно, слышала, что реакция у чешуйчатых лучше, чем у нас, но чтобы настолько… Переход он через стол ко мне открыл, что ли? Не знаю. Факт в том, что дракон внезапно впечатался в меня, опрокидывая на пол, придавил собой – и в ту же секунду раздался нехилый такой взрыв. Что-то вжухнуло, шваркнуло, пронеслось туда-сюда, издавая жуткие звуки, и, кажется, рассыпалось прямо в воздухе, треща и подвывая от ужаса.

Я тоже подвывала, мысленно – от стыда и неловкости, – и дышала через раз: мне казалось, на меня обрушился ледник. Теплый, тяжелый и очень злой.

Чтобы не смотреть ему в глаза, я зажмурилась. А вот отвернуться никуда не могла. От дракона пахло горьковатой лимонной коркой и теплой сухой смолой. Вскоре к этой парфюмерной композиции добавились ароматы паленого волоса, жженого лака и еще чего-то горелого, а, ну и керосина, само собой. Им несло так, что я сразу принялась усиленно верить в лучшее.

Я лежала и думала: «Ну как же я могла так опростоволоситься?» Даже нет, не с этого надо было начинать. Правильный вопрос должен был звучать так: «С какого перепуга Ливейский вдруг выставил воздушный щит?»

Воздух… Вот хрущ драконий! Ну почему именно воздух, почему не земля, не вода, не огонь, в конце-то концов? Дело в том, что сочетание воздуха и огня – единственная среди всех элементов неуправляемая реакция. Стоит этим двум видам магии пересечься, хоть единой огненной искорке проскочить в магическом воздушном потоке, и происходит взрыв. Поэтому воздушный щит от огня не то что не защищал, он его, так и разэтак, усиливал.

– Н-да, – раздалось над ухом, – такого я действительно еще не видел.

Дракон довольно споро принял вертикальное положение и, прежде чем я, завозившись, смогла толком сесть, одним резким движением вздернул меня на ноги. Голос его звучал спокойно-спокойно. А вот взгляд… Им можно было резать незадачливых магов-недоучек на ленточки.

– И что это за презентация клуба веселых самоубийц?

Он держал меня крепким хватом за ворот куртки. И чтобы не убежала, и чтобы не рухнула обратно на пол.

– Я не… не… нечаянно, – выдавила я из себя с третьей попытки. – П-просто хотела продемонстрировать…

– Ага, продемонстрировала, считай, – ухмыльнулся дракон. – Зато мы выяснили, в каких единицах измеряется объем неприятностей от собственного кретинизма. Эл-Ха. – Он начертил буквы пальцем в воздухе. – Один Лихоп.

Пока я сердито сопела и раздумывала, сильно ли ухудшится мое положение, если я изо всех сил пну этот глумливый айсберг под коленку – хоть душу отведу, – со стороны приемной послышался низкий, слегка вибрирующий голос, уж точно не человеку принадлежащий. Так и оказалось.

– Что. Тут. Произошло? Меня всего четверть часа не было…

Я скосила глаза в сторону и увидела еще одного дракона. Мрачненького – в бордовом с черном облачении и с волосами в тон.

Дракон «веселенький», к моему неимоверному облегчению, тут же выпустил меня из лап и повернулся к вошедшему.

– Гилард, я давно тебе говорю: прекращай быть таким занудой. Все самое интересное обходит тебя стороной. Только ты вышел, заявилась эта деваха и давай с порога обещать мне небесные пряники в ассортименте.

«Так… я не поняла. Гилард? Ливейский? – Я чуть не застонала от осознания своей промашки. – А этот примороженный тогда кто?»

– Да, да, – усмехнулся настоящий ректор, – вижу… – И желтыми, как янтарь, глазами уставился на своего соплеменника.

Мы с вышеназванным ящером проследили за его взглядом. Дракон-самозванец тут же раздосадованно крякнул, а мне срочно захотелось стать волком или хотя бы выпью – и повыть в свое удовольствие: на светло-голубом с белыми разводами лацкане драконьего сюртука вызывающе-яркой бутоньеркой алел очень четкий отпечаток губной помады. Моей, естественно.

– Я аж заслушался, – продолжил лже-ректор как ни в чем не бывало, только глазюками ледяными в меня так стрельнул, что сразу стало понятно: порчу одежды он мне еще припомнит. – А потом она решила нас обоих грохнуть. Романтично и с фантазией…

– Да не собиралась я вас грохать, – наконец обрела я голос. – Я вообще-то к ректору шла.

И, заметив ехидную ухмылку – да как он так делает-то: уголок рта только чуть дернулся и бровь лишь слегка изогнулась – а ощущение уже, что нагло скалится, – поспешила исправиться:

– Не в том смысле… Просто кто же знал, что вместо него тут вы ошива… сидите?

– Недостаточно, Гил, ты студентов стращаешь, если они не в курсе, как их ректор выглядит, – задумчиво произнес «ветреный», снова зыркнув в мою сторону. Оговорку он мне тоже на счет занесет, даже не сомневаюсь.

Дагон Ливейский придирчиво осмотрел последствия моей «демонстрации»и окинул меня цепким и внимательным взглядом. Будто пытался понять, кого я ему напоминаю.

– Курс? Факультет? Фамилия?

– Второй, артефакторика, Ли… хоп… – проговорила я и, ощутив новую волну керосинового аромата, поняла, что пока тикать.

– А можно выйти? – проканючила самым несчастным голосом, на какой только была способна, и красноречиво согнулась крючком, – живот прихватило.

– Можно, – решил бордовый, – но сбегать не советую. Это в ваших же интересах.

«А вот тут, дорогой по-счастью-не-мой ректор, ты совершенно неправ», – решила я, быстро-быстро семеня в приемную, а оттуда – в коридор. Сумку пришлось оставить на растерзание ящерам, все равно там ничего ценного, а модель по чертежам можно и новую собрать, невелика потеря. Артефакт только жалко.

– Все, больше девиц спасать не буду, – донесся в спину глубокий и слегка хрипловатый голос. – Никакой от них благодарности.

«Вот же хрущ мороженый», – злобно думала я, стараясь отмахнуться от назойливых мыслей о том, что в чем-то ящер, конечно, прав: если бы не он…