Добрынина Елена – Блюз серых лисиц (страница 56)
– Устроился помощником в мясную лавку. А через год ввязался в драку с одним шакалом и слегка потерял самоконтроль. На этом моя законопослушная жизнь закончилась. Зато меня приметили сначала одни лихие парни, потом другие…
Как я понял из скупого рассказа Одзавы, кровь темных созданий внушает чувство сродни голоду: его вполне можно обуздать, но игнорировать не выйдет – это вопрос выживания. Так Берди не может не соблазнять, а Брайан – не убивать. Навыки и колдовские способности, которые дает их кровь, нацелены на утоление жажды. И, хотя человеческая составляющая ослабляет ее, избавиться от влияния темной крови невозможно. Только ограничивать себя и рационально выбирать жертв. «Быть сторожами сторожей и убийцами убийц», – по меткому изречению Донни.
Я задался вопросом, зачем фейри взял под опеку двух потомков Темных. Пожалел ли, как несмышленых опасных зверенышей, решил ли, что их особенности будут ему полезны, или увидел в них, неприкаянных, какое-то сходство с собой?
– Темные и раньше служили народу Холмов, – озадачил меня Одзава. – Псы Охотника – Адские гончие – тому пример. Cлышал о них? Если бы не патрон, они добрались бы и до меня.
На этом месте беседу пришлось прервать: мы добрались до квартала, где жила семья Тернер – бедного и грязного. Чтобы найти нужный дом, пришлось расспрашивать о нем местных жителей.
Что оказалось непросто: при виде сурового самурая, редкие прохожие предпочитали обходить нас стороной.
– Может, хотя бы попробуешь улыбнуться, – предложил я после очередной попытки.
Одзава попробовал. Я вздрогнул, сказал «Ага», и больше не приставал к нему с дурацкими просьбами.
По счастью, вскоре нам попался подслеповатый разговорчивый старик, который и направил нас в нужную сторону.
Дверь открыла женщина, показавшаяся мне сначала старухой: жесткие, наполовину седые волосы, осунувшееся лицо, оплывшее, будто свеча из темного воска, раздавленные работой руки.
Лишь приглядевшись, я понял, что ей не так уж много лет, остальное – следы тяжкого труда, бедности и … горя. Она оказалась матерью Мэри Тернер. Она смотрела на нас настороженно, не ожидая ничего хорошего.
Я представился частным детективом и попросил ее ответить на несколько вопросов. Она молча кивнула, не заикаясь ни о каких удостоверениях, и провела нас в комнатушку, насквозь пропахшую щелоком и мясной похлебкой.
Я спрашивал ее о последнем дне Мэри, о ее планах на будущее, о друзьях и знакомых, внушающих подозрения… Миссис Тернер отвечала подробно, со смирением человека, вынужденного по сто раз повторять одно и то же, только комкала в руках передник.
– А скажите, ваша дочь любила петь? – задал я через некоторое время тот вопрос, ради которого мы сюда и пришли – и затаил дыхание.
– А? Да, Мэри постоянно что-то напевала. Нрав-то у нее веселый… был. И голосок – сильный, звонкий. Хозяйка ее такого не потерпела бы, конечно. А дома и с друзьями Мэри душу отводила…
На прощание я не удержался и пообещал горячо: «Мы сделаем все возможное, чтобы Мэри смогла обрести покой». Миссис Тернер замахала рукой, мол, будет-будет, вздохнула прерывисто, ответила тихо: «Дай-то бог», и проводила нас к выходу.
На душе было так тяжело, словно я был лично знаком с убитой.
– Ну что, Грейстон, узнал, что хотел? – спросил Одзава на обратном пути.
– Да, смотри: Мэттью Хьюз пел в церковном хоре, Мэри Тернер, по словам ее матери, имела сильный красивый голос и любила петь, Джозеф Хилл был отшельником и обращался к духам, а Пинки как-то говорил, что это связано с голосовыми практиками. Ну и последнее – рассказывая об отце Андреасе, Магнус упомянул, что тот в молодости тоже был певчим.
Может, это и совпадение, конечно, но им вырвали горло, а ведь именно там рождается голос. Мне кажется, именно он был важен убийце.
– Хм, – призадумался Одзава. – По-твоему, он крадет у жертв голоса? Для чего? Cоздать загробный хор?
– Не знаю, – вынужден был признаться я. – Это просто версия.
До «Норы» мы добрались без приключений. А там все мрачные мысли временно отошли на второй план под влиянием царящего в зале оживления: Мейси и ее сопровождающие вернулись с прогулки и щедро делились впечатлениями и шуточками.
– Я у вас немного перекантуюсь, – заявила Линдси, принимая из рук Райана содовую с сиропом. – В агентстве сейчас форменный дурдом: все готовятся к неожиданной проверке, а к боссу лучше вовсе не соваться. Он сейчас психованный, как кхм… – она выразительно посмотрела на Донни, тот в ответ одарил ее ласковой улыбкой отравителя, – как не знаю кто. А у вас что новенького? Есть подвижки по горлодеру? Мы с Кейном поспрашивали о нем маленький народец, но без результата.
