Добрынина Елена – Блюз серых лисиц (страница 59)

Но этого никак не удавалось: вездесущий фейри словно задался целью меня избегать, хотя и крутился все время где-то рядом. Я даже в кабинет заглянул – но там никого не оказалось.

– Ты не видел Донни? – спросил я наконец, Райана.

– Да вроде бы только что здесь был, – ответил тот не слишком довольно: они с Линдси были очень увлечены друг другом. – Хм.. может, на пустырь отправился.. Ну туда, за город. Он в последнее время туда частенько наведывается, особенно если ночь звездная.

– Да вон же он, рядом с Магнусом, – воскликнула Лин, разглядев черный силуэт.

В клубах легкого дыма сделать это было, и вправду, непросто.

– Слушай, есть разговор, – сказал я, подойдя к патрону. От выпивки и тяжелого воздуха голова начинала гудеть, и я решил, что освежиться, и вправду, не повредит. – Может, пройдемся?

Он казался приятно удивленным.

– Ну… В такой компании я готов идти куда угодно! – заявил он, хлопнув меня по плечу.

Фейри прихватил пиджак, я – пальто, и мы вышли на улицу. Ночь дышала холодом и , определенно, была звездной.

Я решил, что лучше сразу начать с главного:

– Мне кажется или колдовство стало даваться тебе… сложнее?

– Он еще и наблюдателен! – смешливо ахнул Донни, но, заметив мой взгляд, слегка сбавил обороты: – Ты прав, но давай-ка отложим пока этот разговор, зачем портить такой чудесный вечер. – И прежде, чем я успел возразить, мастерски перевел тему: – Что быя хотел обсудить, так это твое будущее, Арчи.

Ему снова удалось сбить меня с толку.

– Мое будущее?

– Ммм… Что ты планируешь делать, когда все это наконец закончится? – спросил он меня вдруг.

– Не знаю, я пока не думал.

– А ты попробуй, говорят полезно, – съехидничал фейри и продолжил уже другим тоном: – Бери малышку Мейси и поезжай с ней в Новый Орлеан, как и собирался. И вы впечатлений наберетесь, и тут страсти поулягутся..

Я нахмурился.

– С чего это вдруг такой разговор?

– Почему бы и нет? Мне было бы приятно знать, что у вас все в порядке, – ответил он с улыбкой. – Считай это очередной моей прихотью.

Он весело и вроде как беззаботно рассмеялся. Мне вот было не до смеха: чем дальше, тем меньше мне нравился этот диалог.

Мы свернули в тупик, из которого открывалась тропа к низине. Донни немного обогнал меня, и я слегка ускорился, намереваясь притормозить его и спросить, какого черта с ним на самом деле творится, но тут он и сам остановился и замер. Резко, будто в землю врос. Cекундой позже я увидел причину этого, и весь хмель мигом выдуло из моей головы.

Пятая жертва… Третье тело, которое я видел своими глазами. Новый внезапный удар под дых.

«Почерк тот же», – отстраненно отметила какая-то часть сознания, подмечая залитую кровью грудь и изуродованное лицо, светлые, с золотистым отливом, волосы. Это тело казалось особенно маленьким и хрупким.

«Господи, да ведь это подросток, совсем ребенок… мальчишка. Его-то за что?», – мне захотелось взвыть и грохнуть кулаком в стену, – а потом я заметил зажатую в его пальцах свирель… Ту самую, что дал мне Донни.

Одновременно с этим меня накрыло волной темного, беспросветного отчаяния. Я даже не сразу понял, что эти эмоции принадлежат не мне. А когда взглянул на фейри, все остальное временно отошло на второй план.

Я уже видел это выражение: и восковую бледность, и расширившееся глаза, зрачки которых дрожат и двигаются быстро-быстро, и бескровные губы, и брови, изломанные ужасом, – так выглядит встреча с самыми затаенными, самыми злыми кошмарами, прыжокв личную Бездну, из которой неизвестно, вернешься ли, сохранишь ли разум. Он смотрел на распростертое в тупике Чикагских улиц тело – но видел перед собой нечто другое, и чем бы оно ни было, оно вполне могло свести его с ума.

Голову стянуло жестким обручем, в висках отчетливо пульсировало. Внутри с каждым вздохом расползалась уродливая рваная дыра.

Поддавшись порыву, я забежал вперед, обхватил руками его лицо и повернул к себе.

– Донни, смотри на меня! – Я похлопал его по щекам:«Давай, парень!» – На меня, ну же! Эй! Я здесь!

Веки его слегка дрогнули, но взгляд оставался все таким же бессмысленным.

– Вернись! А, чтоб тебя!.. Это не то, что тебе кажется, глупый ты дурак! Это не он, понимаешь ты? Не он! – Под конец я уже орал, а хлопки становились все больше похожими на удары.

От бессилия я схватил его за ворот и встряхнул пару раз.

Он моргнул и – хвала богам! – наконец-то меня заметил.