– Золотце, у нас есть новости? – переадресовал мне вопрос патрон и, презрев барные стулья, расположился прямо на стойке, покачивая ногой.
Я повторил свои выкладки, которыми до этого делился с Брайаном и дополнил новыми:
– Знаете, что еще не дает мне покоя… Допустим, он считает людей никчемными, похотливыми, их глаза незрячими, а язык – лживыми. Тогда в своем больном воображении он может считать, что лишая тело самых «грязных» органов, он оказывает тем самым услугу своей жертве. Да он же чуть ли не ангела небесного пытается сотворить – без пола, с крыльями…
Но тогда как это сочетается с изуверским способом убийства? Найти «неиспорченную» жертву с хорошим голосом, заживо вырвать глотку, а потом – вот эти вот «изыски»?
– Знаешь, Арчи, – подала голос Мейси, и я мысленно обозвал себя ослом, за то что ей пришлось выслушивать эти подробности, – я мало что смыслю в мотивах преступников, но не может это быть его способом извиниться?
– Хм… – Райан ответил раньше меня. – Имеешь в виду что-то вроде «сожалею, что приходится так грубо действовать, давай хоть напоследок сделаю из тебя что-то стоящее»?
– А что, вполне может быть, – Линдси в раздумьях потерла лоб, тут же став похожей на студентку-отличницу. – Только что это нам дает?
– Не забывайте, этому парню нужны зрители. Если бы он захотел, никто бы никогда не нашел убитых, – поддержал беседу Донни. – Но, согласен, выглядит странно. Однако, пытливые мои, на повестке дня у нас другой вопрос.
Как записной трюкач, он достал из рукава конверт из плотной дорогой бумаги и вытряхнул из него записку.
– Некий мистер Донал О'Кифф глубоко опечален случившимся между нами недопониманием – надо думать, это он о западне, которую нам организовал, – и желает засвидетельствовать мне самые добрые намерения. Хм, а вот это настораживает. Поэтому приглашает навестить его для небольшого дружеского разговора в его собственном доме, – это цитата. Разве можно отказаться от столь любезного предложения?
– И когда мы должны там быть? – спросил я.
Мысль снова лезть в расставленные силки не вдохновляла.
– Через час, – вверг всех в легкую панику фейри и легко спрыгнул на пол. – Арчи, Райан, – на нас с О'ши пистолетами были направлены указательные пальцы, – вам на сборы пятнадцать минут. А тебе, куколка, все-таки придется войти в клетку с разъяренным котом и передать ему от меня горячий привет.
Линдси, которая терпеть не могла, когда ее называют куколкой, недовольно поджала губы, но жестом показала «о'кей».
Десять минут занял инструктаж, еще столько же – ожидание, когда Одзава подаст ко входу авто – сегодня ему предстояло исполнять роль водителя.
– Я думал, мы, как обычно, тропами, пойдем, – не смог я скрыть удивление.
Я, по правде сказать, и не знал, что у нас есть автомобиль.
– Нельзя все время оправдывать чьи-то ожидания, – ухмыльнулся Донни. – Это скучно.
Я подумал, что согласно этой логике со мной ему скучать точно не приходится.
Как оказалось, не я один был удивлен благообразным прибытием «Лисиц» в резиденцию семьи О'Кифф: охранники у ворот казались растерянными и напряженными, будто в полученной ими инструкции говорилось, что мы должны выскочить из-под земли как черти из коробочки или что-то вроде.
– Так, ребятки, напоминаю: кто не вернется, тот не получит прибавки к жалованию, – «подбодрил» нас патрон, когда мы торжественно въехали во двор на темно-сером «Линкольне», проехались по разворотному кругу и остановились.
– А кто вернется? – тут же навострил уши Рай.
– С теми и поговорим, – сверкнул улыбкой босс, дождался, когда я распахну перед ним дверь, и вышел из «этого ужасного металлического ящика».
Именно для этого мы и взяли автомобиль. Открывать тропу в малознакомую местность по памяти – рискованное дело, по-крайней мере, для меня. Намного проще прокладывать ее к кому-то, кого ты знаешь, например, к Одзаве, ожидающему нас во дворе.
Мы неспешно поднялись на крыльцо. Донни – на полшага впереди, с видом аристократа, промотавшего состояние на лучших курортах Европы и вынужденно вернувшегося в свои владения, мы с О'ши – сзади, по бокам, – с самыми постными физиономиями, которые смогли изобразить.
Тяжелая, обитая бронзой дверь отворилась, предъявив нашим взглядам просторный светлый холл и пожилого жилистого джентльмена, идущего нам навстречу: средний рост, худой, сутулые плечи, седые вьющиеся волосы, крючковатый нос – Донал О'Кифф казался бы полной противоположностью Альфреда Россо, если бы не взгляд, жесткий и расчетливый.