Глаза его расширились еще больше, губы искривились в болезненной улыбке. Дрожащие пальцы робко прикоснулись к моему лицу, будто я – бред, порожденный больным воображением. Будто он – слепец, не доверяющий своим глазам.

Из его груди вырвался прерывистый вздох, по щекам зазмеились слезы. Он вцепился мне в руку так, словно боялся, что я вот-вот исчезну, и вдруг сгорбился и как-то совершенно по-детски уткнулся лбом в мое плечо.

– Ну-ну… Ты чего это расклеился? – растеряно бормотал я, похлопывая по вздрагивающей спине. – Все будет хорошо, – «Да, только мальчугана-то уже не вернешь». – Поймаем мы эту тварь! – «И я готов собственноручно свернуть ей шею, чего бы мне это не стоило».

Донни затих, и какое-то время мы c нимстояли ожившим изваянием вселенской скорби.

Иногда мне казалось, что земля подо мной разъезжается, и я пытался, как мог, избавиться от этого чувства, а еще с поразительной ясностью ощущал, как тают во мне остатки юношеских иллюзий.

Я смотрел вверх, в небо, и думал о том, что за решительностью и отвагой порой прячетсяиздохшая надежда на то, что рядом есть кто-то более сильный. Что ж, ничего не поделаешь, отныне мне придется быть смелым.

Когда пальцы фейринемного ослабили хватку, я решил, что пора возвращаться к действительности.

– Кхм… Надо бы дать знать нашим и позвонить Харрису, – произнес я как можно спокойнее.

– Да, – Он отстранился, отвернулся, склонив голову, – Иди, я побуду здесь.

Голос его звучал непривычно низко и глухо, волосы скрывали лицо, но было похоже, что он сумел взять себя в руки.

– А тебя не накроет снова? – все же обеспокоился я.

Он качнул головой.

– Нет, просто… Вспомнилось кое-что. Иди, золотце…

«Пожалуйста…»

– Я быстро, – пообещал я и понесся обратно.

Если бы мысли могли быть видны со стороны, то они развевались бы за мной обрывками изодранных в клочки флагов.

«Да с такими воспоминаниями и кошмаров не надо», – думал я.

«Что же там такое? Трагедия, беда?… Иначе с чего бы его так размотало. Можно быть ехидным, циничным, твердым как кремень, но ахиллесова пята имеется у любого, итвердый – еще не значит прочный. А если знать, куда бить, и алмаз рассыпется хрупким стеклом…»

«Этот ублюдок точно знал».

«Сюрприз… Так вот о чем он говорил…»

То, что это снова он – тот тип из моих навязчивых «снов», ничуть меня не удивило. Думаю, я всегда об этом подозревал, хотя до этого момента и не был в этом уверен.

«И ребенка не пощадил, мразь…»

«Что же тебе нужно? Кто тебе нужен: я, Донни, все мы? Клянусь, я узнаю это, и тогда…»

Что «тогда» я не знал, но ясно понимал, что сидеть сложа руки не буду».

Тропу я открывать не стал и в бар влетел на всех парах, переполошил отдыхающих «лисиц» новостями и тут же отправился к ближайшей телефонной будке с невеселыми мыслями, что скоро буду помнить номера полицейского участка и агентства крепче, чем нотную грамоту.

Дежурный выслушал мою просьбу скорее связаться с инспектором и задумчиво протянул: «Это дело передано федералам, сэр». Я сказал: «Спасибо», повесил трубку и, не долго думая, перезвонил инспектору домой.

Харрис разбуженный бранился еще хлеще, чем Харрис бодрствующий. Из тех словесных конструкций, которыми он меня покрыл, можно было возвести не один небоскреб. Оказалось, что делом «горлодера» действительно заинтересовалась федеральное бюро и буквально с завтрашнего дня инспектор переставал иметь отношение к расследованию. Услышав, что речь идет о ребенке, он снова выругался и затребовал адрес и дополнительную информацию. Я выдал ему ту версию, которая предполагала, что это «подарочек» адресован специально «Лисицам», радуясь, что он не спросил, какого черта эти самые «Лисицы» ночью шарятся по двое по окрестным тупикам, и окончательно повесил трубку.

Возвращался я c некоторым беспокойством за Донни. Но опасения не оправдались: фейри переговаривался с Магнусом и Пинки и выглядел так же, как и всегда, только хмурился больше обычного да, встречаясь со мной взглядом, отводил глаза.

«Часа два с половиной назад»… «Никаких следов, как и раньше»… «Наверняка вложил в руку уже после смерти»…

Я осторожно приблизился к телу и рассмотрел его более подробно, стараясь абстрагироваться от навалившегося ощущения неправильности и жалости. Да, все в точности как и предыдущих случаях – кровь на теле, но не на земле, цветы на лице. И все же что-то отличалось. Приглядевшись, я достал из кармана платок и, обмотав им руку, дотронулся до бархатцев, прикрывавших глазницы. И замер.

– Глаза на месте, – сказал я вслух, возвращая цветы обратно. Но застывший взгляд очень светлых детских глаз так и стоял передо мной.